Тот самый сад

Моя привычка просыпаться, когда кто-то входил в мое пространство, сработала даже в таких стрессовых обстоятельствах. Я спал довольно крепко, не просыпался, не видел снов, но буквально подскочил, когда зеленоглазая целительница Энн бесшумно скользнула в шатер. — Тише. — она примирительно улыбнулась и опустилась на колени передо мной. — Ярон попросил принести тебе завтрак и сменить бинты. Я в первый раз слышу, что у него есть какие-то подчиненные. На самом деле, я считала его малость безответственным. Но, по-видимому, он заботится о тебе, так что все хорошо. Пока она говорила, я обратил внимание на принесенные ею тарелку с порцией какой-то невнятной каши и чашку с напитком, из которой валил пар. Я отпил, с некой опаской, и узнал привкус травяного чая. Это было не совсем то, к чему я привык, но сейчас меня бы даже простая горячая вода устроила. С кашей, оказавшейся вареными злаками без соли, отношения казались напряженнее, но она тоже была горячей, а еще в ней плавали куски мяса, так что я съел ее, пусть и уговаривая себя. Энн терпеливо ждала, пока я поем, а после я поблагодарил ее за заботу и спустил шнуровку на рубашке. Благо, ее можно было не снимать через голову, поэтому я справился одной рукой. Правой до сих пор было тяжело шевелить. Девушка осторожно снимала бинты, и, с каждой секундой, воздух наполнялся запахами травяных мазей и спертой крови. С плеча бинты пришлось сдирать. Энн делала это медленно, и я не выдержал и сделал все сам, все-таки, лучше больнее и быстрее, чем растягивать эту канитель до последнего. Вонь уже стаяла невыносимая, рана выглядела очень плохо, а в голове пронеслось воспоминание об ее получении. — О, выглядит неплохо. — с улыбкой сказала Энн, и я усомнился в ее адекватности, еще раз уставившись взглядом в плечо. — Похоже, нам удалось практически полностью избавиться от яда. Я и не надеялась на такой чистый результат. Я хотел расспросить об этом яде, и самом Урмудае, но лучше не отвлекать девушку от работы. Она была очень увлечена промыванием раны от гноя и еще чего-то, что имело примерно ту же консистенцию, но желто-зеленый оттенок. Мне вновь становилось дурно, но виду я не подавал, наконец, додумавшись переключить внимание на ящики и бочки. Девять первых и пятнадцать вторых. Я сосчитал их и решил поприкидывать, что же в них может быть, пока довольно-таки болезненная процедура не закончилась. Энн принялась перевязывать рану чистыми бинтами. — Вот, помоги мне. — я придержал конец бинта, пока она не закрыла его новым слоем. — Я ошиблась с плохими прогнозами, ты довольно быстро поправляешься. Наш алхимик, наконец, вывел формулу противоядия, так что бояться нечего. Разве что... Ты никогда не сможешь владеть правой рукой, как прежде. Это откровение меня ошарашило. В смысле, не смогу? Я посмотрел на Энн, и она, заметив это, отвела взгляд. — Яд прожег часть нервной системы. Разумеется, рука будет двигаться, но безымянный палец и мизинец — нет. Тебе придется делать упражнения, чтобы сохранить хотя бы такую подвижность. А я и не заметил, что не могу шевелить двумя пальцами. Они тянулись за остальными, когда я сжимал кулак, и я принимал это за слабость, но теперь, когда я сосредоточен именно на них... Они и впрямь бездвижны. В глазах потемнело от осознания произошедшего. — Я... — начала говорить Энн, но запнулась. Она принялась зашнуровывать мою рубашку, а я безучастно наблюдал за этим процессом. — Быть может, магия сможет помочь тебе. Когда разведчики прочешут местность, а похороны наших товарищей по оружию завершатся, спроси Ярона. Он может знать того, кто сможет помочь. Он своему человеку не откажет. Она поднялась и отряхнулась. Затем наклонилась за грязной посудой и ушла, так и не решившись посмотреть на меня вновь. Я пару секунд смотрел на плотно закрывшийся за ней полог шатра, а затем посмотрел на правую ладонь. Последние два пальца расслабленно болтались, а когда я прилагал усилия, чтобы пошевелить ими, — еле заметно дергались. К глазам подступали слезы, и это злило. Не унеси Энн глиняную тарелку — я отправил бы ее в чертовы бочки. Глубокий вдох, выдох. По крайней мере, мне сохранили руку, а то, чую, могли бы ее отхреначить, не будь у них противоядия. — Ну как, все в порядке? — я отвлекся от своей конечности и увидел, как Ярон просунул голову в шатер и смотрит на меня. Я отрицательно покачал головой. — А ты пессимист. Он полностью забрался в шатер, бесцеремонно сел на мою шкуру, по правую руку от меня, и отобрал эту самую правую руку. Я слабо дернул ее обратно, отчего рана вспыхнула жгучей тугой болью, но Ярон не отпустил ее. Сначала провел пальцами по ладони, затем принялся разминать и прощупывать каждый из пальцев, начиная с большого. Дойдя до безымянного, он действовал чуть сильнее. — Чувствуешь что-нибудь? — он посмотрел мне в лицо. От