А мне это понравится?

- Ну вот кому это в голову могло прийти? - Джонин разбирает многочисленные подарки и натыкается на коробочку с дорогущим шелковым галстуком. - Точно не мне, - Джунмён смеётся, прекрасно зная, в каких отношениях состоит Джонин с этим аксессуаром. - Мой скромный подарочек тебе вот, - кладет на стол рядом с коробками продолговатый конверт и перехватывает удивленный взгляд Джонина: - А там что? - Посмотри, - Джунмён жмурится довольно, как сытый кот, потому что знает даже не на сто, а на миллион процентов, что Джонину его подарок понравится. Джонин тут же откладывает многострадальный галстук, неаккуратно вскрывает конверт и замирает: - Индианаполис? Это же... - Именно, - кивает Джунмён и поворачивается, чтобы поставить только что вымытую чашку на сушилку, но не успевает: Джонин обнимает его со спины, стискивая так, что даже ребра хрустят. - Откуда ты знаешь такие вещи? Кто тебе сказал? - засыпает вопросами, а у самого голос дрожит: Джунмён понимает, что не просто угодил со своим подарком, но даже, кажется, попутно исполнил какую-то очень давнюю и почти несбыточную мечту. - М-м-м-м, наверное, история поисковых запросов, список закладок в браузере, а так же кое-чьи попытки встать ни свет ни заря, чтобы поторчать у телевизора, когда Eurosport транслирует этапы Moto GP, - Джунмён не следит специально, просто внимательно относится к мелочам, а Джонин до сих пор не умеет незаметно выбираться из постели. И тихо смотреть телевизор, если уж на то пошло. - Джунмён... - Джонин замирает, словно хочет собраться с силами и сказал что-то важное, но Джунмён не думает, что это правильный момент. В конце концов, это просто подарок, не более. Не первый и точно не последний. Он поворачивается в объятиях Джонина и шутливо кусает пухлую нижнюю губу: - Только не проси меня выучить по именам всех твоих кумиров. - Ну вот, я только обрадовался, - Джонин делает обиженное выражение лица, но надолго его не хватает. - Но все-таки... Джунмён, что мне делать-то с этим? - подцепляет пальцами скользкий шелк галстука и внимательно рассматривает. - Не буду же я это носить. - Попробуй найти ему другое применение, - предлагает Джунмён, особенно не думая о том, в этих поисках ему будет отведена особая роль. - Другое? А мне это понравится? Хотя... - Джонин думает буквально секунду, после чего Джунмён ощущает прикосновение прохладной шёлковой ткани к своим запястьям. - Вот так гораздо лучше, - комментирует Джонин, поглаживая символический узел. Джунмён чувствует, что может освободиться в любой момент, но решает принять условия игры: - И давно тебя мучают такие желания? - он рассматривает связанные галстуком руки, а Джонин вдруг рывком притягивает его к себе, прижимает к своим бедрам и шепчет на ухо: - Это ты меня мучаешь. Стоишь рядом такой красивый... Джунмён только вздыхает тихонько, когда чувствует руки Джонина под домашней футболкой, послушно наклоняет голову в сторону, чтобы тому было удобно целовать шею. - Джунмёна, ты хоть знаешь, какой ты потрясающий? - между тем шепчет Джонин, отчего Джунмён вздрагивает и как-то мгновенно растрачивает свое спокойное послушание. - Я не знаю, что я такого хорошего сделал в прошлой жизни, что в этой у меня есть ты... Джунмён, ну посмотри на меня, - Джонин просит почти жалобно, потому что Джунмён места себе не находит, так ему мучительно и сладко одновременно от этих слов. - Ты стесняешься что ли? Джунмёна-а-а, - Джонин наконец догадывается, растягивает довольно его имя и улыбается проказливо. Джунмён понимает, что тот что-то задумал, но даже не успевает и рта открыть, как оказывается сидящим на столешнице. Джонин разводит ему ноги, чтобы встать между ними, и снова прижимается губами к уху, нашептывая: - Джунмёна, ты такой удивительный... Волшебный. Такой безумно красивый... Джунмён только бессильно кусает губы, потому что даже обнять Джонина не может: связанные руки зажаты между их телами. И он едва держится, чтобы не попросить Джонина замолчать: его слова умудряются пробираться так глубоко, что даже больно от этого. Джонин же даже не собирается останавливаться: - Мой маленький, мой хороший... Ты хрупкий такой, как куколка, почти прозрачный. Ты моё сокровище... - Джонин, пожалуйста, - Джунмён не может больше терпеть. - Поцелуй меня. - Сладкий мой, обычно это я всегда спешу, - Джонин улыбается: он очень хорошо усвоил все уроки и осознал, что растянутое надолго удовольствие ничуть не хуже острой яркой вспышки. Впрочем, он не считает просьбу Джунмёна таким уж сильным отклонением от плана, поэтому легко прижимается к его губам, не настаивая на большем. Джунмён же с жадностью вцепляется в полные красивые губы, почти кусается, так ему не терпится углубить поцелуй, чтобы хоть ненадолго перестать думать о словах Джонина. Пусть они станут не такими острыми, не такими болезненно долгожданными. - Вот как ты это делаешь, детка? - спрашивает Джонин, когда Джунмён ненадолго отстраняется, чтобы перевести дыхание. - Почему я с тобой так быстро теряю голову? - Джонин целует коротко скулу, висок, лоб, переносицу, чмокает в кончик носа, а когда Джунмён жмурится, чуть расслабляясь, проводит языком по его припухшим губам. - Джонин, не надо больше... - Джунмён пытается попросить, но Джонин мешает, втягивает его в поцелуй, от которого у обоих начинает кружиться голова. Его руки вовсю скользят под футболкой, пробираются к груди, поглаживают, слегка царапают, пальцы вырисовывают завитушки, а потом замирают над сердцем. Джунмён едва собирается с мыслями, словно из глубины выныривает, жадно хватает воздух и им же давится, судорожно шевелит губами, когда понимает, что сейчас пишет пальцами по его коже Джонин. Джунмён не знает, что ему делать, потому что кажется, что надпись сейчас проступает на самом сердце, припухает, как свежий ожог, и буквально горит. Он обнимает Джонина ногами за талию, пытаясь подтолкнуть еще ближе к себе. Тот чувствует, что Джунмён уже на пределе, поэтому не сопротивляется. Без подсказок опускает руку вниз и поглаживает Джунмёна между ног, потом подцепляет краешек домашних штанов и неловко пытается стянуть их вниз. Джунмён кусает губы от досады: им неудобно, он не может даже отклониться, опереться на локти, чтобы приподнять бедра, потому что руки связаны перед собой. Джонин же лихорадочно ищет решение и улыбается довольно, когда находит: ставит Джунмёна на ноги и быстро избавляет от ненужной одежды. Еще и умудряется потереться своим возбуждением о сомкнутые и стянутые шелковой тканью руки Джунмёна, дразня и не испытывая по этому поводу ничего, кроме удовольствия. Потом расстегивает на себе джинсы, вместе с бельем спускает к коленям и уже голой кожей прижимается к ладоням Джунмёна. Тот, как может, гладит пальцами напряженный живот, трогает набухшие венки, смазывает выступающие на головке капельки. Джонин благодарно стонет, прижимаясь губами к уху Джунмёна, выцеловывает шею, а потом отстраняется и снова подсаживает Джунмёна на столешницу, вплотную прижимается к нему и шипит, когда чувствует, как в солнечное сплетение ему упираются сжатые в кулаки руки. Джонин соображает мгновенно: немного отодвигается снова, просит: - Вытяни руки, пожалуйста, - и подныривает под них, давая Джунмёну возможность обнимать себя за шею. - Вот так, хороший мой мальчик, - не может удержаться, снова шепчет Джунмёну: - Такой горячий, такой чувственный, такой отзывчивый. Джунмён не узнает себя: это не он сходит с ума, запрокидывая голову, подставляясь под поцелуи и широко разводя ноги, словно пытаясь хоть так дать понять Джонину, что ему стоит поторопиться. Джунмёну в самом деле плевать, будет ли Джонин нежным и осторожным, подготовит ли или возьмет его так, болезненно и жестко. Пусть только хоть что-нибудь сделает! - Джонин, трахни меня... - Джунмён сам не знает, как догадывается обернуть оружие Джонина против него же. - Пожалуйста, Джонин. Ну давай же... - Что ж ты делаешь? - как в бреду бормочет Джонин, утрачивающий свою сдержанность в ту секунду, когда Джунмён начинает повторять, как заклинание: - Джонин, пожалуйста, трахни меня уже, трахни же... Он обещает себе потом извиниться и непременно разрешить Джунмёну все, что тому придет в голову, чтобы хоть как-то компенсировать неизбежную боль и дискомфорт. Входить в неподготовленное тело тяжело, но Джонину буквально рвет крышу от того, как Джунмён помогает ему, как старательно расслабляется, принимая его в горячую узкую глубину, и как часто, мелко дышит, отвлекая себя от неприятных ощущений. Остановиться Джунмён тоже не позволяет, сам ерзает на жесткой столешнице, вынуждая Джонина с силой сжать пальцы на его бедрах. На светлой тонкой коже легко появляются синяки, но Джонину отчего-то приятно думать, что уже утром Джунмён будет с наигранной обидой выговаривать, что выглядит, как жертва домашнего насилия. Джонин безошибочно выбирает правильный угол и начинает двигаться, сразу размашисто и сильно. Джунмён постанывает, прогибается в спине и жмурится сладко-сладко, явно не думая о том, что потом будет долго расплачиваться за свое нетерпение. - Как же ты всегда хочешь меня... Такой страстный мой... Джунмёна... - Джонин бьёт на поражение, чувствует, как Джунмён дрожит в его руках, и кончает сам. - Джонин, - Джунмён утыкается лицом ему в шею, дышит со всхлипами и все еще дрожит, словно не дома у себя находится, а где-нибудь за полярным кругом. - Руки мне развяжи. Джонин спохватывается, высвобождается из объятий и легко распускает узел, отбрасывает шёлковую полоску в сторону и виновато смотрит в пол, когда Джунмён совсем не грациозно сползает со столешницы: - Но ты же сам сказал, чтобы я нашел другое применение. - Джонин, успокойся, - Джунмён целует его в щеку, а после нагибается за своими вещами, стараясь не морщиться и не шипеть слишком уж сильно. Джонин же отступает на шаг и прячет руки за спину, вздыхая так горестно, что Джунмён на секунду пугается, но быстро понимает в чем дело: - Джонин, ты извращенец. Можно, не бойся. - Правда? - Джонин спрашивает очевидно для вежливости, потому что сам обеими руками гладит Джунмёна по пояснице, с каждой секундой опускаясь ниже. - А то я не знаю, как тебе это нравится, - Джунмён усмехается, осторожно выпрямляясь, а Джонин снова сердито дует губы: - Все ты всегда знаешь. Неужели тебе так интересно? И вообще, мало ли, какие у меня еще слабости есть... Джунмён только прижимается к горячим нежным ладонями, чуть поворачивает голову и с улыбкой спрашивает: - Как ты думаешь, а мне это понравится?