Мансарда

      Джоске просто ждал знака. Еще одного чертового знака. В сердце было что-то смутное и непонятное — не давал покоя тот случай. «Может, нужно отпустить? Не тратить же так много времени на каких-то глупых незнакомцев», — пронеслось в голове парня, и он внимательно разглядывал маску, проводя пальцами по ее деревянному тылу. В конце концов, если судьба захочет, они встретятся, и, может, станут хорошими друзьями, хотя этот парень не выглядит как «друг». В его взгляде, манере ходить, телесных жестах проскальзывало что-то удивительное, будоражащее сознание. Джоске слишком сильно заинтересован, чтобы ставить этот сувенир на небольшую полочку над камином и забывать произошедшее.       Спустя еще несколько дней почти беспрерывного ночного сидения на мансарде юноша осознал, что уже не может читать книги: постоянно выглядывает на дорожку в ожидании таинственного неизвестного. Из-за этого сводит скулы, быстрее устают глаза, парень все никак не может принять нормальную позу, в которой было бы удобно держать книгу. Раздраженно охая, он возится на колючем пледе и чуть ли не стучит кулаком о край крыши. Тишина вокруг душила его, она как будто запрещала действовать.       Хочется знать больше, видеть чаще, чувствовать глубже, волнительно осязать и говорить, говорить, говорить. Какой у него голос? Чем он занимается в свободное время? Почему он находился поздней ночью на улице, да еще и с камерой на шее? Сколько ему лет? Он явно старше. А что, если тот не захочет с ним общаться, видя в Джоске совсем еще мальчишку? Юноша лишь тяжело вздохнул и уперся ладонями в лоб, шипя себе под нос.       «Почему он меня заинтересовал?»       Этот вопрос мучал парня целыми днями. Как глупо, они виделись всего один раз, он даже не разглядел его лицо, лишь далекий силуэт и запах — немного концентрированный, но легкий древесный одеколон, на удивление не вызывающий отторжения. Сейчас Джоске лежал на прохладной кровати и, держа в зубах зубочистку, пальцами рук от волнения мял верхнюю пуговицу пижамы; другую же руку он завел за затылок и, смотря в уже излюбленный потолок, боролся внутри с неизвестными раннее чувствами, которые сильно завораживали. Будто соленый океан, они глушили остальные звуки в мире, оставляя за собой лишь множество пузырьков воздуха, которого так не хватало.       Наступило утро. Было слышно свежее и веселое пение птиц, тихий лай собак и спешное шарканье их хозяев; небо розовело, переходя в персиковый, а затем и в голубой, порождая в себе рвущиеся облака. Ветер бил по окнам, и кроны деревьев тянулись вперед, будто пытаясь дотянуться до соседей. Голова была ужасно тяжелая, безумно хотелось спать, но не выходило: болели глаза и веки. Джоске нуждается в теплом кофе, которое совершенно точно его разбудит, а еще, желательно, в молчании, которое совершенно точно его успокоит. Пройдя по скрипучим половицам на кухню, он застал свою маму, мирно сидящую за столом и читающую очередной модный журнал.       — Доброе утро, Джоске! — женщина удивленно осмотрела парня. — Что-то ты сегодня рановато, неужели режим вернулся к школьному?       Немного грустно усмехнувшись, парень подошел к кофемолке и, засыпав туда нужное количество зерен, прикрыл крышкой машинку. Затем, переждав ее ужасный шум, хотел было пересыпать все это дело в маленькую кофе варочную кастрюлю, но все рассыпалось. Юноша тысячу раз чертыхнулся и, взяв влажную кухонную тряпку, начал убираться.       — Н-да, утро сегодня не из сладких, — мама тяжело вздохнула, — наверное, это все полнолуние. И есть безумно хочется!       — Мам, ну разве жизнь зависит от этих глупых лунных позиций?       — Зато этим многое объясняется! Осторожнее там с руками, я вчера случайно разбила кружку, могут попасться осколки.       Джоске тяжело вздохнул. Уже не хотелось кофе, уже совсем ничего не хотелось.       — Не мог бы ты сходить в магазин? У нас кончился хлеб, еще закончились яйца и молоко. Можешь подкупить себе немного лапши и бекона, вечером сделаю рамен.       И вот, молодой человек уже стоял перед зеркалом, поправляя прическу. Он вновь надел ту самую рубашку, однако под низ надел белую майку без рукавов: не с голым торсом ведь расхаживать по улицам? Внизу наряд сопровождался черными джинсами и такими же черными резиновыми тапочками. После того, как магазинный лук был составлен, Джоске сложил в карман авоську и пошел в супермаркет, параллельно планируя захватить себе немного сладостей.       В магазине было прохладно. Белая плитка снизу и на стенах, окаймленная красной линией в качестве дизайна — здесь ничего не менялось уже много лет. Все те же люди за теми же прилавками, кажется, даже покупатели всегда стояли у тех же стоек. Парень проходил сквозь высокие шкафы с полками в поисках яиц, затем подошел к молочному отделу и начал высматривать любимое молоко — в пластиковой бутылке, с нарисованной в детском стиле коровой и желтыми квадратами — и краем глаза заметил знакомый силуэт. Медленно повернувшись, он рассматривает зеленые волосы, изящные руки и лицо, сопровождавшееся острыми чертами. Они находились буквально в четырех метрах друг от друга, Джоске застыл на месте, его будто парализовало. Незнакомец заметил его и, также пристально смотря, немного ухмыльнулся.       — У тебя одна рубашка на весь шкаф? — проговорил неизвестный, складывая в железную корзину несколько пачек йогурта и разворачиваясь к кассе.       Это совсем не то, что Джоске ожидал услышать в первую встречу. Он думал о чем-то до ужаса романтичном, как во всех этих фильмах, где парочки сталкиваются в кафе и библиотеках, взволнованно обмениваются взглядами, говорят нервное «привет», стукаются лбами… Черт, он вновь упустил его из виду.       «Стоп, парочки?»       Парень нахмурился и, продолжая искать нужные продукты, пытался унять сердцебиение. Почему ему нравится этот человек в романтическом плане? А как же все эти заглядывания на женские тела, как же разговоры с Окуясу о милых мордашках проходящих девушек? Что все это значит?       — Молодой человек, вы оплачивать будете? — раздался грубый голос продавщицы, и Джоске вновь резко выдернули из внутреннего мира. Когда он размышлял о незнакомце, он будто каждый раз спускался на глубину хлорированного бассейна, где, смотря на размытое небо, забывался и ощущал себя невидимым.       Расставшись наконец с магазином, Джоске случайно налетел на Коичи. Тот, даже не злясь, начал вовсю рассказывать о каких-то масках, которые раскидывали под дверями. И тут сердце парня вновь пропустило удар. Значит, он не один? Он не особенный? И что тогда означало это загадочное и глупое «я тебя вижу»?       — Джоске, пойдешь на вечеринку? На обратной стороне записки были адрес и время встречи, очевидно, будет весело, — Коичи умоляюще смотрел на друга, уговаривая того повеселиться, — ведь ты, кажется, уже неделю с лишним не выходишь из дома. Раньше постоянно искал приключений, а теперь превратился в отшельника? Отказы не принимаются, заодно и познакомимся с какими-нибудь интересными личностями!       Он ухмыльнулся, явно намекая на то, что собирается покорить кого-нибудь своим неописуемым потенциалом. Джоске неохотно согласился, и, тяжело вздыхая, направился к дому. Лето по-настоящему обжигало кожу, и даже небольшие зеленые тенистые закоулки не спасали ситуацию. Сейчас хотелось только одного: посидеть на кухне и попить газировки, лениво листая очередной молодежный журнал обо всем. Чего-то такого, совершенно повседневного, ужасно не хватало в последние недели, и юноша решил провести весь оставшийся день за играми в японские приставки и совсем уж легким чтивом, дабы не забивать голову тяжелыми размышлениями.       