его вчерашней улыбки и следа не осталось, и мне стало не по себе, хотя я обнаружил, что злость и раздражение пропали. — Нет. — тихо ответил я, вновь переводя взгляд на наши руки. Мой безымянный палец выглядел мертвым в сравнении с пальцами Ярона. — Эй, не такая уж это и беда. Его тон приобрел нотки бодрости, и это еще более вывело меня из колеи. Я дернулся, когда он неожиданно приобнял меня и похлопал по левому плечу. — Бля. — на этом мое красноречие закончилось, и я чуть отстранился от него. Ярон рассмеялся. — Я знаю, что поможет тебе развеяться. Идем. Он поднялся и протянул мне руку. Я предпочел встать сам, хоть и поблагодарил за предложенную помощь. — Снова дашь мне выпить чего спиртного? — уточнил я, выходя из шатра первым. — Не, у меня здесь нет водки. Да и вообще, тебе не бухать, а восстанавливаться надо. Вот как он предложил мне «восстанавливаться». Привел меня на свободную местность и кинул мне длинную палку, которую я, вынужденный левша, поймал лишь чудом. Это орудие было длиннее моего роста и тяжелее обычной деревяшки. — Это что, боевой посох? Из тех, что с металлом внутри? — уточнил я, надеясь на свою неправоту. Ярон взял точно такую же и пафосно раскрутил ее. Обеими руками. Че за издевательство над инвалидами? — Да, для тренировок тех, кто вследствие ранений теряет форму. Я не стану сильно наседать! Сказав это, он махнул в мою сторону, и я еле успел отбить удар. За ним последовал второй, и я пропустил его. Мне прилетело боевым посохом по здоровому плечу, я шикнул от боли. Черт возьми, я таким только в детстве занимался, о чем этот придурок думает? Я использовал правую руку, как перекладину, чтобы перехватить посох по-удобнее и атаковать в ответ. Ярон играючи отражал удары и так же играючи отвечал своими, мне же пришлось использовать все свои силы, чтобы не проиграть всухую. Тем не менее, он раззадорил меня: я забыл о боли, о начинающих ныть мышцах, и сосредоточился на том, чтобы нанести ему хоть один удар. Тогда это победа. Как бы, вроде бы цель-то проста, но у меня минут десять ничего не получалось. Началась тяжелая отдышка, а мой соперник даже на процент не утомился, нанеся мне ударов пятнадцать—двадцать. Вот же... Надо сделать ему подсечку, он совсем перестал защищать ноги. У него был красивый стиль, он отбивался танцуючи, больше красуясь, нежели что-то еще. Мне нравилось. Нравилось, как это выглядело, но более всего нравилось, что он перестал воспринимать меня всерьез. Я подстерег момент, когда ноги его были близко друг к другу, зацепил их посохом и резко дернул. Ярон повалился на спину, а я ткнул другим концом посоха ему в шею, знаменуя свою победу. Ярон рассмеялся. — Ладно-ладно, признаю, ты оказался неожиданно хорош. Я даже и не... — он замер, уставившись в дальний конец посоха. Я, решив, что это уловка, ткнул ему в шею сильнее. — Как ты его согнул? Он отмахнулся от моего оружия и вскочил на ноги. Я, наконец, перевел взгляд и тут же выронил посох из уставшей левой руки. На конце, вместо прямой палки, был крюк. Разумеется, как бы еще мне удалось сделать подсечку? Но... Действительно, как он согнулся? — У тебя, все-таки, есть магические способности, да? — Ярон опять приобнял меня, а я даже отстраняться не стал — настолько вот охренел. — Нет. Разумеется, нет. Может, это ты мне палку погнул. Скорее у него есть магия, чем у меня. Он же из магического мира, в конце концов. — А. — он отмахнулся. — Никогда такого таланта не было. А даже если бы и проявился сейчас, то я не смог бы сделать такого. — пнул посох носком сапога. — Чтобы хоть чуть-чуть управлять материей, нужно много тренироваться. — Тогда это точно не я. У меня в мире нет магии, помнишь? Ярон смотрел за мою спину, улыбнулся, и я развернулся, увидев идущих мимо солдат. — Он про Тальмэрин. — сказал он им, и они пожали плечами, скрываясь в шатре. — Ладно, значит сам Всевышний пожелал твоей победы. Идем, я все-таки угощу тебя чем-нибудь, заслужил. — Пусть это будет чай... Мы не успели и нескольких шагов сделать. К нам приблизилась знакомая мне девушка. За ее спиной сложены два белых крыла, под большими голубыми глазами пролегли глубокие тени. Люсиль выглядела изможденной и улыбалась очень грустной улыбкой. Светло-розовые волосы были собраны кое-как, и даже в прическе растрепались во все стороны. Я не знал, что сказать ей, и замер, взяв левой ладонью недвижимые пальцы правой. — Я рада, что ты оправился. — Ты что тут делаешь? Тебе следует отдыхать. — слова Ярона звучали резко, и я не понял, откуда во мне желание вступиться за Люсиль. Но ей этого не требовалось: она лишь улыбнулась шире. — Хотела проведать вас и объяснить молодому человеку, почему не смогу отправить его домой сию же секунду. Ярон, ты позволишь мне? Какой же мягкий был у нее голос. Ярон состроил недовольное выражение лица. — Нет уж, сам справлюсь. