Алый феникс

       Сорвавшись с места, двое молодых шиноби постарались скрыться в лесу. — Ну и скорость у этого засранца… — Осторожно выглянув из-за дерева, чтобы остаться незамеченным, тихо произнёс глава клана Сенджу. — Похоже, Хаширама подал ему знак… — Опустив руку он коснулся рукояти своего клинка, — Тобирама, вперёд! — Есть! — Ответил ему белобрысый мальчик, обнажая свою катану.       Спрыгнув с ветки дерева, двое из клана Сенджу поспешили на другой берег, пробегая мимо удивлённого Хаширамы, но путь им преградила другая двойка. — Так-так, — с хищной ухмылкой начал мужчина, что был, как сама ночь, единственным отличием от царицы тьмы были алые глаза — шаринган, — кажется, не одному мне в голову приходят умные мысли… Да, Буцума Сенджу? — И Тобирама! — Подал голос мальчик, похожий на своего отца, только без грозных глаз, смотря на ровесника с белыми волосами — своего соперника. — Похоже на то, — останавливаясь в нескольких метрах от противников, ответил Буцума, — Таджима Учиха! — И Изуна!       Годы, проведённые в битвах, давали понять, что силы Таджимы Учиха и Буцумы Сенджу были равны. Две главы враждующих кланов серьезно смотрели друг на друга, обдумывая свои дальнейшие шаги. И, как ни прискорбно было это признавать каждому из них, самый успешный шаг непременно грозил потерей сына для каждого из них. Победителя определит лишь то, чей сын умрет позже.       «Так Мадара из клана Учих?!» — Ошарашенно мысленно восклицал Хаширама, смотря на своего товарища, а затем на Учих на реке, замечая их схожесть. — «Получается, Учихи задумали то же самое, что и мой отец, и Мадара оказался в… Оказался в ситуации схожей с нашей с Акане!» — Брюнет остановился, смотря с ужасом на начавшееся сражение между двумя кланами.       Он чувствовал, что в их жизни произошёл поворот, который изменит не только их дальнейшую судьбу, но и отношение к обычным вещам. Единственное, что было сейчас между ним и его товарищем, теперь, наверняка, уже бывшим товарищем, общего — так это желание остановить эту ненужную резню. — Прекратите! — Одновременно крикнули Мадара и Хаширама.

* * *

      Девочка панически бегала глазами по строению в попытках найти хоть что-то, что смогло бы ей помочь выбраться отсюда. На собственную физическую силу и ниндзюцу рассчитывать не приходилось, её способностей было явно недостаточно, а если ей предстоит останавливать отца силой, то ей точно ещё пригодится чакра. Конечно, ей бы не хотелось этого, но нельзя исключать и этого исхода.       Но вот, при очередном беглом осмотре помещения, её взгляд упал на фамильный вакидзаси, что уже довольно долгое время пылился здесь от глаз главы клана. Она приложила большой палец к губам и прищурилась, задумавшись.       «Хм… Он действительно может мне пригодиться. Для него нужно не так много моей силы, но он точно сможет разрубить замок… Аккуратно и незаметно. То что нужно!» — Девочка улыбнулась и утвердительно закивала головой. — «Решено!»       Акане подбежала к вакидзаси и, приземляясь на землю коленями, спешно стала раскапывать фамильный клинок из соломы, которым он был припорошён, чтобы быть более незаметным для чужих глаз.       Крепко сжав короткий меч, чтобы не потерять, несмотря на слабость в руках от уже начавшей проходить головной боли, она вернулась к массивной двери. — Только бы получилось, — сглотнув, юная Узумаки осторожно достала клинок, и, дождавшись, когда он удлинится до размера, соответствующего катане, просунула лезвие в небольшую щёлочку. — Понеслась… — Она влила чакру в оружие, и, зажмурившись, рубанула по замку. В тот же момент послышался скрежет металла, а после — удар чего-то тяжелого о пол.       Она неуверенно открыла сначала один глаз, затем второй. Тяжелое металлическое кольцо, выполнявшее до этого функцию дверной ручки, было разрезано напополам вместе с замком и теперь осколками валялось на земле.       «Свобода…» — Девочка слабо улыбнулась, и, убирая вакидзаси в ножны, поспешила выбежать из помещения и догнать своего убежавшего брата.       Сердце стучало галопом, отзываясь в ушах глухими ударами. Акане бежала на пределе своей скорости, но понимала, что этого недостаточно. Она так боялась опоздать, что даже не смотрела под ноги и не обращала внимание на царапины, оставляемые на её коленках колючими кустарниками, ведь срезать она решила прямо через них. Но и этого было недостаточно. Девочка затормозила и согнулась пополам от усталости, упирая ладошки в исцарапанные коленки и тяжело дыша. На глаза вновь выступили слёзы. Казалось, этот день не может стать хуже.

