А мне это понравится?

Джунмён впервые в жизни изменяет правилу не смотреть по сторонам, когда между его Jaguar и яркой алой Audi в соседней полосе вклинивается матово-черный мотоцикл с провокационным Warrior на бензобаке. Джунмён едва успевает окинуть взглядом затянутую в плотную черную кожу фигуру, как наглец поднимает визор и смело смотрит ему прямо в глаза. Джунмён удивляется, кто успел нагреть прохладный кондиционированный воздух в салоне его машины да еще и удалить из него весь кислород. Глаза незнакомца смотрят на него с вызовом, словно предлагают прямо сейчас, со сменой сигналов светофора, выжать газ и сорваться с места, поставив на кон если не жизнь, то что-то почти столь же весомое. Например, свободу, думается Джунмёну, когда он принимает вызов, нарушая, попутно, еще одно свое правило: никаких опасных излишеств. Скорость взлетает до критических пределов в условиях города. Незнакомец ведет за собой, не подпускает близко, но и не пытается сбросить с хвоста. Джунмёну кажется, что его приглашают куда-то, и он принимает приглашение, удивляясь самому себе. В бизнесе он предпочитает руководствоваться трезвым расчетом, логикой и выдающимися аналитическими способностями. Другое дело, что в данный момент на работе мозга наверняка сказывается то краткое кислородное голодание, что обеспечили ему темные глаза незнакомца и их лукавое, насмешливое выражение. Джунмён послушно сворачивает с главной улицы, петляет, иногда с трудом успевая среагировать на очевидно демонстративный маневр, но, в конце концов паркуется у кромки тротуара, позади роскошного мотоцикла, больше напоминающего не мощную машину, а хищника, подобравшегося перед прыжком. Шлем снят и висит на ручке руля, а подъехавшему Джунмёну снова срочно требуется кислородная маска. Глаза... если бы только глаза, восхитительно темные, с тонкими стрелочками ресниц. Но есть еще смуглая чистая кожа, высокий лоб и четкие скулы. И губы, при одном взгляде на которые Джунмёну хочется целоваться. - Неплохая крошка. С перчиком, - незнакомец небрежно скользит ладонью по полированному боку XJ-R и снова вскидывает насмешливый взгляд на Джунмёна: - Хочешь чего-нибудь... более острого? Джунмён думает, что хочет уже подышать хоть немного воздухом, потому что теперь в его легких смешиваются запахи кедра, фиалки, ванили, чего-то еще, чему Джунмён не может сходу подобрать определения, но что удивительно быстро лишает его разума. Задыхаясь, он кивает незнакомцу и сжимает руку в кулак: пальцы сводит от желания потрогать изогнутые в полуулыбке пухлые губы. Парень скрещивает руки на груди и смотрит, мол, чего ждешь. Джунмён спохватывается, нажимает кнопку на брелоке сигнализации и привычно улыбается, когда его четырехколесная детка приветливо мигает ему фарами. Незнакомец откровенно смеется, не видя причин для столь нежного отношения к автомобилям, когда в мире существуют мотоциклы. Джунмён не переубеждает, позволяет подвести себя к грациозному черному чудовищу и самовольно касается пламенеющей на баке надписи. - Джонин, - голос кажется Джунмёну очень подходящим для таких губ. - Джунмён, - сам же он никак не может оторваться от рельефной надписи, думая о том, что мотоциклы характеризуют своих владельцев куда сильнее, чем такие вот роскошные крошки, как у него. - Покатаешься со мной, Джунмён? - теперь голос звучит у самого уха, а от тепла дыхания по шее разбегаются мурашки. Джунмён едва сдерживается, чтобы не передернуть плечами, и оглядывается, не подумав, что спустя секунду его губы окажутся в опасной близости от губ Джонина: - А мне это понравится? - Хочешь поспорить? - Джонин усмехается, даже не пытаясь отстраниться. Кажется, ему нравится испытывать пределы