И вот, оказавшись в своей комнате, он буквально подлетает к столу и, нащупывая тонкую и длинную прямоугольную бумажку, поворачивает и видит на нем адрес какого-то неизвестного дома, хотя и не совсем далеко находящегося (правда, трудно назвать что-то далеко находящимся в маленьком провинциальном городке). Что там будет? Будет ли там алкоголь, будет ли там много неизвестных людей? И хотя это совсем не волновало Джоске, так как в школе он был довольно популярен. Под «неизвестными» он имел в виду его. Парня уже раздражало, что в его голове появлялось настолько много мыслей об этом. Все это казалось таким глупым и неоправданным, что раздражало до ужаса.       Надо предупредить маму о том, что завтра он остается на ночевку у друзей. И что это за вечеринка? Джоске ни разу не был на таких вот явно заранее запланированных вечеринках, и вообще, если бы он увидел этот адрес на обратной стороне, в жизни бы не подумал, что это, оказывается, намечается дискотека. Вероятно, ему бы это жутко не понравилось, но, слава Богу, оставалось лишь составить интересный наряд и нервно ждать события.       Следующий день. Ровно пять вечера. Джоске стоит на пороге собственного дома, и, взяв с собой маску в качестве пригласительного билета, двинулся по адресу, примерно вспоминая место, где это может находиться. На нем был широкий джинсовый комбинезон с небольшим карманом на грудной клетке, а под ним находилась какая-то дедовская рубашка размера «l» с эмблемой очередной рок-группы восьмидесятых. Закинув жвачку в рот, он посмотрел на небо и, улыбаясь уже ласковому солнцу, глубоко вздохнул. Парень хотел освободить себя от всех неврозов и паники, вскинуть руками и выбить из себя все раздражение на расстроенной почве. Что-то необъяснимое его волновало, а причину найти было почти нереально. И вот, вновь задумавшись, он и не заметил, как прошел нужный дом и улицу. Вернувшись обратно, он внимательно посмотрел на номер дома и, удивленно шагая вперед, даже напрягся оттого, насколько большим было здание. На входной двери было написано следующее: «Входить строго в маске». Джоске удивился и, нацепив на себя кицунэ, открыл дверь.

Awfultune — I met Sarah in the bathroom       Он очутился будто в ином мире: громкая музыка ударила по ушам, и внутри пространство будто заполнял красный цвет, исходившей от лампы, буквально обклеенной красным скотчем. Собралось очень много людей, и все в совершенно разных масках, потому почти никого нельзя было узнать. Кто-то толкнул Джоске локтем и, весело крича, просил присоединиться, толкая в руки парня стакан с каким-то, как думал юноша, соком. Однако попробовав, во рту появилась неприятная горечь, позже отдавшая в горло теплом. Поняв, что это алкоголь, парень глотнул еще. Забыться хотелось до ужаса. Стакан за стаканом, он уже не замечал, со сколькими людьми ему довелось поговорить.       — И вот, я, значит, подхожу к нему и говорю, — с запинками говорил какой-то высокий и громкий голос, — мне, пожалуйста, водки со спрайтом.       — Дурень, кто пьет водку со спрайтом? — произнес рядом стоящий женский голос, очевидно, немного на веселе.       И вдруг Джоске засмеялся. Засмеялся так, что в животе начало колоть, а он сам не мог остановиться. Окружающие люди также начали смеяться до упаду, но музыка буквально заглушала все, что только можно было услышать. Он заметил пролетающие над ним мыльные пузыри, и, раскрыв глаза шире, подул на них изо всех сил. Ему было так до ужаса глупо, дурно и хорошо одновременно, что хотелось улыбаться широко-широко. Искать уже ничего не хотелось, он просто наслаждался стадным чувством обволакивающего и легкого сумасшествия, которое творилось вокруг. Другие незнакомые люди-маски играли в пин-понг, еще одни в масках сидели на лестнице, третьи, тоже маски, спускались зачем-то в подвал, и везде эти дурацкие маски, непонятные маски, которые бесили всех, но никто не хотел сопротивляться этому единственному правилу, установленному с самого начала. Затем начал играть какой-то известный в то время хит, и все начали танцевать, казалось, ситуация доходила до кульминации абсурда. Джоске остановился по середине широкого зала и посмотрел вниз, на пол, ничего не понимая. Алкоголь буквально впитался в вены, в нос, в легкие, и парень уже почти не мог себя контролировать.       