Алый феникс

      Стараясь ступать босыми ногами, как можно тише, чтобы нечаянно не наступить на скрипучую доску, Мадара уже лелеял мысли о скорой встрече с постелью, чтобы поспать хотя бы пару часов. Во всём доме стояла привычная тишина, ведь здесь всегда было тихо, ещё при жизни отца, которого лишние шумы раздражали, но сейчас это лишь давало гарантию того, что его младший брат спал. «Ну и хорошо», — подумал шиноби, невольно радуясь такой мелочи.       С каждым годом этот парнишка становился всё более отстранённым и холодным, а его отношение к вражескому клану становились всё хуже, и Учиха порой даже сам удивлялся поведению и высказываниям своего младшего брата в отношении Сенджу. Разумеется, Мадара понимал, что это просто возраст, кровь кипит в жилах всё сильнее, а чтобы с Изуной начали считаться другие члены многочисленной семьи, ему необходимо было доказывать свою взрослость и самодостаточность. Мадара совсем недавно проходил через то же.       Воин чувствовал усталость во всём теле от прошедшего дня, насыщенного событиями, начиная от решения проблем в деревне и заканчивая тренировками с Акане. От мысли о последней он улыбнулся одним уголком губ, касаясь места, где должна была быть резаная рана. «Она сильно изменилась после наших тренировок, но всё ещё остаётся такой невнимательной. Глупая!» — Невольно цыкнув, он отодвинул сёдзи в сторону и вошёл в свою обитель. Распустив свои волосы, он уже собирался приступить к подготовке места для сна, но знакомый голос из угла комнаты, куда не достигал свет от небесного светила ночи, привлёк его внимание. — Я уж думал ты вообще не придёшь, брат, — произнёс Изуна, поднимаясь из позы лотоса, в которой он ожидал возвращения единственного родственника. Подойдя к Мадаре, он скрестил руки на груди и принял недовольное и напряжённое положение. Его одежда, освещённая бледным лунным светом, была той же, что и сегодня в обед на тренировке, а волосы собраны в низкий хвост. Казалось, что юноша совсем не ложился спать, дожидаясь возвращения старшего брата. — Ты почему не спишь? — Только и спросил старший Учиха, возвращаясь к подготовке постели. Его голос не выражал никаких эмоций, и Изуна подумал, что для паники нет никаких причин и его присутствие было лишним. Но, повинуясь едва уловимому голосу интуиции, он решил ненадолго остаться. — Как я мог уснуть, зная, что глава нашего клана куда-то пропал?! — Повышая голос, саркастично поинтересовался младший Учиха. — Я нигде и не пропадал. Я размышлял, — сам не зная зачем начал оправдываться Мадара. — А если бы на тебя напал клан Сенджу, будь он проклят, — не унимался юноша, ожидая услышать хоть капельку правды от брата. — Я жив, а значит можешь успокоиться и идти спать, — тяжело вздохнул Учиха, оборачиваясь к Изуне и смотря на него строгим взглядом, которого в детстве тот так боялся. Но младший брат стоял неподвижно, а его глаза горели нескрываемым интересом с примесью злости. — Я тебе не ребёнок! И давно им не являюсь! — Он поднял свою руку сжатую в кулак, а затем опустил, часто дыша. По его мнению дети — это те существа, которые не способны держать в руках оружие. А он им орудует уже давно, да и по силе он уступал в клане разве что самому Мадаре… — Ты забываешь, что я старше тебя не только по возрасту, но и по положению, — процедил Мадара, усаживаясь на татами. — Не забыл, — пробурчал младший Учиха, отворачивая голову в сторону, чтобы не видеть спокойного лица брата. — Но и ты должен не забывать, что как глава клана, ты не можешь просто взять и исчезнуть. — Может, мне нужно было время, чтобы придумать стратегию для нового сражения вдали от всей этой суеты. Иди, — проговорил Мадара, останавливая брата, желающего вновь о чём-то сказать.       Прикусив губу, Изуна был вынужден удалиться из комнаты воина, на которого он был теперь рассержен. «Он совсем сегодня какой-то странный… Указывает мне на моё «место». Он мне что-то явно недоговаривает», — направляясь в свою комнату, думал младший сын покойного Таджимы. Почему-то он вдруг вспомнил незаконченное сражение возле реки несколько лет назад. В тот вечер Мадара тоже был замкнутым и безэмоциональным, что не могло не заставить Изуну начать сильно переживать за брата. Воспоминания о той встрече снова разожгли злость в сердце младшего Учихи, ведь тогда они могли бы сразиться с главой клана Сенджу, если бы только Мадара не сказал, что слабее Хаширамы, и не появилась та аловолосая девчонка, за которой отец настоял приглядывать по одним ему ведомым причинам.       Именно этим он и занимался.       Эта куноичи особо ничего не делала и никак не выделялась на поле боя, лишь выполняла работу ниндзя-медика. Но во всём этом было явно что-то не так, иначе, почему, на основе донесений, она была настолько важна клану Сенджу? Он мог бы к ней относиться, как к обычному человеку, но одно то, что она заодно с ненавистной ему семьёй, отнявшей у него почти всё, заставляло Изуну относиться к ней, как ко врагу. Вдобавок, эта выскочка считала нужным вмешиваться в каждую битву его старшего брата с лидером клана Сенджу, зачастую в последний решающий момент заставляя их опускать клинки и отступать. И почему брат не мог разделаться для начала с ней? На этот вопрос у Изуны ответа не было.       В таком случае, раз Мадара, его брат и глава их семьи, хочет разобраться с Хаширамой Сенджу, но постоянно сталкивается с препятствием в лице Акане Узумаки, то он, Изуна Учиха, сам позаботится об устранении данной неприятности, наряду с младшим братом Хаширамы, с которым у них уже на протяжении многих лет свои счеты.

