Алый феникс

      Возвращение в деревню было безмолвным. И если воины не произносили и слово, потому что были просто не способны на беседу от усталости, то Хаширама молчал, представляя предстоящий разговор с младшим членом его семьи, Акане Узумаки. Когда-то милой девчонки, которую следовало оберегать и защищать от войны и битв, ту, что когда-то он спас от преследования…       Её холодный голос всё ещё звучал в ушах, заставляя появляться на коже мурашками. «Я уважаю твоё смелое решение пойти против приказа главы на благо клана, но то, что ты готов выложить мне всё, лишь бы остаться в живых, мне не нравится. Такие крысы, как ты, должны гнить под землёй!»       Он помнил её взгляд. Гневный, яростный, испепеляющий. Совсем не невинный взгляд голубых глаз, напоминающих когда-то небо — это два бушующих океана, не имеющих дна.       Он помнил её стиль боя. Точный, расчётливый, плавный, словно танец, среди которого проскальзывали знакомые движения другого человека. Мадары Учихи.       О, Боги! Кто же мог подумать, что Акане свяжется с Мадарой, чтобы увеличить свои силы. Не хотелось верить, что она могла предать семью и клан. Но, тем не менее, он сам видел всё своими глазами и он точно может сказать, что это не была иллюзия, и аловолосая девчонка уже стала настоящим воином. Опасным воином.       Жители деревни встретили своих героев с радостью, но всеобщее настроение омрачалось оплакиванием погибших товарищей, многие из которых были для них близкими родственниками. Не было привычного сбора или созыва капитанов. Глава калана их просто отпустил, решая этим действием сразу две задачи: дать возможность воинам поговорить с родными и наконец отдохнуть, и встретиться с Акане, чей силуэт уже успел затерялся среди Сенджу.       — Брат, ты кого-то потерял? — Бесстрастно произнёс Тобирама, продолжая идти рядом с главой клана.       — Акане, — только и мог выдохнуть Хаширама, скользя взглядом по односельчанам.       — Что наша имо-то снова натворила? — Ухмыльнулся быстрейший шиноби клана, тоже начиная искать взглядом названную сестру.       — Она повзрослела, — он ускорил шаг. Она наверняка уже направилась в сторону их дома. Может она и не была истощена, но телу всё равно требовался отдых.       — Да вроде бы пора уже. Время требует того, чтобы мы быстро взрослели, — прикрыв глаза, Тобирама стал искать знакомую чакру. Её здесь не было. — Брат, — он обратился к старшему, останавливая его стремительный шаг в сторону их дома, — её там нет. Не нужно тратить время.       Кивнув на услышанное, Хаширама пытался предугадать действия сестры. «Куда же ты ушла?», а сам произнёс:       — Ты не чувствуешь её совсем? — Тобирама вновь закрыл глаза, ища Акане уже за пределами деревни, но уловил лишь слабый, уносящийся вдаль, отголосок чакры. Повернув голову в нужную сторону, он, все ещё не открывая глаз, указал рукой направление. — Ты уверен?       Утвердительно кивнув, Тобирама предположил, что Акане направилась в сторону кладбища своих родителей, потому что другого объяснения выбора этого маршрута не было.

