Тот самый сад

Я никогда не мог похвастаться большим количеством друзей, поэтому, когда до меня докопался новенький одноклассник, родители изрядно за меня порадовались. Он был, как это сейчас модно выражаться, хикканом, и, видимо, увидев во мне своего, подсел и инициировал общение. Как ни странно, у нас нашлись общие темы для разговора. Трудности с этим парнем возникли тогда, когда он упомянул при моей матери, что уезжает на летние каникулы в деревню к баб Зине. «Рад за тебя» — с сарказмом ответил я и похлопал по плечу, когда мать, с ехидной улыбочкой, сказала: — А поезжай-ка с ним. Кота возьмешь, свежим воздухом подышишь, Вадику компанию составишь… — О! — загорелся Вадик, подбежал и взял меня под локоть (все хикканы — латентные геи, в этом я был уверен) — Точно! Баб Зина будет рада еще одному помощнику. Да и, плюс, она всегда любила тощих мальчиков. Вадик хотел ущипнуть меня под ребро, но эту вольность я пресек. Всеобщий энтузиазм отправить меня в деревню, которые я ненавидел, испортил мое настроение раза в два. И… Не то, чтобы мое мнение в семье ничего не значило, я с легкостью мог отказаться, но черт дернул меня не быть затворником и хоть раз куда-нибудь выбраться на лето. Коротко говоря, через пару недель я, Вадик и мой кот стояли у деревенского домика баб Зины. Она оказалась странной бабушкой. Местной травницей-врачивальней-гадалкой. На мои скептические комментарии только посмеивалась, не настаивала и не пыталась в чем-то убедить, и меня это более чем устраивало. К ней пару раз заглядывали за советом или мазями-настойками, денег она не брала, даже от гостинцев пыталась отказываться. Словом, не наживалась на своих травках, и, вестимо, искренне в них верила. На третий день она подняла меня ни свет ни заря. Вадик был такой, что его трактором не разбудишь, а мне было достаточно того, что баб Зина открыла дверь. — Милочек, сходи для бабушки в лес, я тебе за это пирог с яблочками сделаю. — ласково проговорила она и хитро-хитро улыбнулась. — Че… Лес? — спросил я, садясь на кровати и потирая глаза. — Зачем? — Мне нужно кой-каких травушек набрать. Я тебе картинки, корзиночку, все дам. Идти надо далеко, бабушка старенькая уже, а Вадюша пока проснется — все бутончики закроются. Добеги, пока рассвет, набери, милочек. — Ладно-ладно, баб Зин. — пробурчал я, с неохотой поднимаясь с кровати. Леса я не любил точно так же, как деревни. Главным образом, из-за мошкары. Но, будучи в гостях, было трудно отказать, да и парочка спокойных часов без Вадика, который успел конкретно надоесть за эти дни, не повредит. Плюс, это реальный повод возобновить тренировки. Я совсем недавно начал заниматься спортом, и успел подзабросить в деревне. А тут бабушка просит пробежаться, грех не послушать. Баб Зина дала мне черно-белые изображения нужных растений, будто вырезанные из учебника, рассказала, где их можно найти, дала плетеную корзинку. Прям в квест снарядила, не иначе. И я потопал по дорожке в лес. Дом баб Зины стоял на окраине деревни, живописно — ничего не скажешь. До леса — рукой подать, надо было лишь пройти по пастбищу, где должны пастись коровы, но пастух, видимо, еще не успел собрать их и привести. На дне корзинки, под плотным платком, обнаружились горячие пирожки и термос с чаем. Видимо, намек на пикник или вроде того. Ну что ж, я его обязательно устрою, когда сделаю хотя бы половину работы. А через пару часов я осознал, что поиск трав — не такое уж легкое дело. Я нашел только один вид из нужных, а в поисках остальных зашел настолько глубоко, что уже не был уверен, вернусь ли назад. Конечно, при мне был компас, и я точно знал, что деревня на юге, но, тем не менее, легкое беспокойство начинало подкрадываться. Скорее всего, меня уже ждали к этому времени, а я даже не думал возвращаться назад. Ветер прекратил шуметь листьями. Я остановился перевести дух и осмотреться по сторонам. И тут… Лязг! Эхо разнесло звук во все стороны одновременно. Лязг-лязг! На этот раз я определил примерное направление и посмотрел туда. Такой шум будто бы… Дерутся на мечах? Ролевики? Вновь поднялся ветер, но теперь я слышал этот звон металла о металл. Я поспешил в ту сторону, в надежде, что за парочку пирожков меня отвезут обратно в деревню или, хотя бы, позволят посмотреть на партию. Сквозь деревья завиднелся свет, а затем показалась довольно большая поляна. Оказывается, солнце уже стояло высоко. Баб Зина, должно быть, волнуется… Я не видел дерущихся. Точнее, я видел каких-то невнятных типов с оружием, легион смерти или что-то вроде того. Но ни гейм-мастера, ни других не было видно. И с кем же они сражались, не друг с другом же, верно? Лязг! Типок отразил удар, прилетевший… Сверху. Я поднял голову, в надежде увидеть коршуна или агрессивного фазана, но увидел девушку. Нет, черт возьми, сначала я увидел огромные белые крылья, принадлежавшие ей, а потом уже и саму девушку. Так. Я не был из тех, кто не в силах отделить галлюцинации от реального мира. Даже во сне я осознавал, что происходящее — игра воображения. Но у девушки были крылья. Девушка летала и убивала своим огромным мечом типов из легиона смерти, или кто они там. Да, она успела убить троих, пока я пытался осмыслить представшую передо мной картину. Раздался жуткий гортанный смех. И я приметил такое, что можно было подивиться тому, что я не обратил на это внимание раньше. Среди воинов на земле был монстр. Множество конечностей, огромные зубы из открытой пасти, горящие желтые глаза. Чудовище смеялось, уклонившись от атаки девушки и подкинув хвостом одного из своих. Тот оцарапал ей кожаный сапог, но я не мог разглядеть, пострадала ли нога. — Это было глупое решение — притащить нас сюда, Люсиль. Тебе не хватит сил вернуться обратно, а без тебя твою армию ждет поражение! Голос этого существа был до того громкий, что я скривился. Разум советовал бежать, пока меня не учуяли, но… Кто будет слушать разум, когда на твоих глазах происходит эпичная фэнтези битва монстра с милой крылатой воительницей? Да я б на телефон это снял, если бы не оставил его в деревенском домике… — Заткнись, Урмудай. Будто бы твой отряд, потеряв тебя, выстоит в этой битве. — спокойно ответила она, перекинув меч и ударив по очередному рядовому. Разрубив его пополам, она взлетела выше, уклоняясь от атаки монстра когтистой лапой. — Ты такая благородная, маленькая Святая… — продолжало нагнетать чудовище, похохатывая. — Так желаешь защитить окружающих тебя… А если я скажу, что, даже телепортировав нас сюда от своих людей, ты не спасла всех? Так, не нравится мне, к чему все идет. Я попятился от поляны, намереваясь убежать к хренам от этой бойни, но монстр, названый Урмудаем, в два прыжка преодолел расстояние до деревьев и зацепил меня хвостом с такой силой, что меня выбросило на траву. Метра три я пролетел точно, если не семь, конечно. — Смотри, ты уже вовлекла в наш конфликт невинного человека. — девушку не было видно из-за палящего солнца, а вот монстр предстал передо мной во всей красе, придавив одной из множества лап к земле. Другой он отбил удар сверху. Даже не глядя, мать его. Обратил свою слюнявую пасть ко мне и приблизился. Капля слюны, стекшая мне на толстовку, прожгла ткань и обожгла кожу. — Не смей! — услышал я женский голос, и сжал правой рукой ручку корзинки. Точно… Изо-всех сил я кинул в морду монстра корзинкой, и он опешил от этого. Посыпавшиеся пирожки попадали на землю, а вот термос с чаем угодил прямо в его лоб. Девушка полоснула ему по