терпения Джунмёна. - Что получает победитель? - Джунмён не узнает себя в импульсивном подростке, как в омут с головой бросающемся в любые авантюры, если они дают хоть какую-то надежду на одобрение в этих удивительных глазах. - Проигравшего, - Джонин впервые нарушает свое равнодушное спокойствие удивлением, когда не встречает ни капли возмущения со стороны Джунмёна: - Поехали? Джунмён имеет крайне слабое представление о том, как ездить на мотоциклах да еще и без шлема, но догадывается, что вертеть головой и смотреть по сторонам не стоит. Он утыкается лбом между лопаток Джонина, крепко смыкает руки на его талии и напрягается в ожидании старта, попутно вспоминая, что как-то так всегда чувствовал себя на аттракционах вроде американских горок. Джонин надевает шлем, опускает визор и без какого-либо предупреждения срывается с места, почти сразу же входя в поворот. Джунмён в долю секунды вспоминает какую-то заумную молитву, которой учила его еще прабабушка. Одновременно с ней в голову лезут всякие дурацкие мысли: что руки соскальзывают с гладкой кожи плотной куртки, что с такой скоростью в городе они непременно попадутся полиции или врежутся в автомобиль. Но ничего не происходит ни через минуту, ни через десять. Безумное напряжение отступает, давая место любопытству. И Джунмён решается, поднимает голову и тут же чувствует, как в уголках глаз собираются слезы, скользят по вискам и исчезают в волосах. Ему кажется, что кожа сейчас начнет рваться под давлением воздуха. Уши закладывает свистом ветра, и хочется закрыть их руками, но Джунмён помнит, что отпускать Джонина опасно для жизни. Когда Джонин останавливает мотоцикл на пустынном пляже, Джунмён уже ничего не видит из-за слез. Джонин смеется, с усилием расцепляет руки Джунмёна и буквально сталкивает того на песок, не заботясь о дорогом офисном костюме. Джунмёну тоже не до сохранности своей одежды. Он тянет галстук, пытаясь ослабить петлю, рвет верхние пуговицы на воротничке и жадно хватает пересохшими губами воздух. - Понравилось, - Джонин не спрашивает: констатирует факт, но Джунмён на всякий случай все равно кивает, тыльной стороной ладони стирая последние слезы. Джонин больше ничего не говорит, только протягивает руку, помогая Джунмёну подняться, и сам принимается расстегивать его пиджак и сразу же рубашку. Ослабленный галстук сдвинут в сторону, а теплые смуглые руки проскальзывают под белоснежную ткань и трогают кожу. Джунмён не хочет оставаться в стороне, дергает молнию на кожаной куртке Джонина, расстегивает сверху донизу и думает, что точно знает, как умрет. Задохнется, потому что не помнит снова, что нужно делать, чтобы легкие работали, а сердце билось. И черт с ним, с мозгом, кажется, он пересек черту необратимых изменений. У Джонина под курткой только гладкая смуглая кожа, темные маленькие соски и едва заметная дорожка волос от пупка и вниз, туда, где Джунмёну хочется оказаться сию же минуту если не губами, то хотя бы рукой. Джонин не ожидает подобной пылкости, вздрагивая, когда пальцы Джунмёна уверенно забираются под плотную резинку Calvin Klein. Джунмёну кажется, что остановился только мотоцикл, а сами они все еще летят с головокружительной скоростью, когда Джонин в первый раз целует его, сразу жадно и дерзко сминая его губы своими. Джунмён не сопротивляется, полагается на интуицию и разрешает себя вести. Джонин по шагу отступает назад, к самой кромке воды, заставляя Джунмёна следовать за собой. Стаскивает с его плеч пиджак, окончательно развязывает вечно мешающийся под рукой галстук и кидает его на песок, к пиджаку и своей куртке, которую Джунмён физически ревнует к этому совершенному телу. Одна ладонь Джунмёна по-прежнему блуждает под