***

      Акане, не оглядываясь, бежала по лесу, сбегая от толпы, братьев и клана, туда, где может побыть одной. В тишине. Наедине со своими мыслями. Не совсем различая, куда направляется, она просто доверилась своему внутреннему компасу.       «В клане у Мадары творится неясное… Эти безумцы пошли против своего лидера, ослушавшись приказа. Это было их личное желание конечно, но зачем? Сам же твердил о победе, тогда зачем эта бессмысленная жертва. Я просто ирьёнин клана Сенджу. Хоть сама и Узумаки… Меня даже до настоящих битв стараются не допускать, сводя их к минимуму, потому что братья всегда рядом, не давая проявить себя. Как жаль, что они не воспринимают меня всерьёз. Ведь я не просто так тренируюсь. Но тот последний, — она пыталась вспомнить, как он выглядел, чтобы лучше воссоздать в памяти недавний диалог, — в его глаза была такая печаль, боль и безнадёжность. Неспособный боец. Мадара, ты можешь сказать мне потом «спасибо», потому что я тебя избавила от таких трусов.»       Взгляд стал замечать и узнавать знакомую местность. Как давно она здесь не была. Горько улыбнувшись, она осмотрелась, ища хоть какие-нибудь цветы. Приметив под деревом невысокие голубые растения, она осторожно сорвала их, собирая в два небольших букета.       — Здравствуйте, мама и папа, — тихо произнесла Акане, опускаясь на колени возле заросших травой могил. Трепетно положив букеты, она коснулась земли, поглаживая. — Простите, что так долго не приходила. Похоже ноги меня сами привели к вам, а значит это судьба.       В ответ она лишь услышала как шуршит лента, привязанная к кусту. Эта голубая ленточка когда-то принадлежала её маме, заплетавшая волосы всегда в тугую косу. И в тот день у неё она тоже была.       Картины давно прошедших событий всплывали в её памяти, погружая вновь в те времена. Когда они, небольшой отряд, состоящий преимущественно из шиноби среднего уровня, были отправлены для помощи клану Сенджу. Она уже не помнит сколько там было людей, но она точно знает, что их отправляли не просто для помощи. Они должны были некоторое время жить там и помогать союзникам. Поэтому, среди других Узумаки, она была не единственным ребёнком. Их должно было быть несколько, разного возраста.       И теперь они все мертвы.       — Как же так произошло, что на нас напали? Почему не дали стоящего боя? Не дали отпор? Мы ведь Узумаки. Мы столько всего можем. Нужно было отправить с нами несколько более сильных сопровождающих… Быть может тогда мы смогли бы почувствовать присутствие врага намного раньше. — Она вспомнила, как вечером того дня отец обучал её новой технике. Повторяя раз за разом приём создания воздушных вихрей, мама говорила, что у неё все получится, так же, как когда она училась находить и различать травы.       Конечно в детстве она не была гением и не могла сравниться с детьми, чьи родители обладали более сильными техниками и родословной, но она тогда считала, что способна познать всё и добиться больших успехов. Наверное, как и все дети того возраста. Разумеется врождённый потенциал немаловажен, но упорные тренировки способны на чудо.       Акане усмехнулась своим мыслям.       — Да уж, великое чудо… Знаете, а мне сегодня пришлось уничтожить группу людей, желающих моей смерти. И знаете, что меня больше всего пугает, мама и папа, — она замолчала на мгновение, чтобы прислушаться к ощущениям в её груди. Она не чувствовала страха, не чувствовала дискомфорта, о котором говорят после убийства, не чувствовала радости или удовольствия, как псих. Ветерок тревожно заиграл в ее волосах, — мне было ни капельки не страшно это сделать. Я могла его отпустить, получив всю информацию, или сдать Хашираме, но я просто убила его. Их, — поправила она себя. — Нормально ли это? Но я должна была это сделать, вновь. Они хотели меня убить, говорили, что я во всём виновата. Но я же просто куноичи, забытая кланом Узумаки.       