лапе, увы, не отрубив ее, а лишь ранив. Урмудай злобно взвыл, прижав меня сильнее, отчего дыхание перехватило. Он явно разозлился, и, одной из оставшихся свободных лап, вдавил в землю мое плечо, вдобавок растерзав его когтями. Не сдержавшись, я взвыл от боли: ощущение было такое, будто в рану вливают раскаленный металл. — Урмудай! — вновь крикнула крылатая дева, оказываясь совсем уж близко и целясь ему в пасть. Глаза застлала пелена, я мог различать только темные пятна, но воображение подсказало мне, что монстр перехватил меч зубами и отправил девушку лететь в другую сторону взмахом головы. Правая рука горела от плеча до предплечья, а ниже я и вовсе не чувствовал. Попытка пошевелить пальцами вылилась в очередную волну боли, и я снова не сдержал крика, от злости и безысходности пиная чудище то ли по лапе, то ли по пузу, там поди разбери, если ничего не видишь. Чудищу это урона не нанесло, зато оно расхохоталось опять. — Твой противник — я! — вновь крикнула ему дева, на этот раз откуда-то сбоку. Я услышал свист меча, рассекшего воздух, и монстр отшатнулся влево, снизив давление на плечо. — Отстань от мальчишки и дерись со мной. Мальчишки.? — У тебя есть масса противников помимо ме… — самоуверенно заявил Урмудай, но тут же опешил. — Ты… Когда ты успела перебить моих солдат?! — Ты слишком увлекся этим человеком. — свист, затем я чувствую свободу от лап монстра. — Так увлекся, что даже не заметил, как я добила оставшихся. — Ах ты, мелкая..! Непонятно, чем они там занимались. Мне потребовалось приложить дьявольские усилия, чтобы сесть и взглянуть на руку. Она была мертвецки-бледной, а из рваных ран на плече вытекала булькающая кровь. Да я ж тут откинусь… Ладонью левой руки я попытался зажать царапины, но они были раза в три больше, проходили от ключиц до лопаток. Я буквально утонул пальцами в теплой вязкой крови и почувствовал легкую тошноту. Память подсказала, что где-то здесь лежит платок баб Зины, и я начал искать его взглядом, то и дело натыкаясь на кишки и кровь солдатов Урмудая. Они были красными и ничем не примечательными, кровь же самого Урмудая имела кислотно-фиолетовый оттенок. Звуки боя вызывали боль в висках. Когда я подполз к платку (чудом оставшемуся чистым) рядом со мной опустилась крылатая воительница. Я отшатнулся от нее, по-началу усмотрев в ней некую опасность, но она жестко придержала меня рукой. — Яд Урмудая убьет тебя через несколько часов. — тихо сказала она скорее себе, чем мне. Я смотрел на нее стеклянными глазами, так и не в силах осознать произошедшее. Она застыла на некоторое время, а я не решался скинуть с себя ее руку и пошевелиться. — Я не могу допустить твою смерть. Мне придется взять тебя с собой и показать лекарю. — она постаралась улыбнуться, хотя капли крови на ее лице улыбку не красили. Но я не мог ответить ей, во-первых: слов не находилось, во-вторых же… Мое сознание неумолимо катилось в бездну, я не находил физических сил, чтобы говорить. Наверно, в сознании я находился благодаря чистому адреналину, который сердце качало по венам вместо крови. — Ты умеешь говорить? — спросила девушка, одновременно с этим разыскивая что-то в поясной сумочке. — Кричать умеешь, я слышала. Это можно было принять за издевку, но ее ласковый голос и интонации мешали злиться. Крылом она прятала меня от солнца, словно птенца какого-то. Платок, которым я зажимал царапины, уже насквозь пропитался кровью. — Послушай. — она присела и посмотрела мне в глаза. Сейчас она выглядела до ужаса обеспокоенной и серьезной. — Перенести кого-то очень тяжело. Я перенесла сюда Урмудая с его отрядом, сражалась с ними и теперь у меня почти не осталось сил. Не волнуйся, я смогу перенести тебя, но, если вдруг ты окажешься там один — скажи, что