* * *

      Бодро поднявшись, словно он спал не каких-то четыре часа, а хороших часов десять, Мадара прокручивал в голове план дел на день. Сначала встреча с дозорными, затем нужно проверить, как продвигается работа у кузнецов, ведь оружие должно быть всегда готовым к сражению, а затем заняться проблемами, постоянно возникающими в его деревне.       Наливая себе горячий чай, глава клана вышел на задний двор, чтобы насладиться прохладой утра. Небо было затянуто тучами, и Мадара сделал такой глубокий вдох, на который был способен. Свежий леденящий воздух проник в легкие шиноби вместе с первыми каплями дождя, принося с собой очищение от забот прошедшего дня. — Доброго утра, брат, — потягиваясь, произнёс Изуна. Он также недавно проснулся, но в отличие от старшего, был сонным и явно бы не отказался поспать ещё часок другой. Но мысль о том, что его брат сегодня проведёт много времени в деревне, а значит и рядом с ним, подействовала на него лучше, чем ведро воды, вылитое им на себя, чтобы проснуться. Посмотрев на Мадару, мирно сидевшего на террасе и пьющего из чашки отдающий паром горячий напиток, он слабо улыбнулся. Казалось, будто юноша совсем забыл о вчерашнем разговоре. Но это было не совсем так: он решил больше не возвращаться к этому. Пока. — И тебе, — ответил на утреннее приветствие Мадара, едва улыбнувшись. «Всё-таки каким бы он ни был, он мой единственный и любимый брат», — подумал старший из Учих, на шумном выдохе устремляя взгляд на пасмурное небо. — Чем займёшься сначала? — Поинтересовался Изуна, всматриваясь в сосредоточенное лицо родственника. — Как всегда, — пожимая плечами ответил ему Мадара, поднимаясь с места. Он направился в свою комнату, но останавливаясь в проёме, повернул голову к младшему, — если хочешь — можешь пойти со мной.       Не задумываясь, юноша кивнул в знак согласия и поспешил собраться, чтобы не опоздать.