* * *

      «Это нужно немедленно прекратить!» — Стоя, словно в оцепенении, трясясь думал Хаширама, изредка пересекаясь с обеспокоенным взглядом Мадары на другом берегу реки. — «Ведь если это не прекратить, то наши братья умрут! Отец, что, совсем не понимает, к чему это может привести?!» — Озлобленно восклицал Хаширама, но, поджав губы, вспомнил о сестре. — «Похоже, что смерти их собственных детей для них вовсе ничего не значат…» — Заключил он, обреченно вздыхая.       «Исход у этой битвы зависит от того, кто сделает этот ход», — с привычной для Учих холодностью размышлял Мадара, видя, как старшие войны метнули кунаи в сторону сына противника.       «Нужно что-то сделать!» — Решили оба бывших товарища. Сжав камни с короткими посланиями, они, приложив максимум сил, чтобы отразить атаку, метнули их в сторону братьев, спасая их этим от гибели.       Сделав несколько прыжков Мадара и Хаширама остановились друг перед другом, стараясь закрыть своими спинами родных. В крови кипел адреналин, но в сердцах у каждого была большая трещина, которую нельзя было залечить никаким медицинским дзюцу, ведь это была рана от обиды и предательства. — Я буду беспощаден к любому, кто попробует тронуть моего брата! Его ждёт чудовищная кара! — Быстро начал говорить Учиха, взглядом прожигая Хашираму. — И похоже, что наша мечта о создании общей деревни — это всего лишь глупая, несбыточная детская мечта… «Мадара, что ты такое говоришь», — мальчик внимательно смотрел в чёрные глаза, в которых горел недобрый огонёк. — «Неужели это всё? Мечта… Но это же наша мечта. Твоя, Акане и моя… Неужели ты готов всё разрушить, забыв о нашей прошлой дружбе?» — Мадара, — вибрирующим от волнения голосом позвал брюнет Учиху, опустившего свой взгляд на их камни с надписями, — неужели ты и вправду… «Готов на такой поступок?» — Не договорил шиноби от кома эмоций, нахлынувших так внезапно, вновь напоминая о их недавней дружбе. — Может дружбе и конец, Хаширама, но было здорово дружить с тобой… С тобой и Акане, — последнее имя он произнёс на выдохе, вспоминая, как совсем недавно обещал самому себе, что будет её также от всего защищать, как и её новоиспечённый брат. По иронии судьбы сложилось так, что главным противником, от которого бы стоило защищать Акане, был он сам. — Занятно, — усмехнулся Таджима, быстро осматривая боевую позицию. — Трое на трое. Мадара, ты готов сразиться? — Не здесь и не сейчас, — рассматривая неполную команду клана Сенджу, отозвался Мадара. Он бы мог сказать отцу, что где-то поблизости может быть девочка из клана Узумаки, но не стал. — Хаширама сильнее меня, — решил вместо этого сказать Учиха, — сразиться сейчас — значит проиграть клану Сенджу. — Я не верю, — удивленно произнёс Изуна, смотря на своего брата, который всегда был для него человеком необычайной силы, может быть только чуть-чуть уступающий их отцу. Таджима Учиха только хмыкнул. — Чтобы кто-то был сильнее братика Мадары?! — Отец, разумней будет отступить, — мальчик с чёрными волосами, торчащими в разные стороны, повернулся к родителю и направился в строну берега. — Мадара, — стараясь остановить друга, в надежде, что он одумается, Хаширама, вновь позвал его. — Неужели всё что мы делали, всё о чём мы беседовали — всё это детская забава и глупые мечты? После всех рассуждений… — Ничего не поделаешь… Но поверь… Я хотел бы, чтобы всё сложилось иначе… Но… — Мадара не мог нормально составить предложения. Они получались какими-то «оборванными». «Это наверное из-за головной боли…» — решил для себя шиноби, слегка касаясь виска. Эти разговоры о прошлом, только сильнее усиливали боль. Ни одна головная боль до этого не могла сравниться с этой. «Прекрасно», — Мадара сильно зажмурился, потому что в глазах как-то всё в момент потемнело. — Но ты из клана Сенджу. А на руках Сенджу кровь моих братьев. Мы встретимся с тобой в другой раз. На поле боя, — кое-как закончив фразу, он сделал осторожный шаг вперёд, чувствуя, как боль проходит, оставляя после себя прилив небывалой силы. — Хаширама Сенджу! Мы с тобой встретимся на поле боя и тебе будет противостоять Учиха Мадара!       