Алый феникс

«— Возьми после моей смерти мои глаза. В той пустоте, куда я попаду, они будут без надобности, однако помогут тебе разглядеть правду.»       Слова брата звучали в голове Мадары, заставляя его вновь и вновь отводить взгляд от тела в белом одеянии. До погребальной церемонии оставалось несколько часов и ему дали немного побыть с Изуной.       Он исполнил его просьбу, как бы больно ему не было совершать подобное. Но малец был прав, его зрение улучшилось. Он восстановил свет и теперь видел окружающее его пространство без особого труда. А ещё он чувствовал его присутствие. Изуна, несмотря на вечное соперничество с Мадарой, стремление превзойти по силе брата, подарил свет и изменил его шаринган.       Недавно раскрытая способность мангекьё шарингана требовала от своего обладателя не только крови товарища, но и жертвы в виде потери зрения. Но новая сила помогала противостоять другим кланам. Мадара не раз использовал её против врагов, вгоняя их в ужас.       Для того, чтобы вернуть зрение, сохранив силу их клана необходимы глаза ближайшего родственника. И Изуна добровольно предложил ему их.       Знакомая сила смешалась с новой, создавая нечто совершенно иное. Она разливалась по всему телу, проникая в каждую его клетку. Он догадывался, что это могло быть — безграничная сила, которая подпитывалась жаждой крови. Да, именно крови. Желание мстить за смерть брата появилась с утра, когда он увидел Изуну в белом саване. Он был ещё таким юным… Его ждало великое будущее, как ему и предначертывали члены их клана, видя определённый талант у младшего сына Таджимы. Они об этом твердили с самого детства, когда Изуна, будучи пятилетним ребёнком, уже владел навыками фехтования и основными техниками клана. И что могло ждать его в будущем он уже никогда не узнает. — Ты будешь отомщен. Обещаю, брат. Они все получат по заслугам.       Дальнейшая процессия прошла как в тумане. Он приглушенно слышал чьи-то плачи и улавливал запах благовоний, которым было наполнено мрачное помещение.       К нему несколько раз подходили, просто молча кланяясь. И если Мадара потерял брата, то эти люди потеряли человека, который всей своей душой был за сохранение клана и принесение ему победы. Уверенный в том, что другие кланы прокляты, многие стали поддерживать его взгляды, стремясь превзойти собственный порог силы, чтобы доказать другим кланам их малозначимость.       К главе клана подошёл шиноби. Он поприветствовал его жестом «удар ладони о кулак» и смотря в глаза Мадаре начал говорить: — Я знаю, что сейчас не лучшее время для разговора, но у меня донесение, — негромко сказал он. Мадара взглянул на него, замечая под небрежно завязанным траурным нарядом экипировочную одежду черного цвета. Сам боец выглядел уставшим, но продолжал гордо стоять, выжидая получения приказа. — Хорошо. Но не здесь, — ответил наконец Учиха, быстрым шагом покидая здание, служившее им храмом. Шпион последовал за главой клана, убедившись, что их исчезновение не заметят. Все были заняты прощанием с талантливым шиноби.       Он тоже его знал. Хотя чаще видел просто издали. Он часто занимался тренировками, но одно его присутствие на поле боя было подобно благословению богов. Они знали что их ждёт успех. А теперь из двух братьев остался лишь один. И хоть потеря влияет на них по-своему, давая новую силу, всё же это было, по его мнению, невыносимым грузом.       Их вожак должен держаться стойко, чтобы другие были также сильны.       Убедившись, что поблизости никого нет, кроме них двоих, Мадара прислонился спиной к дереву, скрещивая руки на груди. — Что ты хотел мне сказать, Шики? Что ты узнал?       Взгляд шиноби в момент стал заметно серьёзнее и мрачнее. — В клане Сенджу есть ирьёнин из клана Узумаки, — монотонно начал тот, отчего Мадара едва заметно напрягся, — судя по всему, — продолжал он, — эта девушка очень важна для Сенджу. Посовещавшись с советом, мы решили предложить Вам, Мадара, сделать её следующей целью при набеге на клан Сенджу. Смерть лучшего ирьёнина Сенджу послужит достойным отмще… — Что ты несёшь?! — Мадара не дал Шики даже шанса закончить свою мысль, — Ты считаешь достойным поведением для сильнейшего клана действовать так грязно?!       Неясный огонёк, поблескивающий в глазах юного шиноби, вмиг погас. Ему и правда казалась заманчивой идея убийства медика клана противника, ведь это бы сильно подорвало как настрой, так и боевые качества всего семейства. Подобной реакции Мадары он не мог ни предсказать, ни объяснить у себя в голове. — Даже не думайте притронуться к Ак… Узумаки, что живет среди них! Это низко, и я вам запрещаю. — Отрезал Мадара, рывком развернулся спиной к собеседнику и, махнув плащом, поспешил удалиться обратно и присоединиться к погребальной процессии.       Мадара, глава клана, и мысли допустить не мог о неповиновении своих подчиненных. Да и не до подобных мыслей ему было сейчас: слишком много всего навалилось на него за последнее время, знай только, что успевай выполнять все свои обязанности. Отмщение будет, и стоит закончиться погребальной процессии, завтра же будет собран совет, на повестке которого — ответная атака на клан Сенджу.

