Алый феникс

      Всю ночь Акане не могла спокойно уснуть. Она то и дело ворочалась в постели, переворачиваясь с боку на бок, вглядываясь в темноту своей комнаты. За окном, которое она оставила открытым, всё ещё гремела гроза. Несмотря на монотонность звуков, Акане не могла заснуть под эту «колыбель природы». Её мысли были заняты предстоящим сражением. Каждый раз, когда её брат объявлял о новом наступлении, она проводила бессонную ночь, ведь каждый раз она боялась, что не сможет предотвратить поединок между её друзьями. Она боялась хоть кого-то из них потерять. Нет, она не могла допустить даже мысли о подобном.       С наступлением рассвета дождь прекратился и небо было покрыто лишь редкими белыми облаками, спешащими куда-то по небосводу. Приложив немало усилий, чтобы подняться с постели, Акане уставшими шагами поспешила на кухню, чтобы выпить горячего крепкого чаю, являвшимся для неё спасительным напитком — залогом пробуждения и бодрости. Она не хотела попадаться братьям на глаза с не видевшим сна лицом.       Из комнаты Тобирамы, возле которой проходила девушка, доносились шорохи. Отчётливо было слышно, как по лезвию клинка проходил затачивающий камень. «Похоже, Тобирама тоже сегодня не ложился», — подумала Акане, желая пройти мимо комнаты быстрее, чтобы продолжить намеченный маршрут.       Сам же юный воин, хоть и почувствовал присутствие сестры за сёдзи, всё же решил продолжить своё занятие. До выступления оставалось не больше часа, поэтому беловолосый старался ускориться. Закончив с полировкой катаны, он приступил к своим кунаям. Он тщательно подготавливал каждый клинок, проверяя их на ровность и накладывая печати Бога Грома. Всё-таки техника, недавно созданная им, оказалась удивительно полезной и хорошо проявила себя во время тренировок. А новые боевые действия давали возможность испытать их во время битвы.       По другую сторону его комнаты снова послышались шаги. На этот раз это был Хаширама. Остановившись возле его двери, он не спеша открыл её и едва улыбнулся. — Готовишься? — Уже, — коротко ответил ему Тобирама, убирая всё на место. Встав с пола, он подошёл к своей форме, — мы уже скоро должны выступать, а ты всё ещё сонный. — Есть немного, — почесав затылок, запутывая тем самым свои волосы сильнее, ответил Хаширама. — Но не переживай, я подготовился ещё вчера, — вяло сказал глава клана, отходя от комнаты. — Я хочу чтобы сегодня ты возглавил сначала небольшой отряд. Возьми лучших, по твоему мнению, сенсоров и разведайте обстановку. — Но это может выдать нас, — возразил Тобирама, искоса смотря на отвернувшуюся фигуру. — Это нелогично! — Поэтому нам и нужны лучшие сенсоры, — направляясь на кухню, сказал брюнет, слыша позади сухое «хорошо». Хаширама был согласен со словами младшего брата, однако он не забывал и о том, что эта их небольшая «передышка» могла посеять сомнения у Учих, заставих их быть более осторожными. Вдруг их сегодняшнее выступление окажется ловушкой для них же самих?!       Потирая подбородок, старший Сенджу размышлял о предстоящей операции. Стоило продумать оставшиеся пробелы, появившиеся вчера вечером на собрании. «Место, которое мы выбрали для наступления… оно весьма каменисто. Рядом располагается река и все условия этого участка будут играть против Учих, специализирующихся на техниках стихии Огня. Там просто нечего будет сжигать. Но чуть далее находится лес, ведущий в нашу деревню. Если им удастся прорвать наступательные отряды, состоящие в основном из опытных воинов, то они легко смогут одолеть новеньких. Тогда разумно будет…»       Задумавшись, Хаширама столкнулся с сестрой, собиравшейся покинуть кухню. Пробурчав что-то, она потёрла лоб, которым ударилась о большую грудь юноши. Привычный разговор не завязался, каждый был слишком погружён в свои мысли. Поэтому, отделавшись «прости» и услышав в ответ «я сама виновата», они больше друг другу ничего произнесли, расходясь в разные комнаты.       