Люсиль просит оказать тебе помощь. Хорошо? — после вопроса она вновь улыбнулась. — Хотя бы кивни. Я не двинулся. Пальцы левой руки с силой сжались на плече, выжимая ткань. Перед глазами все плыло, но образ девушки оставался четким. Она зашептала заклинания на незнакомом языке, обхватив меня за пояс. На секунду мне показалось, что я теряю сознание, в глазах окончательно потемнело, тело парализовало, лесные звуки и голос Люсиль стихал, оставляя место лишь моему пульсу и шуму в голове. Шум постепенно обрастал десятками голосов. Я все еще чувствовал руки Люсиль, поддерживающие меня, но она будто ослабла. А еще… Я не узнавал поляну. Это тоже было поле битвы, но в сотню раз масштабнее. Вперемешку с солдатами Урмудая лежали люди. Так сильно воняло кровью, что пришлось ткнуться лбом в плечо Люсиль, чтобы тошнота хоть немного прошла. — Все-все, скоро все кончится. Нам лишь нужно добраться до лагеря. Идем. Идем, ха. Я пошевелиться не могу, не говоря уже о том, чтоб на ноги встать. — Люсиль! — донесся до меня некий мужской голос. Кто-то добежал до нас. — Слава Всевышнему, ты вернулась. Мы добили остатки армии, хоть и с большими потеря… Это еще кто? — Помоги ему. — попросила Люсиль, и я почувствовал, как крепкие руки ставят меня на ноги. — Ауч. — комментирует мой видок незнакомец. — Выглядит больно. Урмудай постарался? — Пожалуйста, Ярон, просто отведи его в лазарет. Мне нужно восстановить силы, я с ног валюсь. — Ладно-ладно, все вопросы потом. Пошли, бедолага. — парень даже не сделал попытки заставить меня идти, вместо этого позволил забраться к себе на спину и взял под ноги. Я, в свою очередь, зацепился за его плечо левой рукой, ведь правая все еще болталась вдоль тела мертвым грузом. Это зарождало панику где-то в глубине меня. — Ты из какой дивизии, солдат? Я не могу тебя вспомнить. Ну вот и как ему объяснить? Я попытался сказать ему что-то типа: «я не солдат», но на первых двух словах закашлялся и выплюнул сгусток крови на плечо своему помощнику. Черт побери… Он по-доброму рассмеялся. — Я понял, твой командир — Ройланд. Не волнуйся, просто угостишь меня медовухой, когда поправишься, и мы квиты. Это, наверно, хорошо? Я уцепился покрепче и попробовал оглядеться по сторонам. С поля боя мы прошли в, судя по всему, военный лагерь. В ряд стояли палатки, тудя-сюда сновали люди в доспехах, изредка можно было уцепиться взглядом за пьющие компании. Некоторые кивали Ярону при пересечении взглядов. Я уже вновь начал выпадать из реальности, когда меня усадили на землю, застланную шкурой какого-то зверя. — Энн, это срочно. Яд Урмудая. — пояснил Ярон миниатюрной девушке, которая суетилась между ранеными, но тут же подбежала ко мне. — Помоги его раздеть. — попросила она, и, когда толстовка была снята, охнула то ли от ужаса, то ли от удивления. — Это очень глубокие царапины. Я сделаю все, что могу, но прогноз не очень хороший. Сбегай-ка до алхимика и попроси вот это. Она начеркала что-то на листе куском угля, и Ярон, кивнув, выбежал из шатра. Целительница рассматривала рану, пока я отчаянно боролся с головокружением. Сознание в такой обстановке терять совершенно не хотелось, хотя, с каждой секундой боли, это нежелание потихоньку уступало место прямо противоположному. Девушка что-то бормотала, оттягивала края царапины, затем коснулась своим лбом моего, чтобы проверить температуру. Сбегала до стола и вернулась с кружкой в руках. — Это снимет жар и немного остудит боль. — поднесла напиток к моим губам, и я, не раздумывая, выпил почти половину. Черт, да это ж бухло… При чем не какое-нибудь, а концентрированное, градусов 50–60. В обычной ситуации я б не стал это глотать, но, вспомнив, что спирт, вообще-то, анестетик, потянулся к кружке опять и допил содержимое. — Вот так, молодец. — похвалила меня целительница. Н-да, девушка мечты прям. И спиртягой напоит, и приласкает после этого… Окей, с этим я поторопился. Когда Ярон принес от алхимика парочку колбочек, и девушка начала обрабатывать мою рану, я вновь почувствовал это прелестное ощущение расплавленного железа под кожей. Она позвала еще нескольких помощников, один из которых держал меня, второй поставил что-то вроде капельницы в правую руку, а третий помогал с обработкой. Кровь из царапин лилась черная, словно смоль, и это было жутко, поэтому я старался туда не смотреть. Через некоторое время мне, все же, удалось вырубиться. Пару раз я приходил в сознание, но буквально на доли секунд, чтобы увидеть большие зеленые глаза целительницы. Наконец, я проснулся окончательно. Вокруг было тихо и темно, лишь несколько свечей горело в дальнем конце шатра. Меня уже переложили на чистые шкуры и укрыли плотным одеялом, а по бокам лежали другие раненые. Некоторые спали, остальные шепотом переговаривались о чем-то. Я осторожно поднялся и обнаружил на себе чужую рубаху, под ней — бинты. Правая рука приобрела здоровый оттенок, но шевелить ею все еще было больно и тяжело. — О, проснулся. Иди к нам. — позвала компания не спящих, и я осторожно двинулся к ним. — Прекрасная битва была, да? Мужчина подмигнул мне и протянул глиняный кувшин с водой. — Спасибо. — во рту было до ужаса сухо, и я не удивился тому, что с первого подхода выпил все до капли. — Как твое имя, солдат? Я Чарли, это — Ник и Джо. — он указал сначала на одного, потом на другого собеседника. Оба кивнули мне, а я даже толком объяснить не мог, что к их армии отношения не имею, и вообще, мне надо найти Люсиль. — Марк. — наконец решил представиться я. — Знавал я одного Марка. Паршивый человек был. — сказал мужчина, названный Ником, и тихо рассмеялся. Остальные вторили ему. — Такое уж имя. — ответил я и пожал плечами, что вызвало вторую порцию смеха. — Да ладно. — вмешался Джо, ехидно поглядывая на соратника. — Ники тоже не самые приятные люди. — Эй… Чарли похлопал Ника по плечу и вновь посмотрел на меня. — Ладно, парень, рассказывай. Что ты, такой молодой, здесь делаешь и как получил свою рану? Я замер, не понимая, как отвечать им. По сути, я вообще не представлял, как здесь принято общаться, поэтому предпочел бы, чтобы меня не замечали. — На самом деле… Мне нужно найти Люсиль. — наконец проговорил я, но трое собеседников уставились на меня, будто я сказал самую глупую в мире вещь. — Иди, проспись, парниш. — ответил мне Чарли. — Святую Люсиль увидеть захотел? Хах. Что еще пожелаешь, ужин с самим Всевышним? А что, простым смертным говорить с Люсиль не положено? Ладно, пойду просплюсь, что мне еще остается? Я кивнул солдатам и уже собирался вернуться в постель, но полог шатра распахнулся и внутрь скользнул высокий человек. — Наконец-то проснулся, идем со мной. — я узнал голос Ярона. Повернулся к нему и только тогда понял, что обращается он ко мне. — Давай, это срочно, потом отдохнешь. Я вышел к нему и окунулся в атмосферу военного лагеря. Было менее многолюдно, чем в прошлый раз. На небе стояла полная луна, лагерь освещался множеством факелов. Ярон улыбнулся мне, и, наконец, мне удалось рассмотреть его лицо. Он был молодым, в отличие от трех моих неудавшихся собеседников. Длинные темные волосы падали на плечи, зеленые глаза смотрели с некой хитрецой, тонкие губы изящно изгибались в улыбке. Словом, он был достаточно красив. Наверно, за ним волочатся практически все девчонки. — Люсиль рассказала, откуда ты. — он подтолкнул меня в спину, чтобы я не тупил и шел с ним. — Но для остальных это — секрет, не вздумай проболтаться. Я осмотрелся, чтобы удостовериться, что все