От произнесённого стало больно. А ведь действительно, каким бы хорошим медиком и ниндзя она не была, клан Сенджу не сможет полностью её принять, для клана Учиха — она враг, сказать, что они с Мадарой сильно близки, на сто процентов, она не может, да и её родной клан наверное даже не догадывается о её существовании, ведь он даже не пытался связаться с ней, пусть и через Хашираму или Буцуму.       Быть может если бы она продолжила едва начавшееся обучение знаменитой техники клана Узумаки, она смогла бы участвовать в битвах среди других шиноби, чтобы исполнить детскую мечту.       Но кто же ей поможет в изучении фууиндзюцу? В клане, да и среди знакомых брата нет Узумаки. Только старик Ашина, но ему нет дела до этого. У него есть свои заботы, защита от клана Ибара. Ей бы только получить секретные свитки и она сможет сама обучиться технике…       — А я думала вы пойдёте отдыхать, — не поворачивая головы, Акане продолжала обрывать выросшую траву с могил, в то время как братья подходили к ней сзади. — Что же у вас за разговор такой?       — С чего ты взяла, что мы хотим поговорить? — Присаживаясь возле Узумаки, он почтительно склонился перед могилами. Он был обязан так сделать. Даже если он не знал их лично, но они были убиты на войне, а Акане — это отражение родителей. Может уже и расплывчатое, но всё же отражение.       — Вы не стали бы идти за мной, зная в каком направлении я пошла, — «хотя даже и не думала сперва сюда идти… Просто хотела побыть одной». Она замолчала, пытаясь найти ещё один аргумент к своим словам. — Да и не слишком я далеко ушла от деревни.       — Ты сразу исчезла после прихода в деревню, почему бы нам не отправиться тебя искать уже по этому? — Наконец вступил в разговор Тобирама, стоявший до этого позади.       — Потому что я часто ухожу потренироваться или побыть наедине…       — Но не после же битвы! — Закончил за неё Тобирама. — Но ты права, — Акане изумлённо резко повернулась к брату, ожидая продолжения фразы. — Мы хотели поговорить. Точнее он, — он головой указал на сидящего война в алой броне. Но Хаширама, словно не слыша слов брата, продолжал смотреть на траву.       «Она была ещё такой маленькой, когда я вместе с Мадарой впервые её увидел. Вся запыхавшаяся, лохматая, с размазанными следами чужой крови и горящими от страха глазами. Кто же сидит рядом сейчас? Воин, который без капли страха расправился с отрядом…»       — Похоже наш брат задумался, — улыбнулась девушка, поднимаясь с земли. — Значит не такой важный был разговор, как я подумал сначала… Тогда может домой.       — Нет, — тихо произнёс Хаширама, поднимая голову, из-за чего несобранные волосы теперь полностью закрывали спину. — Сейчас, без лишних ушей.       — Ладно, — она вновь села, понимая, что этот разговор может быть долгим. — Я готова выслушать тебя, брат.       Хаширама, теперь смотревший на Акане, вглядывался в голубые глаза, пытаясь найти скрытый секрет, тайны, чувства, но видел лишь свой силуэт.       — Что случилось в лесу? Кто были те шиноби?       — О чём ты? А, те шиноби. — Не отводя взгляда, Акане уже мысленно выдохнула, опасаясь, что они сейчас её начнут отчитывать. Может за то, что она поддерживает контакт с врагом клана. — Они просто напали на меня. Я дала им бой. Всё-таки наши тренировки очень помогли мне, брат. — Легкая улыбка тронула её губы. Сама невинность.       — Ты не пострадала?       — Нет. Но как ты узнал, что на меня напали?       — Видел, — коротко ответил Хаширама.       — И не вступил в бой? — Теперь задал вопрос Тобирама.       — Не было возможности. Я тоже сражался, — солгал Хаширама. Не скажет же он, что его остановил Мадара.       — Ты молодец, Акане! — Наконец улыбаясь, воскликнул Сенджу старший. — Твой стиль боя значительно улучшился. Это эффект твоих одиночных тренировок?       — Да, — поддерживая слова, отозвалась Акане. — Всё свободное время я посвящаю им.       — Я теперь тоже хочу увидеть тебя в бою, раз Хаширама говорит, что ты добилась таких успехов.       — Вот только твой стиль боя мне кого-то напомнил, — Хаширама нарочно сделал паузу, чтобы посмотреть на реакцию девушки.       «Мой стиль? Но я же не копирую его! Хотя… О нет! Неужели он догадался?» — мысленно восклицала Акане, внешне оставаясь спокойной.       — Быть может это ваша вина, братья, я же зачастую просто зритель…       — И что ты хочешь предложить? — Тобирама закатил глаза, зарываясь рукой в белые волосы. «Как же сложно быть старшим братом» — убедился мысленно шиноби, вспоминая свой опыт в воспитании.       — Чтобы вы прислушивались к моим словам тоже, — только и ответила девушка, отводя взгляд в сторону. «А ведь могла просто сказать, чтобы меня тоже пустили на поле боя». — Ведь я тоже имею право голоса, как и другие шиноби. Так ведь, Хаширама? А значит могу сражаться плечом к плечу с вами. И тогда мой стиль точно станет для вас привычней.       «Не об этом я хотел поговорить. Нет! Совсем не так, — укорял себя глава клана. — Но при Тобираме заводить об этом разговор не лучший вариант, а просьба оставить нас наедине посеет в нём сомнение. Значит нужно поговорить с ней в другой обстановке». Заключает в итоге Хаширама, смотря на младших членов семьи, которые уже начали о чём-то разговаривать. А точнее Акане пыталась что-то объяснить беловолосому парню, сдержано жестикулируя руками. На это Сенджу лишь иногда кивал в знак согласия или тяжело вздыхал. Они похоже обсуждали тренировки. Хаширама не особо вслушивался в их слова.       Холодная капля потекла по его лицу, оставляя обжигающую дорожку после себя. Нет, это не слёзы. Он давно перерос тот возраст, когда можно так спокойно плакать в присутствии других.       — Дождь начался, — констатируя факт произнёс Тобирама, смотря на ладонь, где блестела маленькая капелька. Затем появилась ещё одна и ещё.       — Тогда нужно возвращаться в деревню. Мы конечно не рисовые шарики политые сладким соусом — не растаем, но заболеть можем, — куноичи обхватила себя за плечи, слегка растирая их. Холодное дыхание природы остудило лес ещё сильнее.       Беловолосый парень согласно кивнул.       — Тогда нужно поспешить, пока не началась буря.       Встав с земли, Хаширама возглавил их процессию. Акане на последок посмотрела назад, губами произнося обещание приходить почаще. А Тобирама думал о том, что желание брата поговорить с сестрой не было достаточно удовлетворено. Он не должен был услышать их разговор, значит что-то серьезное…       И, вероятнее всего, попросит его отправится в деревню одному.       — Тобирама, мне кажется я забыл кое-что, мне нужно вернуться. Ты можешь возвращаться в деревню, а я пока сбегаю на ту поляну, — стараясь придать своему тону взволнованность, Сенджу-старший повернулся к спутникам лицом, смотря то на аловолосую, то на беловолосого. Задерживая взгляд на последнем, он мысленно просил его понять мотив этого трюка. Тобираме ничего не оставалось, как сказать:       — Ладно, я вернусь в деревню один. Акане, поможешь нашему брату?       — Да, конечно. — Пожимая плечами, куноичи согласилась, понимая, что пропажа — это лишь предлог, чтобы поговорить наедине. — Побежали?       Акане побежала в сторону той поляны, слыша позади себя шелест травы и шум упавших капель. Голубая лента уже виделась среди зелёных листьев. Они не так далеко ушли.       — Акане, нам не туда! — Прокричал где-то позади Хаширама, останавливая её.       Действительно, с чего бы им возвращаться туда. Хаши чтит предков, поэтому не стал бы затевать разговор возле них. Даже тогда немного то и говорил, что не совсем в его стиле. А если что-то и произносил, то только положительное. «Чтобы не обидеть маму и папу», — рассудила для себя девушка, осознавая, что разговор явно был бы не по душе её родным.       Они бежали не останавливаясь по лесной чаще. За годы прожитые здесь, Акане много узнала об этом щите, скрывающего их поселение от врагов. Она часто ходила здесь одна, или с Хаширамой и Мадарой, когда между ними ещё не было такой вражды, тренировалась или просто гуляла, и поэтому могла быть уверенной, что они направляются к реке.       Хаширама несколько раз оборачивался назад, чтобы проверить следует ли за ним Узумаки. В его голове уже созрел план того, что он будет ей говорить и выбранное место лучше всего подходит, чтобы узнать правду и сделать так, чтобы Акане исправила свою ошибку.       