* * *

      Шиноби докладывали обстановку один за другим, сообщая о том, что ничего замечено не было и всё спокойно. Неужели после частых боевых действий Сенджу решили взять небольшую передышку? Но зачем? Неужели это было затишьем перед бурей? «Что же ты задумал, Хаширама?» — Спрашивал себя глава клана Учих, сильнее сжимая кулаки, пока слушал доклад следующего дозорного, но и в нём не нашлось никаких полезных сведений. — Нужно было пробраться на территорию противника, — раздражённо отчеканил Изуна и с презрением смотря на Учих, что не смогли добыть сведений, стукнул кулаком по столу. А вдруг они схалтурили и пропустили что-то? — Или быть более внимательными! — Простите, — опуская головы произнесли шиноби, мечтая уже оказаться в своих домах. Для них, наоборот, было хорошо, что никто не повстречался им во время утреннего патруля, ведь каждый из них хотел хоть один день пожить спокойно.       Нет, они не были готовы смириться с существованием клана Сенджу, но бесконечные бои, в которых участвовали ещё отцы их отцов, сильно изматывали даже самых выносливых и лучших воинов. — Свободны, — после долгого молчания, задумчиво проговорил Мадара. Увидев, как его брат хотел добавить что-то ещё, он поднял вверх ладонь, призывая его замолчать. Тот беспрекословно подчинился, провожая злобным взглядом уходящих. Когда в небольшом минки, являющимся специальным строением, где глава клана принимал людей по важным делам, осталось только двое, Изуна повернулся к своему брату, задумчиво закрывшего глаза. — Почему ты их отпустил? — Они устали и доложили мне всё что знали, — не открывая глаз ответил глава клана. — Хороший воин — это отдохнувший воин. И они заслужили отдых, несмотря на отсутствие полезных сведений. — Кажется, я понял почему ты так ещё и не победил Хашираму Сенджу, — произнёс с укором в голосе Изуна, выделяя интонацией последние слова. Пронёсшись эхом в голове старшего Учихи, эти слова в момент сильно ударили по его достоинству. Мадара, опирая голову о кулак, раздражённо взглянул на своего младшего брата, ожидая пояснений. Он хотел услышать, что он может сказать ему в лицо, если, конечно, не побоится. Увидев реакцию воина, юноша лишь усмехнулся, понимая, что играется с огнём, но эта игра ему так нравилась, что хотелось позлить это пламя ещё. — А всё потому что ты мягок! — Повтори это! — Грозно сказал Мадара, чувствуя, как мальчишка просто смеётся над ним. — Ты слишком мягок даже к своим подчинённым. Я вот думаю, почему это могло произойти? А самое главное, что стало тому причиной? Может ты уже сам не хочешь сражаться? Неужели ты не хочешь отомстить этим Сенджу за смерти нашего отца и братьев? — Он продолжал задавать вопросы один за другим, звучащие эхом в сознании Мадары. Глава клана лишь молчал, мысленно пытаясь ответить на слова Изуны. — Замолчи, — холодным басом проговорил Мадара, смотря куда-то в сторону. — Ты слишком надоедлив сегодня. — Неужели это правда? — С ноткой удивления произнёс Изуна. Ему не верилось, что он смог вывести Мадару, казавшегося всегда таким спокойным и уверенным в себе и своих силах. Сейчас же он сидел, опустив плечи и смотрел просто в стену, а каждая его мышца была напряжена до предела. Теперь Изуна думал, что является самой настоящей скотиной. Мадара его брат, на которого он всегда равнялся, считая его самым-самым во всех делах. А сейчас он посмел говорить ему такое… Ведь ему и так наверняка необычайно трудно; ему нужно было успевать везде, быть лидером и опорой клана, чтобы каждый житель деревни был уверен в завтрашнем дне.       Но разве он признается брату сейчас в своей необузданности после таких громких заявлений? Ну уж нет.       Тяжело вздохнув, Изуна хотел подойти к Мадаре, чтобы ободрительно похлопать его по плечу, но, остановившись на полушаге, направился в сторону выхода. Перед уходом он сказал: — Я пойду потренируюсь. И ты здесь не сиди, у тебя ещё наверняка много работы.