заняты своими делами, и его слов никто не слышал. Теперь, когда мое состояние стабилизировалось, я мог повнимательнее рассмотреть местных обитателей. Обычные мужчины и женщины, ни у кого из них не было огромных крыльев или эльфийских ушей. Будто бы я в действительности попал к ролевикам, и этот вывод был бы логичен, не помни я об огромных белых крыльях и Урмудае. Мысль о нем разбудила боль в раненом плече, и я вновь положил руку на рану. — Все еще болит? — спросил Ярон, и я осознал, что он поглядывал на меня все это время. — На, возьми. Я помню, что это ты должен меня угощать, но я вошел в твое положение, так что… Пей. Я взял предложенную флягу, предусмотрительно открытую для меня, и учуял знакомый запах алкоголя. Они тут всегда так боль останавливают? Я слышал о временах, когда кашель лечили героином, и мне бы не хотелось вливаться в такую медицину. — Что это? Водка? — спросил я, сделав глоток и вернув флягу. — Нет, конечно. — Ярон усмехнулся и отодвинул передо мной полог шатра. Мы куда-то пришли. — Зачем мне давать тебе водку? Это зелье, но на спирте. Не такое действенное, как у Энн, зато его можно дольше хранить и нагревать. Он замолчал на несколько секунд. Я осмотрелся и сделал вывод, что это — какой-то склад или вроде того. Бочки и ящики были составлены друг на друга, однако тут же были и лавки, и шкуры для сна. Видимо, когда армия была в полном составе, места всем не хватало и некоторые обосновались здесь. Я воспользовался лавкой, честно говоря, чувствуя немалую усталость. — Всевышний… — прошептал мой спутник и тихо рассмеялся. — Первые слова, которые я услышал от тебя, были про водку. — Это нормально, просто я из России. — отшутился я, даже не подумав о том, что для Ярона шутка непонятна. Его глаза загорелись интересом, и он сел на колени напротив меня. — Рассказывай! Пока Люсиль не вернула тебя обратно, я хочу узнать как можно больше о другом мире. Я не понял, просьба это или требование. Тем более, мне тоже хотелось знать об этом мире. Но я был не вправе просить об этом: меня лечили, угощали пусть хреновыми, но зельями, теперь вот возятся. Я тяжело выдохнул, раздумывая, с чего бы начать. — У нас нет девушек с ангельскими крыльями. И монстров с миллиардом рук, убивающих с одной царапины. Впрочем, есть ядовитые насекомые, пауки и змеи, которые прекрасно справляются с этой задачей. — Ага, у нас тоже такие есть. У Урмудая, по крайней мере, не вышло бы застать тебя врасплох. — Ярон вновь не к месту улыбнулся, и я вымученно ответил ему тем же, невзирая на наступающую боль в правой руке. Я начал разминать ее пальцами. — Честно говоря, не знаю, о чем здесь можно рассказывать. Мой мир, ожидаемо, скучнее твоего. — О, ну это еще доказать надо. У нас полно скукотищи, пожалуй, тебе повезло в том, что ты не успеешь ее познать. — я не ответил, сосредотачиваясь на попытке сжать руку в кулак. Получалось плохо, будто я на морозе. Ярон, через некоторое время продолжил говорить. — Люсиль нарушила один из строжайших запретов, когда принесла тебя сюда. Надеюсь, она наберется сил и отправит тебя назад до того, как Всевышний прознает. Всевышний — это у них типа бог? Я думаю, Люсиль может спать спокойно, ни один выдуманный мужик в небесах не сможет наказать ее. Но не дело выражать недоверие к верованиям другого человека. — Люсиль, она… Родилась с крыльями или это какая-то магия? — спросил я, после очередных секунд затишья. — Люсиль — Святая, крылья даны ей Всевышним в обмен на веру и службу. — сказал Ярон, будто бы это — какая-то обыденность. — Мне так странно объяснять столь простые вещи, но я попробую. Те, кто исполняет повеления Всевышнего не только волей, но и сердцем, получают шанс стать Святыми. Они несут службу не столько