* * *

— Акане, нет! — Взвыл Хаширама, хватаясь за голову, — об этом не может быть и речи! — Но так больше продолжаться не может, — настаивала сестра, защёлкивая железные крепления боевого нагрудника, — я хочу участвовать в бою как воин! — Клан Учиха понес огромные потери в последней схватке, — попытался донести до упёртой Узумаки Хаширама, — одно то, что они решили напасть на нас — безумие для них. — В таком случае я вдвойне бесполезна, как сенсор, — не отставала Акане. — Нет! — Отрезал Хаширама, — я не могу тебе этого позволить. Прости. — На момент в его глазах и правда показался отблеск искреннего сожаления, — собирайся. Мы ждём тебя у главного входа, — он развернулся и постарался удалиться как можно быстрее из комнаты младшей сестры, чтобы вновь не выслушивать вопли негодования о её роли в текущем бою.       Со злостью кинув перчатку на пол, Акане тут же её подняла и надела на руку: они выступают через полчаса. И хоть она и проявила себя как хороший воин в прошлом бою, около двух месяцев назад, но сегодня её работа вновь ограничивается наказанием следить да лечить. Злобно бурча, она вышла из комнаты и направилась в сторону главного входа в дом лидера клана.       Время было раннее, сонное солнце едва поднималось над горизонтом и дул колкий морозный ветер, обжигая оголённые участки кожи воинов. Они шли шеренгой за главным сенсором из отряда Тобирамы, которому удалось вычислить текущее местонахождение наступающих Учих. Несмотря на то, что бой обещал быть не сложнее, чем предыдущий, в воздухе пахло трауром и смертью. Даже птицы не пели, насекомые не стрекотали, а ветер почти не трогал листву на деревьях и кустах. Висела почти могильная тишина, нарушаемая лишь равномерным топотом сотни ног по протоптанным каменистым дорожкам вдоль реки.       Спустя всего пару часов от этого мирного места остались лишь обугленные деревья, да раскалённые камни. Учихи были настроены решительно, по тому, как они бились, была даже не заметна смерть одного из сильнейших воинов: оно и ясно, ведь этот бой — акт мщения Сенджу за погибель младшего брата всего клана.       Акане сидела на ветке высокого дерева, то и дело осматривая окружности и проверяя, как дела у медиков. Сидеть так, смирно подчиняясь приказам чрезмерно заботливого брата и никак не участвовать в событиях ей было до ужаса противно, но ослушаться его приказа она не могла себя заставить, как вдруг инстинкты сенсора забили неясную тревогу.       С северо-запада в её сторону направлялся небольшой отряд людей, но пока они были настолько далеко, что ни их количество, ни принадлежность к какому-либо клану, Узумаки определить не могла. Напрягшись и сосредоточившись, она продолжала вслушиваться и всматриваться вглубь леса, туда, откуда в скором времени появится пятёрка воинов из клана Учих под предводительством шиноби из группы шпионов. Едва Акане смогла учуять знакомую чакру, ту, которую она видела лишь раз, всё медленно встало на свои места: прятаться нет никакого смысла. Они пришли за ней.       Прищурившись и выждав пару секунд, девушка сгруппировалась и спрыгнула с ветки, прячась за дерево, стараясь не выдать свою чакру как можно дольше. Необходим был план: братья далеко от этого места и на их помощь рассчитывать не приходится, а в отряде целых пять воинов из вражеского клана, пришедших за её головой. Едва она вынула фамильный вакидзаси из ножен, послышались голоса из отряда недруга, который был уже совсем близко.