Он повернул свою голову, чтобы увидеть своего противника, который, взглянув на него, содрогнулся.       Где-то из леса, где стояли Сенджу, раздался шелест листьев, звуки ломающихся веточек и всхлипы. Раздвинув заросли кустарника к ним выбежала чумазая, босоногая, вся в порезах и ссадинах, аловолосая девочка, по щекам которой текли слёзы. — Что ты здесь делаешь?! — Строго прикрикнул на юную Узумаки Буцума, пытаясь ухватить её за руку, когда та пробежала мимо новой родни. — Я же тебя… — Он не договорил, понимая, что лишние слова отвернут от него сына, но этого неразумного дитя не должно здесь быть! — Акане, — холодно проговорил Мадара, смотря на неё новыми глазами. Как же она сейчас жалко выглядела… Грязная, запыхавшаяся, с ненужными никому слезами, которые всё равно ничего не смогут изменить. — Узумаки, — ухмыльнулся старший Учиха, разглядывая ребёнка, который явно был знаком с его сыном. — Занятно, Буцума. Это и есть твой отряд из элитных войнов деревни Водоворотов? А точнее всё, что от него осталось, да? — Он рассмеялся в голос.       Взгляды Таджимы и Акане встретились. В его глазах — лишь холод с примесью насмешки над слабым, ни на что не способным ребёнком. В её же взгляде впервые было столько решимости, столько злости на тех, кто всё разрушил. Игра в гляделки продлилась не больше секунды, Узумаки перевела взгляд на своих друзей, отчего лёд в её глазах растаял, уступая место искренней нежности и теплоте, с примесью горького сожаления от всего произошедшего. И, несмотря на это, Таджима Учиха молча решил для себя, что в будущем этот ребёнок может стать очередной проблемой в войне их кланов. — Ребята, прошу, одумайтесь! — Она смотрела на своих друзей, ожидая сама не понимая чего… — А как же деревня, где не будет войны? Где все будут жить в мире? Где я смогу присматривать за вашими братьями? Всё как и мы говорили. И пусть мы из разных кланов, — она заплакала ещё сильнее. Неужели она опоздала? — Мы ведь друзья… — Ты надоедаешь, — привычно фыркнул Учиха, разворачиваясь в сторону леса, за которым бы его дом. — Тебе твой милый братик всё расскажет. До встречи на поле боя, — он вышел на берег, стараясь быстрее скрыться в лесу, но перед тем как скрыться в зелёной листве, навсегда унеся все воспоминания о прошедшем с собой, он посмотрел на бывшего товарища, а затем задержал свой взгляд на аловолосой подруге, вспоминая её улыбку. Ему не хотелось запоминать её в последнюю их мирную встречу в слезах. — Если так, — хлюпая носом, она посмотрела в глаза Мадары, одаривая его тем же взглядом, что только что получил Таджима, — я не позволю вам убить друг друга! — Прекрати, — сухо отозвался Мадара, подметив, однако, что ему по нраву подобные перемены в подруге, — ты ещё ребёнок, и многого не понимаешь. Отныне мы враги. И рано или поздно один из нас убьёт другого, — он хотел окончательно развернуться в сторону леса, однако новая вспышка гнева заставила его лишь пристальнее всматриваться в глаза Акане. — В таком случае, — она опустила голову, сжимая кулаки, — только через мой труп!       От её слов будто содрогнулся весь воздух в округе. Волосы её, что уже успели немного отрасти, всколыхнулись, и едва поднялись вверх. Через мгновение это чуть ли не электрическое напряжение спало. Полную тишину вновь стали наполнять звуки природы, а поднявшиеся волосы Узумаки вновь упали на спину. Она развернулась спиной к Мадаре и скрылась в чаще леса, не говоря больше ни с кем.       Исходом очередной стычки Учих и Сенджу стало получение шарингана наследником клана — Мадарой Учихой, расторжение дружбы между Хаширамой и Мадарой, суровая убеждённость Таджимы в том, что ребёнок может стать проблемой, ухудшением отношений между Хаширамой и отцом, но главное — полная решимость девочки принять собственную смерть от рук одного из своих друзей. И лишь только от них.