Пройдя мимо своего брата, Акане вернулась к себе и стала спешно собираться. Свитки и кунаи давно лежали в небольшой сумочке, рядом с вакидзаси, ожидая когда их возьмут. Затянув широкий коричневый пояс поверх повседневной синей туники, Акане закрепила на своих запястьях металлические браслеты, защищающие этот участок её рук от повышенного риска перелома во время прямых атак. Слегка размяв кисти и убедившись, что эти браслеты не ослабили её хватку, девушка потянулась к броне, подаренной её братьями уже давно, защищавшей её грудь и спину. Она не была тяжёлой, но была необходимой, особенно для таких масштабных выступлений.       «Что же, с приготовлениями покончено, — кивнула сама себе Акане, подходя к окну. Взглянув на небо, она увидела маленькую полоску света, окончательно сообщавшую о новом дне. Птицы на ветках защебетали, радуясь теплу, сменившему вчерашнюю непогоду. — Мне бы вашу беззаботность. Только и знай что летать на приволье. Нет обид, нет боли, нет войны… Так, Акане, ты что такое говоришь?! — Пожурив себя, девушка несильно ударила себя по щекам. — Никакого отдыха, никакой слабины — мы должны сегодня вновь остановить наших друзей!» — То ли от нелепого разговора с самой собой, то ли о мысли о своих друзьях она невольно улыбнулась.       Закрыв окно, Акане взяла оружие и, переполненная решимости, побежала на место сбора отрядов клана Сенджу, уверенная что её снова назначат медиком, принижая тем самым её способности.

* * *

— Мадара. Мадара! — Обеспокоенно кричал дозорный, спотыкаясь на пути и пробуждая своим криком других. — Господин Мадара!       Глава клана Учих, отвлечённый от созерцания восхода с высоты дерева возле его дома, плавно спрыгнул вниз. Поставив руки на пояс, он повернул слегка голову, смотря на запыхавшегося бойца, пытавшегося жестами и нечленораздельными хрипящими звуками передать какую-то важную информацию. — Говори! — Властным баритоном проговорил Мадара, заставляя шиноби содрогнуться и, опустив голову, начать. — Это война! Шиноби клана Сенджу в десяти милях от деревни. Они все вооружены.       Эти слова были словно гром в ясный день. «Всё-таки затишье перед бурей, да, Хаширама?» — И чего ты ждёшь?! Немедленно поднимай клан для выступления!       Ударив кулаком об ладонь, мужчина поспешил к центру улицы и, ухватившись за веревку двумя руками, начал звонить в набатный колокол. Глухие звоны наполнили деревню, пробуждая Учих, уже знавших значение этого сигнала. Всё пришло в движение. Разожглись огни кузниц, зашумели тяжёлые брони.       Собравшись возле минки главы, шиноби клана Учиха ожидали своего предводителя. В их сердцах было смятение. Они не знали что их ждёт, какими на этот раз будут Сенджу. Все надеялись на то, что Мадара сможет вселить в их сердца уверенность и разжечь запал для борьбы. Перешептываясь между собой о том, где сейчас противник, предлагая свои версии, шиноби вынуждены были прерваться, когда к ним вышел сам Мадара, облачённый в чёрное одеяние, поверх которого была алая броня из множества металлических пластин, покрывающую грудь, талию, плечи и бёдра. Он крепко сжимал в руках свою катану, на которую он опирался, как на трость.       Окинув оценивающим взглядом собравшихся, находясь на верхней ступени своего дома, черноволосый юноша прикинул сколько здесь собралось бойцов. Собравшихся было по меньшей мере сотня. От совсем юных, почти детей, до стариков, старавшихся гордо держать свои больные спины. Среди собравшихся Мадара заметил и Изуну, находившегося во втором ряду от него. — Я не буду тянуть, — начал глава клана, придавая голосу большей строгости и звучности. — Неподалёку от нас был замечен отряд, а после и клан Сенджу, готовый к атаке, — проговорил Мадара, передавая услышанное и от других дозорных. Встревоженный ропот прошёлся среди собравшихся шиноби. — Мы должны предотвратить это наступление! Однако это должно быть ваше собственное желание. Ведь только тот, кто ценит свою жизнь и свой клан, будет готов сегодня закрыть своим телом в случае опасности другого война, чтобы он потом смог принести победу! — Мы с тобой, Мадара! — Послышались единогласные восклики. — Тогда пусть удача будет на стороне Учих!

* * *

— Акане, сюда! — Окликнул её один из медиков, которому требовалась помощь. Заканчивая с перевязкой на левом бедре война из клана Сенджу, аловолосая поспешила к другому раненому. Уворачиваясь от пролетавших сюрикенов и кунаев, она изредка отбивалась от атак Учих, чтобы достичь цели. — Что с ним? — Обеспокоенно спросила Акане, касаясь лба шиноби, что тяжело дышал и шипел от боли. — Ему разорвало сухожилия. Я не смогу один справиться, — торопливо ответил мужчина, окутывая руку зеленоватым свечением. Приложив ладони к лопаткам война, медик пытался одновременно его удержать, ведь тот пытался увернуться от источника, причиняющего большую боль. Кивнув, Акане начала помогать с заживлением.       Позади послышался громкий крик и лязг оружия. Обернувшись, Узумаки рефлекторно схватила свободной рукой лежащий рядом вакидзаси. Клинок удлинился вдвое и вонзился в плечо не ожидавшего подобного хода противника. Цыкнув, Акане спешно указала рядом сидящему ирьёнину, что он должен делать и в один прыжок вскочила на ноги, крепче сжимая в руках клинок.       Раненый в плечо Учиха, однако, был вовсе не намерен отступать. Убрав свою уже окровавленную руку с места ранения, он сильнее ухватился ею за меч, что сам держал в руках, и поспешил сделать выпад. По силе его удара, который с легкостью был отражён клинком Акане, она смогла сделать вывод, насколько же сильно недооценивают её. Это было… оскорбительно, иначе не скажешь. Она горько усмехнулась, складывая печати Стихии Ветра. В тот же момент вокруг неё появились десятки ветряных игл, которые помчались в сторону противника.       Юный Учиха, едва ли сильно старше Мадары, был прикован этими иглами к дереву со всех сторон. Еще несколько попали в него, но Акане уже успела убедиться в том, что ни один жизненно важный орган задет не был. Хаширама, всё это время находившийся неподалеку, подоспел ровно к тому моменту, когда шиноби вражеского клана полностью смог освободиться от пут ниндзюцу. Их взгляды на момент встретились, и Хаширама уже готов был вновь атаковать его, но Учиха среагировал быстрее, воспользовавшись последним оставшимся тузом в рукаве — шаринганом. Он понимал: с Хаширамой на пару с этой куноичи ему точно не тягаться. Наложив лёгкое гендзюцу, он растворился в пространстве.       Узумаки лишь повторно цыкнула, позволяя ему сбежать. Её старший мягкотелый брат сделал то же самое. Куноичи с трудом преодолевала в себе желание рвануть к этому Учихе, чтобы помочь и ему, ведь он был сильно ранен, хоть и не смертельно. Страх в его глазах, мимолетный, секундный страх будто обнажил всю его душу для неё, напоминая о том, что все, кто находятся здесь: воины, медики, убийцы и мстители, в первую очередь — живые люди. Акане вернулась к шиноби, которому нужно было заживить раны на спине от резаного удара. «Он хотел убить меня», — убеждала себя девушка, возобновляя дзюцу.       «Теперь Акане ничего не угрожает. Пока…» — Тяжело бежав по полю боя и отбиваясь от атак, думал Хаширама, взглядом ища Мадару. Он не терял надежды во время боя вновь попытаться переубедить его и заключить мир.       Заметив своего главного противника, Мадара быстро разделался с каким-то, по его мнению, слабым Сенджу и, преодолев в пару прыжков расстояние до Хаширамы, предстал перед ним. Зло рассмеявшись, он с презрением в голосе поприветствовал старого друга. — Хорошее начало утра, не находишь, Хаширама? — Проговорил Мадара, переведя взгляд на главу клана, после удара под дых напавшего на него соплеменника Хаширамы. — Всё могло быть иначе, Мадара, — печально, но в тоже время строго ответил ему брюнет, сжимая сильнее в своих руках катану. — Хватит пустых слов. Я должен сначала ответить тебе за то, что нарушил мой покой! — Учиха сорвался с места и, активируя шаринган, увернулся от атаки брюнета. Сложив печати, он создал огненный шар, остановленный стеной из земли.       Они изматывали друг друга, как и когда-то в детстве, нанося лишь незначительный урон. Казалось, что от их атак, земля, на которой они находились, сейчас разломится.       Мадара был одновременно и с Хаширамой, давая ему стоящий отпор, и в тоже время с каждым воином своего клана, отражая атаки и нанося смертельные ранения нападающим Сенджу. Он не раз осматривал поле боя, замечая знакомые и новые лица. Среди воинов, Мадара увидел и Акане, которая лечила раненых, но иногда была вынуждена и вступать в непродолжительные бои. И хоть она сражалась с людьми его клана, он испытывал некую гордость, ведь Узумаки больше не плакала, как это было в детстве, а уверено наносила удар за ударом.       Отклонившись от вихря, Мадара кинул взгляд на другую сторону поля, где в прошлый раз видел брата. Вынужденный сощуриться из-за ухудшающегося в последнее время зрения, Учиха едва смог разглядеть Изуну, который со всей присущей ему решительностью нёсся в сторону ирьёнинов, среди которых и была его главная цель — Узумаки Акане. Буквально за доли секунды в голове Мадары выстроился маршрут его младшего брата и его истинные намерения. Он вновь перевел взгляд на свою подопечную, которая в данный момент находилась в гуще событий, вынужденная вступить в бой сразу с несколькими шиноби, дабы защитить остальных медиков, спешно утаскивающих тела подальше от гущи сражения. Казалось, даже сердце Учихи старшего пропустило один удар, а мир на мгновение остановился. «Равный бой?..» — Пронеслись у него в голове его же слова, — «Что ж, отлично. Да будет так», — он усмехнулся, казалось, готовый к предстоящему зрелищу.       Едва ощутимый ветерок от пролетевшего мимо оружия всколыхнул волосы старшего Учихи. Клинок с особой печатью врезался в дерево, находившееся буквально в паре метров от аловолосой куноичи с отрядом ирьёнинов, и в ту же секунду Тобирама буквально материализовался в воздухе, готовый дать отпор уже подоспевшему к тому моменту Изуне.       Отдышавшись от прошлых боёв, Тобирама внимательно наблюдал за противником, который, не желая останавливаться, рванул в его сторону. Перепрыгнув через несколько окровавленных трупов, черноволосый выставил вперёд катану, которую сенсор отразил. Но это дало Изуне подойти в плотную к противнику и, активировав шаринган, ударить его с разворота коленом по ребрам, а затем кулаком по челюсти, отбрасывая Сенджу на пару метров.       Чувствуя, как в теле что-то хрустнуло, Тобирама всё же поднялся, готовясь к новой атаке. Он не готов положить здесь свою голову, когда был уверен в своей победе. А он никогда не ошибался!       «Дурак!» — Подумал про него Изуна, предпочитавший исход, в котором шиноби в синей броне оставался лежать, дожидаясь смерти. Не собираясь давать возможности перевести дух противнику, он складывает печать Стихии Огня, выдыхая огненный поток, быстро устремившейся к скале, на которую облокотился Тобирама. — Техника Стихии Воды: Водяной дракон, — проговорил беловолосый, складывая нужные печати.       Огонь и вода создали туманную завесу, скрывшую противников друг от друга.       Изуна был уверен в себе. У него ведь шаринган! Вот и сейчас, когда со стороны противника засвистели кунаи, он просто отодвинул слегка голову в бок, сожалея, что у таких людей, как Тобирама, нет улученного генома.       