* * *

      Мадара на слепой ярости шел сквозь толпы врагов, без усилий одолевая одного за другим. На сей раз Хаширама не был его целью: очередной бой без победителя его не интересовал. Ему нужен был его младший брат. Тот, кто дерзнул бросить вызов Учихе и чудом, в этом был уверен Мадара, одолел его младшего брата. Тот, кто должен был сегодня собственной жизнью расплатиться за содеянное. Но, едва он приметил пепельную копну волос, молниеносно перемещающуюся с одного края поля боя на другую, где-то в отдалении, в лесах, не затронутых битвой, прогремел взрыв.       Поодаль, над гущей леса промелькнул женский силуэт, длинные волосы на мгновение вспыхнули красным в лучах зенитного солнца, после чего раздался еще один взрыв и девушка скрылась в листве. Отвлекшись на мгновение на открывшуюся картину, Мадара было подумал вернуться к своим поискам, как буквально в паре метров от него проскочил Сенджу старший, направлявшийся в сторону, откуда прогремели взрывы. — Хаширама! — Рефлекторно воскликнул Мадара при виде своего давнего соперника и негодующе уставился в его сторону, на что Сенджу лишь обернулся и, виновато улыбнувшись, продолжил свой путь. — «Так не пойдет», — вскипел Учиха, пускаясь за ним вдогонку, — «неужели этот кретин думает, что имеет право оставлять поле боя из-за мелкой неурядицы, произошедшей с его сводной сестрой?» — Сам того не замечая, Мадара выделил предпоследнее слово особой интонацией в своей голове. Не заметил он так же и того, что форс-мажорная ситуация, происходящая в гуще леса в данный момент смогла и его заставить немного волноваться — бежал ли он за Хаширамой на самом деле, или всё-таки затем же, зачем бежит и его главный соперник?       Спустя полминуты, оба шиноби были на месте сражения. Хаширама лишь на секунду замедлил шаг, чтобы перевести дух и оценить происходящую ситуацию, но стоило ему начать двигаться вновь, черноволосый воин преградил ему путь. На его вопросительный взгляд, Мадара лишь процедил: — Сейчас я — твой противник, — он выпрямился, скрестив руки на груди, — и даже не думай, что ты сможешь легко отделаться от меня, Хаширама! — Обладатель шарингана кипел от ярости, теперь не только из-за пренебрежения Сенджу к нему, но и от осознания, что его верные солдаты ослушались приказа и напали на его ученицу, пока сам он был занят в гуще битвы. — Мадара, но… — почти взмолился Хаширама, смотря то на него, то на схватку, развернувшуюся за его спиной. — Никаких «но», — огрызнулся Учиха, стоя неподвижно: он будто и вовсе не намеревался начинать с ним схватку. В отличие от Сенджу, Мадара прекрасно знал, на что способна Акане, а на что — нет. И то, что сейчас он выглядел подлецом в глазах обоих, выводило его из себя. Никогда бы он не решился на грязные игры, и теперь, невзирая на редеющие ряды клана, он был готов собственноручно растерзать предателей. Держал его на месте лишь интерес к тому, сможет ли его ученица справиться с ними сама. Если же нет — и он, и его соперник были готовы вмешаться в любой момент. А пока, лучшей тактикой остается играть роль лидера, знавшего о плане своих подчинённых.

