Алый феникс

      Решительно подойдя ближе, младший Сенджу взял Акане за руку и повел туда, где они могли бы поговорить без возможности быть услышанными. Он несильно тянул её за собой, проходя на задний двор, а после — ещё дальше, к одинокому дубу. — Садись, — произнёс Тобирама, похлопав по уже остывающей земле возле себя. Девочка покорно выполнила требование брата.       Они не были так близки, как с Хаширамой, однако уважали друг друга. Он помогал ей развивать навыки сенсора, оттачивая их на совместных тренировках, она протягивала руку и дарила тепло, которыми были обделены дети великого Буцумы. Тобирама лишь хмыкнул, поняв, что ей все-же удалось его заметить днём, он был уверен, что продумал всё. Но это его не расстраивало, а наоборот, лишь радовало, ведь как сенсор, Акане была его прямой ученицей, и её успехи вызывали в нем особую детскую гордость. — Акане, ты же знаешь, что происходит в нашем мире? — Начал с вопроса мальчишка, срывая колосок. Он сконцентрировано крутил его между пальцев, ожидая ответа. Аловолосая молчала. Она знает, что сейчас время, когда за маской друга скрывается враг, и что никому, кроме своих родных, доверять нельзя. За любую ошибку можно поплатиться жизнью. — Так что это за время? — Вновь задаёт вопрос Тобирама. — В-война. — Да. А это значит, что поддерживать связь с вражеским кланом нельзя, ведь это предательство, — он сжал сорванную соломинку, складывая в момент её пополам. Одно осознание того, что его брат и новоиспеченная сестра предатели, терзали его душу. «Как они могли так поступить?..» — Я понимаю, — девочка понуро опустила голову. — Но он хороший человек, совсем не похож на противника, — пытаясь оправдать друга, Акане сравнила его с нападавшими на их клан. — Это свершено разные люди. Мадара не такой! — Все они одинаковые, — с презрением в голосе ответил Тобирама. — Они втираются в доверие и ждут, когда ты откроешь им свои тайны. — Он положил свою руку на алую копну волос юной Узумаки, слегка взъерошивая её. — Я хочу, чтобы ты понимала, насколько это опасно, и как мы волнуемся! Тебе стоит поговорить с нашим братом. Он скорее послушает тебя. Вы не должны больше ходить к реке и видеться с тем ребёнком. Хорошо? Ты скажешь ему?       Акане зажмурилась, обхватывая себя за маленькие плечи, и отрицательно повертела головой. После, она обреченно уронила голову, позволяя выступившим слезам спуститься вниз по щекам. «Нет, нет!», — кричала она в своих мыслях, — «только не это! Как так вообще получилось… Надо объяснить Тобираме, что Мадара хороший!» — Акане подняла слезящиеся глаза на брата, но в них увидела лишь характерную ему стойкость и непреклонность. «Бесполезно…» — моментально подытожила она, вновь опуская голову. Пытаться переубедить в чём-то младшего Сенджу не имело никакого смысла. Если он решил — он решил окончательно, и точно не изменит своей позиции. Новая волна осознания того, что вот-вот их дружба с Мадарой закончится, вновь нахлынула на Акане. Она старалась не думать о том, что больше не увидит его. И вместо этих мыслей в голову пришли другие: а вдруг она увидит его на поле боя… и он будет на стороне врага? Она не считала Мадару предателем. Он ни разу не дал в этом усомниться. Девочка пыталась отвязаться от мыслей о самом худшем, как от назойливой мухи, но картинки поступали сами собой, снова и снова, не поддаваясь какому-либо контролю. Эмоции девочки были написаны на её лице, они то и дело прыгали от безысходности к обиде, злости, и обратно.       Тобирама это заметил. Он мягко накрыл её ладони своими и тяжело вздохнул. — Акане, — тихо проговорил он, — ты должна понять…       Узумаки даже не дослушала его. Она вырвалась из хватки мальчика и умчалась прочь так быстро, как смогла. Младший Сенджу лишь обреченно смотрел ей в след, не предпринимая попыток догнать девочку. Отчего-то в его маленьком детском сердце больно кольнуло. Ему казалось, что его променяли на врага, и от мыслей от этого становилось как-то особо неприятно. Злость кипела в крови белобрысого парня, но внешне он оставался спокоен и невозмутим.       Мальчик лишь вновь тяжело вздохнул, после чего развернулся и медленно скрылся в темноте наступающей ночи, окутываемый одиночеством и собственными тяжёлыми мыслями.

* * *

      Акане неслась с закрытыми глазами, не видя ничего на своем пути. По дороге она то и дело спотыкалась о камни, отчего её правая нога начала побаливать, а на глазах выступало ещё больше слёз. Обида на весь мир тёмным мазутом заполняла её сердце, отчего оно казалось физически тяжелее, чем раньше. До конца поверить в произошедшее она не могла и не желала, ведь ещё час назад она воображала, как пройдет их завтрашняя встреча с новым другом, а сейчас её лишили такой возможности. Да еще и брата подговорить попросили! Все казалось ей ужасно несправедливым, и она пыталась убежать от этого так далеко, как только могла.       Вдруг, чья-то хватка заставила её резко затормозить на месте. Она в удивлении распахнула глаза. Перед взором аловолосой предстало улыбающееся лицо Хаширамы, который в первые несколько секунд и не заметил расшатанного, на грани истерики, состояния девочки. Улыбка моментально сошла с его лица, уступив место полной серьёзности. — Что случилось? — Поинтересовался брюнет, смотря сестре прямо в глаза. — Ни… ничего, — на выдохе ответила девочка, стыдливо прикрывая глаза, — я упала и разбила коленку. — Такая неуклюжая! — Захохотал брюнет, — ты же ниндзя, а плачешь из-за разодранной коленки! Пойдем, я помогу тебе перевязать ногу.

* * *

      Акане осталась в коридоре одна, после того, как Хаширама пожелал ей спокойной ночи и ушёл в свою комнату. Девочке не хотелось спать, на душе было ужасно тяжело от всего произошедшего, да и за враньё любимому брату она себя похвалить уж точно не могла. Ей вспомнилось, как когда-то мама советовала ей пить молоко с мёдом перед сном, чтобы сон был более крепким и здоровым, и, не видя иных вариантов, она решила последовать совету покойной матери. Надежда на то, что хотя бы от этого станет лучше, тлела маленьким огоньком в сердце куноичи.       Но, погруженная в собственные мысли, девочка не замечает, что она — не единственная, кто ещё не спит в столь поздний час. Доходит это до неё только тогда, когда она уже слышит разговор двоих человек: своего новоиспечённого отца — Буцумы Сенджу и его младшего сына. Поняв, что сама того не заметив, она подошла слишком близко, она прикрыла ладонью свои нос и рот, стараясь как можно тише дышать и не двигаться. — Ясно, — подытожил басистым голосом глава клана, — как ты и говорил, рассчитывать на неё не приходится, — он разочарованно вздохнул. — Да, — коротко подтвердил Тобирама, — нам остаётся только проследить за Хаширамой, чтобы самим во всем разобраться. Только вот… — мальчик замялся, — сенсорные способности Акане… — Ты справишься с этим, — отрезал отец. — Но… — попытался возразить сын, сам не замечая, сколько паники появилось у него в голосе. — Тобирама! — Прикрикнул глава, не давая сыну договорить, — я знаю, что вы привязались к ней, поэтому позволяю тебе разрешить ситуацию самому, — он помедлил, а затем продолжил, — она мне даже не родная дочь, если мне придется вмешаться, я не буду церемониться с этой девчонкой!       Глаза Узумаки распахнулись от удивления и страха. Она сильнее вцепилась ногтями в свои щеки, и проехалась по ним, оставляя царапины. Каждый раз, когда ей казалось, что день уже не может стать хуже, он преподносил новые сюрпризы. Не в состоянии больше скрыть свое участившееся дыхание, она безжизненно облокотилась о стену и сползла по ней на пол. Она понимала: даже без шума, что она наделала, Тобирама уже давно заметил её, и просто не подавал виду. В глазах девочки потемнело от резко упавшего давления, сердце стучало так, словно она только что пробежала марафон, а от слов главы клана стало горько во рту и на душе. Она невидящим взглядом смотрела перед собой, на слез не осталось ни сил, ни эмоций. Сквозь затуманенный взгляд она увидела две пары детских мальчишечьих ног. — Тобирама… — мёртвым голосом произнесла Акане, чувствуя, как её поднимают на руки, — «я все сделаю, Тобирама…», — повторяла она, — «только Мадару… не трогай…», — молила девочка, не осознавая, что уже давно не в состоянии произнести это вслух.

* * *

      Выйдя из своей комнаты и потянувшись, Хаширама радовался наступлению нового дня. Где-то на улице щебетали птицы, оповещая о светящем солнце, которое грело их. Но помимо пения крылатых созданий и ветра, сквозившего с заднего двора, в доме царила тишина. Неужели он так долго спал, что все уже разошлись?       Старший Сенджу поспешил обойти все комнаты, но нигде не было хотя бы намёка на присутствие его родных. «Может они ушли на утреннюю тренировку?»       Не заметив на столе, ставший таким привычным, завтрак, приготовленный новоиспечённой сестрой, Хаширама озадаченно почесал свой затылок. Это было так непривычно для неё… Он, конечно не считал её, как отец «домработницей», но всё-таки она готовила намного вкуснее, чем… Он даже не знал тех людей, которых просил приготовить за небольшую плату их отец.       Но есть он всё равно не хотел, поэтому он поспешил на задний двор, надеясь встретить там хотя бы Тобираму, ходившего вчера сдержаннее и задумчивее, чем обычно. Но никого не оказалось и там… — Да где же все? — Отходя дальше от дома, спросил он вслух. Перед ним была уже небольшая лужайка и Хаширама ускорил свой шаг. — И куда ты так бежишь? — Строго спросил Буцума, сидя на камне за деревом и проверяя чистоту своего клинка.       Резко остановившись, так, что еле удержав равновесие от неожиданности, брюнет медленно повернул голову в сторону источника устрашающего голоса. — Я никуда… Просто, — он сделал глоток воздуха, переводя дыхание, — искал всех. А где Тобирама и Акане? — Тобирама — ушёл в лес за дровами, а Акане — в деревню за продуктами. Так что все при делах. И ты займись ими, — глава клана поднялся с камня, убирая катану в ножны, — пока меня не будет дома. — А куда ты? — Осторожно спросил мальчишка, понимая, что он может не ответить, если это дело не касалось его. — В кузницу, — быстро проговорил мужчина и ушёл.       «И зачем ему в кузницу?» — Подумал мальчик, направляясь к сараю, чтобы взять инвентарь и наколоть дрова, которые должен был принести его брат. — «Обычно он туда ходит, когда готовит своё, ну и наше, обмундирование и оружие к предстоящей битве… Значит отец напал на новый след клана Учихи?»       Он потянул за кольцо, но массивная дверь сарая не открылась. Хаширама потянул за ручку ещё и ещё, в надежде, что от таких манипуляций дверь откроется. Но результата не последовало.