Дружбу с врагом без ведома главы клана.       — Нам далеко ещё? — Спросила Акане, прерывая раздумья Сенджу.       — Нет, — он плавно остановился, и только когда девушка встала рядом с ним, смотря на знакомую им обоим реку, продолжил, — мы на месте.       Как же давно он сюда не возвращался. С того самого дня. Стараясь его обходить, Хаширама теперь с тоской смотрел на эту стремительно бегущую реку. Она стала значительно мельче с прошлого раза, видно, что берега стали шире, а из воды показываются верхушки камней, которых раньше не было.       Он вздохнул. Время многое изменило.       — Акане, я хочу с тобой поговорить, — серьезно произнёс Хаширама, придавая голосу строгости. Куноичи внутренне напряглась. Она предполагала, о чём может быть этот разговор.       — Конечно, Хаширама, — согласно кивнула девушка, взглядом ища место, где они могли бы спокойно поговорить, под кроной дерева, укрывшись от дождя. Заметив то, что искала, она подошла и села в позе лотоса на сухую траву, жестом приглашая шиноби устроиться рядом. — Ведь ты меня сюда и привёл для этого.       Акане пожала плечами, будто то, что она говорила было известно всем. Хаширама улыбнулся. Какая же догадливая.       — Верно, я хотел поговорить. Но без Тобирамы. Только ты и я. Ведь та тайна, которую ты хранишь, напрямую связана с нашим общим детством. Я прав? — Он наклонил свою голову вбок, кладя её на ладонь. Длинные волосы, свисая, ложились на траву, создавая приятный контраст темного и зелёного цвета.       — Прости, — с сожаление в голосе спустя долгую паузу ответила аловолосая. — Но эта тайна принадлежит лишь мне.       Она правда не хотела говорить названному брату, что продолжает общаться и старается наладить контакт с бывшим другом Хаширамы. И даже если он догадался, это секрет, который она не сможет раскрыть, пока не свершиться их желание, поделённое на троих. Они разошлись по разным путям, но ведь у каждого осталось ещё желание достичь мира. Так что их стремление осталось тем же, поменялись лишь способы достижения этой цели.       И никто из них в этом не виноват. Каждый хочет сделать лучше своему клану. Акане это знает. Она знает, на что готовы пойти Мадара и Хаширама ради этого. Вроде бы такие разные и в тоже время похожие.       А она баланс. Она научилась защищаться при контроле Хаширамы, техниками Мадары.       Может это и имел в виду брюнет, ожидающий сейчас от неё ответов, как она смогла обучаться стилю Учихи? И что она должна ответить?! Знаешь ли, братец, так вышло, но это было нужно для общей и великой цели? Бред.       — Акане, — позвал девушку Хаширама, привлекая тем самым её внимание. — Я хочу услышать правду. Только и всего. Ты часто где-то пропадала, но ничего не говорила о своих тренировках. — Узумаки продолжала молчать, смотря на собеседника. По её глазам нельзя было понять, что она чувствует или думает… — прошу не молчи, твоё молчание вгоняет в меня в ещё большую тоску. Оглянись, ты уже не помнишь этого места и что здесь произошло?       — Я помню, но к чему это, брат? — Акане подняла с земли камешек, начиная катать его в ладони, туда и обратно.       — Я не хочу, чтобы между нами образовалась пропасть. Понимаешь?! Я не хочу, чтобы ещё один дорогой человек отвернулся от меня.       Сжимая камешек в ладони, Акане серьёзно посмотрела на Сенджу и сказала:       — Никогда не говори этих слов. Я никогда от тебя не отвернусь. Я и Тобирама будем рядом и поможем достичь мира, но неужели ты не хочешь создать деревню, где Учиха и Сенджу будут добрыми соседями.       — Хочу. И всегда хотел. Ты знаешь это сама.       — Именно по этому я искала помощи у Мадары. Я хочу попробовать переубедить его и стать сильной, чтобы не позволить вам поубивать друг друга, — она коснулась его ладони, с надежной, что её поймут, смотря на главу лесного клана.       — Акане, ты явно не понимаешь, - вздохнул в конце Хаширама, смотря на куноичи.