* * *

      Синяя полоса грядущего рассвета заполонила горизонт. Россыпь ярких мелких звёздочек стала медленно угасать, только лишь одна луна не отдавала небо во владения рассвета. Дул ночной ветер, срывая с деревьев листья и унося их в танце с собой по ночным тропинкам леса.       Акане сидела на крыльце заднего двора, бесцветным взглядом всматриваясь в ночное небо. Под глазами её уже появились небольшие синяки, говорящие о бессонной и тревожной прошедшей ночи. Порывистый ветер то и дело поднимал кончики её красных волос, а падая, они щекотали щёки и шею, заставляя девочку только морщиться. Очередной раз тряхнув головой, она вздохнула. Спать не хотелось от слова совсем, несмотря на насыщенный на дурные события день. Юной Узумаки было даже страшно подумать, что было бы, если бы Мадару убили. «Мадара...» — от имени друга детское сердечко невольно сжалось. Почему он решил предать их дружбу? Их с Хаширамой мечту? — «Ты ещё ребёнок, и многого не понимаешь. Отныне мы враги» — эхом раздалось в голове Акане. Она схватилась руками за голову, стараясь унять слезы. Всхлипнув раз, она медленно поднялась с крыльца, и с закрытыми глазами пошла в уже известном ей направлении.       Девочка не могла себе позволить и дальше быть слабой, надеяться на силу других. Теперь самые близкие ей люди - враги, и она ничего не смогла сделать. Теперь её жизнь - это борьба за их жизни. И она была согласна с этим до глубины души. «Ты надоедаешь» — снова пронесся знакомый голос в её голове. Она остановилась у ближайшего дерева, не заметив даже того, как глубоко ушла в лес. Акане понуро опустила голову. «Я надоедаю... мне не стоит лезть в это» — думала она, вцепившись в рубаху где-то в области груди. Резкие слова Учихи ранили детскую душу, и продолжали отдаваться эхом в голове каждый раз при мысли о нем.       Она вновь одна. И вновь никому оказалась не нужна. Единственным лучиком света в этом тёмном царстве ей казался Хаширама, но и он не смог изменить ничего. Он и сам за вечер не произнёс ни слова, молча ушёл спать. Он не смог и не сможет пойти против отца. И ей бы нужно быть с ним рядом в этот период, но она идёт прочь от дома, прочь от всех людей, даже не сказав об этом ему. Стоило бы сделать это, ведь пришла она ровно в то место, где они впервые познакомились.       Тусклый отблеск заходящей луны то и дело трепетал от быстрого течения речки. Холодная прозрачная вода манила и притягивала. Девочка сделала несколько шагов вперед, падая на колени у берега, и умыла лицо. От холодной воды она вздрогнула, но почувствовала необходимый прилив сил. Она стёрла остатки воды на лице тыльной стороной ладошки и перешла через реку, направляясь в сторону небольшой скалы с пологим верхом — частое место тренировок бывших друзей девочки.       Акане ухватилась за кунай, парочка которых всегда была при ней по строгому настоянию старшего брата, и, совершив пару прыжков и пируэтов в воздухе, принялась сражаться с незримым противником. Сделав выпад, она резко отпрыгнула в сторону, после чего - взмыла вверх, активируя чакру. Спустя время, обессиленная Акане села на землю, вновь смотря куда-то вдаль. Рассвет на горизонте вступал в свою полную силу, подсвечивая небо в нежно-голубой цвет.       Девочка, глубоко набрав в легкие воздух, вновь поднялась на ноги, на ходу завязывая распущенные волосы в высокий хвост. Пока обе руки ее были заняты, шиноби, прятавшийся неподалеку, воспользовался моментом, и пустил кунай прямо в Узумаки. Она чудом успела отпрыгнуть в сторону, даже не оборачиваясь в сторону напавшего. Учуяв его чакру, на глаза вновь выступили слезы, но она сумела сдержать очередной порыв эмоций и встретиться лицом к лицу с тем, что может принести ей эта встреча - возможную смерть.