словами, как жрецы, например, но и делами. Именно Люсиль вела нас на эту битву, и вражеский генерал был повержен благодаря ее способностям. — Ярон вздохнул, и продолжил чуть снизив тон. — Все же, много людей здесь погибло. Почему Всевышний дал этому случиться.? Я слушал, стараясь не упустить ни словечка. Но все равно нихрена не понимал. — Кто этот Всевышний? — А, ну… — Ярон тоже затупил, примерно полминуты смотря мне в глаза. — У вас нет, эм… Божества, что оберегает всех и ведет в светлое будущее? — Нет. — твердо ответил я, но тут же понял, что атеизм — лишь одна из сторон сложного вопроса, и решил исправиться. — То есть, некоторые думают, что есть. Они рассказывают различные истории, подтверждающие их веру, но это скорее… Пережитки прошлого. На реальную жизнь эти истории никак не влияют, в отличие от самих людей и тех, кто пользуется их верой во благо себе. — Воу. То есть… Свыше никто не влияет на вашу жизнь? — он, казалось, был обескуражен и очарован. Будто сам того не замечая, Ярон оказался чуть ближе ко мне. — Нет. — Никаких правил, вынуждающих многих замыкаться в себе, никаких наказаний за несоблюдение? И… Никакой помощи в бедах… — он словно на секунду задумался, не поспешил ли радоваться. — Тут все сложнее, Ярон. Люди сами придумывают себе правила, сами следят за их соблюдением. Бывает, что приходится ограничивать нарушителей, отделять от общества, запирать в тюрьмах. Но нет, это делает не что-то свыше, это делают те же люди, но наделенные властью. — У нас есть короли и знать. Но вопросы политики и вопросы морали разделяются. Я даже представить себе не могу мир без Всевышнего и его заповедей. Наверно, это прекрасно, но и тяжело. Я не стал отвечать, ведь, равно ему, не мог представить мир, где бог — реальность. Мы сидели и думали каждый о своем, пока Ярон не встал. — Мне нужно проведать Люсиль. Можешь обосноваться здесь, или же я провожу тебя в лазарет. — Мне здесь будет неплохо. Спасибо, Ярон. Он вновь улыбнулся, но тут же замер, будто забыл что-то важное. — Черт, я так и не спросил. Как тебя зовут? Точно. Я говорил свое имя только трем раненым солдатам. Стало как-то неловко, и я потер переносицу пальцами левой руки. — Марк. Но ты можешь звать меня дебилом из другого мира, я не обижусь. Это, ожидаемо, его рассмешило, и неловкость спала. Я вновь смотрел на его растянутые в улыбке губы. — Только если ты сделаешь что-нибудь дебильное. Отдыхай. Он скрылся за пологом, и я в ту же секунду повалился на мягкую шкуру. Одеяла тут не было, но я не растерялся и закутался в другую шкуру, только сейчас осознавая, что я до дрожи промерз. Мне бы не помешали горячие еда и напитки, но выходить и искать — выше моих сил. Слишком многое на меня свалилось, даже не считая того факта, что существует магический мир, в который меня затащила местная святая военоначальница. Казалось бы — какое потрясение. Но даже это в моем сознании меркло на фоне беспокойства о самой Люсиль. Она нарушила запрет Всевышнего. Если он существует, а это с каждой секундой все больше переставало звучать, как бред, то он узнает. Что же тогда будет с моей спасительницей? Я не хотел становиться источником неприятностей для этой девушки, к которой, сам того не замечая, успел привязаться. Наверное, стресс и ранение на меня так действуют: если бы не она — я был бы уже мертв на той поляне, среди трупов солдат Урмудая. Чем дальше я думал об этом, тем меньше оставалось надежд на сон. Я ворочался, стараясь занять такую позу, при которой правая рука болит меньше всего, в итоге улегся кое-как, по ощущениям, прошел как минимум час. Надеюсь, Люсиль скоро восстановит силы, и я смогу отправиться домой. Но еще больше я надеюсь, что Всевышний не узнает об этом маленьком происшествии…