бельем Джонина, насколько это возможно при наглухо застегнутых узких джинсах, но Джонин перехватывает ее в запястье, отстраняет от себя и тут же объясняет: - Так неудобно. Он в несколько секунд избавляется от остальной одежды, оставаясь перед Джунмёном полностью обнаженным. Тот соглашается про себя, что теперь значительно лучше, тут же возвращает руку на место, сжимает пальцы в кольцо и уверенно водит вверх-вниз, а Джонину через поцелуй передается неумение нормально дышать. Когда бедра Джонина начинают двигаться совсем уж неистово и без ритма, Джунмён прекращает свои ласки, отступает на шаг и сам раздевается. Он помнит условия и больше всего на свете сейчас хочет их дословного соблюдения. Победитель получает проигравшего. Джунмён опускается на нагретый за день песок, чуть морщится, но тут же чувствует на себе хищный взгляд Джонина и забывает о неудобстве. Джонин встает на колени рядом с ним, безумно красивый и бесконечно уверенный в этом, свободный, горячий и яркий, как солнечная вспышка. Джунмён только представляет, каково это - чувствовать Джонина на себе и внутри себя, как в животе начинает разгораться огонь. Он словно набирается от Джонина этой свободы, потому что без смущения разводит колени, раскрывается совершенно бесстыдно, потому что заранее знает, что сейчас ему будет фантастически хорошо. Смазки нет, и хорошо еще, что в кармане джинсов Джонина находится презерватив, потому что полноценной подготовки не получится, а причинять боль Джонин не хочет. Джунмён терпит, старается не зажиматься слишком уж сильно, когда Джонин входит в него, но не сдерживается и ахает в самом конце от опьяняющей смеси ощущений. Джонин безошибочно находит положение, в котором его движения особенно приятны Джунмёну, и срывается в такую бешеную гонку, что и не снилась его мотоциклу. Джунмён стонет, даже поскуливает, не в силах удержать удовольствие внутри себя, и снова чувствует, как горячие капли скатываются по вискам и исчезают в волосах. Джонин между тем безумствует, словно у него вместо сердца мощнейший двигатель: он ни разу не сбивается с ритма, не делает перерывов, даже как будто не дышит. Джунмён сходит с ума от такой жажды доставить ему максимально возможное удовлетворение и, как может, отвечает. Он ломается в спине, запрокидывает голову, выгибается в руках Джонина так чувственно, что тот не замечает, как сдерживаться больше не получается. Джонин кончает первым, ненадолго выпадая из реальности и оставляя Джунмёна один на один с томительным предвкушением. В действительность его возвращает тихий стон Джунмёна и его неловкие попытки достичь разрядки самостоятельно. Джонин наверное мысленно ругает себя: Джунмён замечает что-то похожее на вину в его глазах. Поэтому он освобождает Джунмёна от себя, чтобы закончить ртом. Губы Джонина из фетиша превращаются в наваждение, в болезненную одержимость Джунмёна, когда с их ласками к нему приходит оргазм. Голос Джунмёна далеко разносится по пустынному пляжу и еще дольше звучит в ушах Джонина его же именем. Джунмён наконец-то дышит, кое-как и в основном тем воздухом, что отдает ему Джонин с каждым новым поцелуем. Без конца целуясь, они мешают друг другу одеваться. Джунмён почти кусается, учит наизусть ощущение Джонина на своих губах, чтобы не растерять ничего потом, когда все закончится. Если Джунмён позволит этому закончиться... - Джонин, хочешь остаться со мной сегодня и... Хотя бы сегодня, - Джунмён решает, что он достаточно рисковал, чтобы продолжать испытывать терпение мироздания. Джонин долго молчит, обстоятельно, под горло, застегивает свою куртку, берет в руки шлем, и только когда Джунмён совсем перестает ждать, задает встречный вопрос: - А мне это понравится?