Но, внезапная острая боль в левом боку остановила Изуну. Она была словно горячая лава, сжигавшая все внутренности и распространявшаяся по всей левой стороне. Движимый в состоянии шока, младший Учиха сделал выпад, не достигая цели. Упираясь израненными руками о землю, он тяжело дышал, чувствуя как что-то горячее пропитывает его черную тунику — другой брони у него не было, слишком был уверен в своей силе и ловкости.       Тобирама был лишён последних сил, и хоть он и нанёс опасный, даже сказать несовместимый с жизнью удар, наверняка затронув жизненно важные органы, не мог сейчас расслабиться. Обернувшись, он увидел позади себя своего черноволосого противника, упершегося в землю. Его оружие находилось под правой рукой, которая периодически сжимала рукоять катаны.       Немного приподняв голову, Учиха взглядом начал осматривать долину. Трупы, трупы, и ещё раз трупы — он видел только их. Не замечая своего противника, который стоял неподвижно в нескольких метрах от него, Изуна всё смотрел на членов клана. Какое-то странное чувство тревоги не покидало его душу, а острая боль в боку лишь нарастала. «Что это? Неужели я умираю?» — Дотрагиваясь места ранения подумал Изуна. Вся рука в крови. Его крови. Он, Изуна Учиха, всегда был уверен, что смерть на поле боя — лучшее что может ожидать достойного война, боялся смерти. И от кого? От Сенджу. — Нет, нет, — вертя головой в разные стороны, Изуна не переставал говорить эти слова. Боль усилилась до предела. — Изуна! — Встревоженно прокричал Мадара, бросив недоумевавшего бывшего друга, оказываясь возле брата. Помогая тому подняться, он приказал зажать рану, дабы остановить кровотечение. — Этого могло и не быть, — с болью в голосе проговорил Хаширама, вкладывая катану в ножны. Рядом с ним остановилась Акане, внимательно, насколько это было возможно, оценивавшая состояние младшего Учихи.       Прикрыв рот рукой, Узумаки смотрела, как младший брат Мадары бледнел, истекая кровью. Она сделала шаг в направлении Учих. — Не приближайся! — Выплюнув с презрением сказал Изуна. — Я могу помочь… — Акане, он едва не убил тебя минуту назад! — рявкнул Тобирама, упираясь о колени. — Но всё может быть иначе! — Хаширама закрыл глаза и сжал кулаки, — Мадара... — На выдохе проговорил он, — Дай нам помочь ему. Нам нужно лишь прекратить эту бесполезную войну и заключить мир, — протягивая руку, произнёс Хаширама, замечая движение со стороны Мадары. — Если это сможет спасти жизнь моему брату, то… — Начал Мадара, собираясь сделать шаг в сторону старшего Сенджу. Однако усилившаяся хватка Изуны за рукав его туники, остановили его. — Не смей этого делать, брат! — Быстро проговорил Изуна, сжимая рукав сильнее вместе с новым приливом боли, вынудившего его ныть от этой муки. — Мадара, — откашливаясь кровью, тараторил юноша, — не смей доверять Сенджу. Неужели ты забыл скольких Учих они убили?       Мадара оглядел округу. Среди бесчисленных жертв было много людей и из его клана. «Ты прав, Изуна…» — Да плевать, — Сама не до конца понимая, на что именно она реагирует, вскрикнула Акане и ухватилась кровавыми руками за голову, — Плевать на мир, если вы настолько его не хотите! Я могу помочь ему. Мадара! — Её голос переходил на крик: увидеть смерть столь горячо любимого Мадарой брата своими глазами ей не хотелось.       Их взгляды встретились. Девушка протянула руку в его сторону, другой все еще держась за голову. Мадара понимал: она — лучший ирьёнин клана Сенджу, и если она обещает помочь его младшему брату — она сможет сделать это. Сдавшись во второй раз, он хотел было протянуть ей руку в ответ, отчего получил очередной толчок от умирающего на его руках Изуны. «Принципиальный болван!» — Мысленно взвыл Мадара и не ответив на слова девушки, достал из задней сумки дымовой шар и, ударив его о землю, исчез вместе с братом.