* * *

      В попытках забыть слова Изуны, Мадара погрузился в круговорот дел, стараясь отвлечься. Он просто мычал, иногда говоря, что разберётся, как только найдёт решение, заходя в дома, где требовалась его помощь. Многие замечали задумчивость лидера и начинали серьёзно волноваться. Они пытались узнать причину тревоги, однако всё было безрезультатно, поэтому Учихам оставалось только гадать, что же гложет его.       «Изуна не прав. Я не готов принять мир. Ведь я пообещал себе ещё тогда, что буду врагом для Хаширамы. Мы просто слишком разные, а его идея о деревне, где все могли бы жить в мире, лишь детская забава, которая просто невозможна в нашем мире…» — Рассуждал Мадара, проходя по главной улице деревни к своему дому. Выполнив все дела, намеченные им утром, он желал, чтобы наконец пошёл дождь, а не эта редкая морось, в надежде, что он принесёт покой его неспокойной душе. — «А значит и обучение Акане является бессмысленным! О чём я вообще думаю?» — Он цыкнул и помотал головой, — «С самого начала я ввязывался в это только с целью уничтожить врага в равном бою. Но не дрогнет ли моя рука, когда придёт время? И… когда придёт это время? Когда будет следующая битва?» — Он поднимался по ступеням в свой дом, где кроме него никого сейчас не было, отдалённо улавливая грохотание грома. — «И какой в этот раз будет цена победы?»

* * *

— Хаширама, — сидя за столом среди других лучших воинов клана, начал Тобирама, отвлекая старшего брата от наблюдения за начавшимся дождём. Его крупные и тяжёлые капли прибивали пыль, шумно ударяясь о листья деревьев и крыши домов. Эта симфония природы успокаивала и уносила далеко в детство, когда он, Хаширама, прятался от дождя со своим другом под деревом, рассказывая какую-то смешную историю. «Эх! Вот бы вернуть те времена», — подумал про себя лидер, возвращая свой взгляд на собравшихся. — Траур по Буцуме Сенджу окончен, как и было приказано. Наши боевые действия, которые были приостановлены до этого на неделю, могут быть восстановлены, — спокойно проговорил младший из сыновей Буцумы, поддерживаемый одобрительными кивками других шиноби. — Это будет хорошим ходом, господин, — произнёс один из воинов средних лет. — Да, они не ожидают нашего удара, — подхватил другой шиноби, чуть старше Тобирамы. — Тогда готовьтесь, — безразличным голосом произнёс Хаширама, вновь устремляя взгляд на раскрытое окно. — Мы выступаем на рассвете.       Услышав это, Тобирама почувствовал, как кровь в его венах побежала быстрее, а сам он был готов вступить в бой хоть сейчас. В его голове уже начал выстраиваться прядок расстановки отрядов и примерный ход событий. Он явно в этот раз сможет сокрушить своих врагов! Он был в этом уверен. «Если только Акане вновь не вмешается», — подумал про себя беловолосый шиноби, понимая, что эта куноичи — его сестра, которую он просто обязан защищать. — «Но она вечно лезет туда, куда не нужно! В бою нет других друзей кроме людей своего клана и оружия, что у тебя в руках. Акане», — он мысленно обратился к аловолосой, — «пожалуйста, не лезь на рожон!»       Откланявшись, шиноби ушли, оставляя главу их клана одного. Он громко вздохнул. — Прости, Мадара, но похоже нам снова придётся сразиться, — грустно улыбнувшись произнёс Хаширама, желая чтобы ветер донёс это послание его старому другу, предупреждая о грядущей битве.       Дождь начал усиливаться и Хаширама решил, что это плохой знак. Будто небо плачет из-за его решения, давая ему возможность одуматься, чтобы не совершить ошибку. Но что сможет он сделать теперь, когда приказ уже отдан?..       Проклиная войну, Хаширама резко закрыл окно.