* * *

      Аловолосая очнулась только на следующий день. Солнце уже давно встало над горизонтом и сейчас светило во всю свою силу. Пробравшись через щели между досок, оно светило небольшими полосками, попадая на лицо девочки, спавшей всю ночь в сарае на соломе, укрытая лишь пледом.       Голова девочки трещала и болела, а тело не слушалось и не хотело двигаться. Едва восстановившийся слух уловил настойчивый стук в дверь. Акане устало моргнула.       «Это не моя комната…» — Быстро промелькнуло осознание с новым приступом головной боли. — Кто там? — Стараясь придать голосу большей силы, проговорила Узумаки. — Акане? — Раздался знакомый голос старшего брата, полный волнения и непонимания, — Акане! — Повторил он, тарабаня в дверь.       Девочка промычала, предприняв очередную попытку подняться на ноги. Сильное волнение в голосе брата эхом раздалось в её голове, мотивируя превозмочь своё состояние. При одной мысли о Хашираме, она моментально подорвалась, подбегая к двери. Подергав ручку, девочка поняла, что заперта. Хаширама, по-видимому, тоже не мог открыть дверь. — Хаширама! — Крикнула девочка, — я здесь! — Вновь подергав ручку, девочка окончательно убедилась в безвыходности ситуации, — и я заперта… — Что?! Почему?! Как ты оказалась в сарае? Ты что, здесь всю ночь провела?! — Вопрошал брюнет, пытаясь понять, кто и за что так с ней обошёлся. Первым же в голове предстал образ отца. «Не к добру это…» — размышлял он. — Они убьют его, Хаширама! — Девочка почти сорвалась на крик, отчаянно стуча по двери. Брюнет лишь едва шире раскрыл глаза, пытаясь понять, кого его сестра имеет в виду. «Мадара…?» — Пронеслось у парня в голове. — Убьют его, убьют Мадару! — Продолжала вопить она.       Брюнет так и застыл на месте, пытаясь сложить в голове полную картину произошедшего. Одно он понимал точно: ему нужно бежать к реке, иначе может случиться непоправимое… — Ака… — Беги уже! — Перебила его девочка и топнула ногой. Да, она заперта, но её жизнь не находится в опасности!       Поблагодарив сестру и пообещав, что поможет ей выбраться, как вернется, Сенджу убежал. Узумаки вновь осталась одна. Кровь закипала в венах от злости и обиды. Она не могла позволить им схватить Мадару! Ей даже представить было страшно, что они с ним сделают… Действовать было необходимо немедленно.       Девочка панически бегала глазами по строению в попытках найти хоть что-то, что смогло бы выбить дверь. На собственную физическую силу и ниндзюцу рассчитывать не приходилось, её способностей было явно недостаточно. Но вот, при очередном беглом осмотре помещения, её взгляд упал на фамильный вакидзаси, что уже довольно долгое время прятался здесь от глаз главы клана. Она приложила большой палец к губам и прищурилась, задумавшись.

* * *

      «Только бы успеть», — думал Хаширама, разгоняясь и пробегая по знакомым лесным тропинкам. — «Неужели это правда, что Мадара в опасности?» — Он шмыгнул носом. Ему не хотелось верить в это. Его друг может не выжить при встрече с отцом.       При мысли об отце, его сердце пропустило удар, который породил сильнейшую обиду на родителя. «Как он мог так поступить?» — Задавался он вопросом, ускоряя свой бег. — «Она ещё ребёнок, который младше даже Тобирамы. А братец тоже молодец! Ничего мне не сказал…» — Залезая в карман, брюнет достал камень, которым он играл вместе с Мадарой. — «Я успею, но сначала, » — он использовал стихию Земли, что передалась ему по наследству вместе с кеккей генкаем его клана, написав слово «Беги», Хаширама зажал камень в руке, чтобы не потерять его.       Кустарники заменили частые деревья. Река уже совсем близко.       И вот, не сбавляя темпа, старший Сенджу выбежал на берег. Упираясь в колени руками и жадно глотая воздух, Хаширама посмотрел на другой берег; там был Мадара, улыбавшийся ему. — Ты от кого так убегал? От волка? — Вместо приветствия спросил Учиха, нервно передернув плечом. Сам он казался напряжённым, будто что-то хотел рассказать, но не мог. — А где сестру свою потерял? — Замечая отсутствия аловолосой спутницы друга, поинтересовался шиноби. «Нехорошо, » — пронеслось в голове у наследника шарингана, — «её нет тогда, когда её сенсорные способности просто необходимы…». Мадара прищурился, чувствуя, что вся сложившаяся ситуация не может быть простым совпадением. — Она… — Брюнет замолчал проглатывая другую часть предложения. «Она заперта в сарае, но потребовала, чтобы вместо своего освобождения, я поспешил сюда.» — Она задерживается. — Ну, ладно, — пожав плечами, он достал свой камень. — С сегодняшнего дня… Давай пускать блинчики в знак приветствия. — Давай, — согласился Хаширама, сжимая камень в руке.       Момент, и оба одновременно пустили их по неспокойной воде. — Извини, Хаширама, — поймав булыжник, быстро проговорил Учиха, — я совсем забыл. Мне нужно кое-что сделать… — Мне тоже, — сказал следом брюнет. — Увидимся! — Он помахал на прощанье, разворачиваясь в сторону леса.