Он утопал в этой атмосфере. Будто наркоман, парень готов был отдать все деньги, чтобы попасть на эту вечеринку еще раз, скучая по ней уже сейчас. Размытые границы других тел прижимались к нему, заставляя гореть. Он был будто в воде, барахтался и гонялся за воздухом, но в горло лишь протекало что-то теплое, душное, непонятное. С перерывами, он тянул руки вверх, пытаясь дотянуться до холодного потолка. На лбу выступили капельки пота, и он, почувствовав это, встряхнул головой. Прическа начинала медленно разваливаться, и несколько черных прядей упало на лоб. Ощутив очередной прилив адреналина, он запрыгал вместе со всеми, специально толкаясь и громко смеясь. Что-то неописуемое было в этой групповой улыбке.       Джоске почувствовал запах вишни и никотина. Ему не хотелось оборачиваться. Чья-то незнакомая тонкая мужская рука обвела его шею, и он не сопротивлялся. Вторая рука подвела сигарету к его губам, и Джоске затянулся. Дым больно ударил в горло. Они стояли так еще несколько минут, поочередно вдыхая приятный яд, и им становилось тепло и холодно одновременно. Незнакомец вышел из-за спины и подошел к парню, беря того за лицо. Джоске совсем не понимал, что происходит, но в животе появилось что-то щемящее, тело буквально тянулось к другому телу напротив. Он не останавливал его.       Неизвестный приснял маску и улыбнулся, приближаясь лицом к парню. Также подняв маску Джоске, он медленно преодолевал совсем маленькое расстояние, заставляя почувствовать каждый накаляющийся градус между ними. Казалось, не хватало места даже для воздуха, для микроскопической бактерии, и красные губы двоились в глазах. Они, казалось, горели, и, расплываясь в улыбке, становились жадными, нетерпеливыми. Вокруг все потемнело, потерялись краски, становилось приглушенно тихо, и парень прикрыл глаза.       Их лица соприкоснулись.       Внутри парня что-то окончательно сломалось.       — Блять… — простонал юноша, пытаясь сорвать маску с парня напротив, но что-то ему мешает.       — Не так быстро, — рука останавливает Джоске, проводя пальцами по губам, — Будь тише.       Появилось ощущение тайны, лишь их тайны, в которую они втянули себя сами. Парень смутно понимал, что где-то рядом находятся Коичи и Окуясу, но ему так хотелось еще. Внутри него будто разбивалась тысяча тарелок одновременно, уши заложило от волнения, и икры ног ощутимо напряглись. Слова песни изредка били по сознанию, это немного отрезвляло, напоминало, что происходящее — реальность, что завтра, скорее всего, Джоске уже ничего не вспомнит, и в душе он изо всех сил хватался за губы незнакомца, которого так неожиданно встретил однажды. Он понимал, что, скорее всего, потом все кончится. Он, наверное, пойдет работать, а этот случай будет частным, неинтересным, скучным, останется где-то позади. У него появится семейство, дети, чертовы собаки и серая жизнь, которой учили его взрослые и школа. И Джоске действительно будет наслаждаться стабильностью. Будет ли? Доволен ли он происходящим сейчас? Чем он не доволен? Он ощущал, что перед ним стоит выбор: броситься в бездну или оставить все, выбежать с этой долбанной вечеринки на улицу и остаться где-то на лавке на улице, выветривая запах сигарет и перегара.       Стало тошно. Невыносимо тошно. Хотелось вырваться на свободу, разорвать чертову одежду с человека напротив. Который сейчас час? Неважно. Где он находится? Неважно. Ему нужно это. Нужен он.