* * *

      Приземлившись на землю после взрыва от взрывной печати, Акане бегло осмотрелась: задело двоих, но очень слабо. В схватке против Учих её уязвимость — гендзюцу, поэтому девушка старалась не смотреть в глаза оппонентам и перемещаться как можно быстрее. Парировав удар, она переместилась на дистанцию дальнего боя, продолжая обдумывать стратегию поединка: её чакра стихии Ветра была бесполезна в бою с кланом, техники которого основаны на огне. Из вариантов у нее оставались только техники её родного клана, парочку из которых она уже успела отточить до совершенства, но ни разу не использовала в настоящей битве.       Уворачиваясь от огромного огненного шара, она недовольно цыкнула: кажется, без этого не обойтись. На технику, которую она решила использовать, понадобится много чакры, а враги должны быть неподвижны, а следовательно, её главная цель — обездвижить врага.       То отдаляясь, то приближаясь к врагам, Акане, будто танцуя, старалась вывести из строя весь отряд, чтобы наконец смочь использовать свой главный туз в рукаве. Она то бодро замахивалась мечом, который, напитавшись чакрой, стал по размерам не меньше катаны, то умело использовала техники стихии Ветра, чтобы сбить врага с толку своими действиями и не дать им догадаться про её план. И вот, наконец, когда подвернулся удачный момент, она взобралась на верхушку дерева, и, спрыгивая с неё, сложила печати фуиндзюцу. В эту же секунду из её спины поползли желтые цепи, каждая из которых окутала врагов и приковала их к дереву, постепенно лишая чакры. Спустя небольшое количество времени, четверо шиноби, попавших под воздействие техники, потеряли сознание от истощения.       Приземлившись на землю, она медленным шагом направилась к последнему, тому шпиону, которого она еще недавно думала вылечить от ран, нанесённых ею же самой. На удивление для девушки, бой дался подозрительно легко: враг не был осведомлен ни о каких боевых техниках Узумаки, кроме способности управлять стихией Ветра. Если бы это был Мадара, он бы точно подготовил отряд, который не попался бы на такую элементарную ловушку. Делая шаг за шагом в сторону последнего оставшегося врага, Акане думала, стоит ли убивать их всех, или так и оставить лежать без сознания? А что, если информация просочится в ряды военных, и тогда Сенджу, и она в частности могут оказаться в большой опасности. Нет, в живых оставлять нельзя никого… «Мадара, ну как же так?» — С горечью спрашивала она у своего учителя, часть семьи которого придётся убить из-за его же собственной невнимательности.       Сглотнув свою горечь, аловолосая натянула на себя маску из смеси злости и презрения и, подойдя вплотную к последнему оставшемуся шиноби, стоявшему до этого в оцепенении, вытащила вакидзаси из ножен, надкусила палец и провела им по клинку, оставляя на лезвии кровавую дорожку. На мече тотчас засияли ярко-голубые древние руны, активируя запечатывающую технику. — У тебя есть последний шанс рассказать всё, — ледяным голосом молвила Акане, — я знаю, что вы пришли за мной не по приказу Мадары. — Верно, — сдался Шики, — Мадара запретил нападение на главного медика Сенджу, — вывалил он, как на духу, вероятно, надеясь быть помилованным после этого, — но нам не давало покоя то, как сильно ты мешаешь победам Учих из раза в раз, — он на секунду задумался, после чего блеск осознания происходящего появился в его глазах. — То, как ты ведешь себя на поле боя. То, как дерешься… будто танцуя. Я знаю, у кого видел это манеру… — казалось, он вот-вот поседеет от ужаса.       В синих глазах Узумаки на момент блеснула холодная ярость. — Я уважаю твоё смелое решение пойти против приказа главы на благо клана, — всё тем же ледяным голосом продолжала она, — но то, что ты готов выложить мне всё, лишь бы остаться в живых, мне не нравится. Такие крысы, как ты, должны гнить под землёй! — От вспышки гнева алые волосы девушки на момент дрогнули, но она быстро взяла контроль над собой и вернула вакидзаси в ножны, — на таких, как ты, даже техники отрабатывать жалко, — презрительно фыркнула она, доставая взрывную печать и помещая её на область лба противника. Отойдя на несколько метров, она активировала её и всё пространство битвы охватил ещё один взрыв.

* * *

      Хаширама стоял на коленях, не в силах ни сказать что-либо, ни даже встать. Только что образ милой и ласковой сестры, создаваемый им годами, канул в небытие. Перед ним стояла машина для убийств — хладнокровная, полная ярости и, что самое ужасное, азарта. — Мадара, ты… создал монстра, под стать себе, — едва шевеля губами бормотал старший Сенджу, на что Учиха лишь самодовольно хмыкнул.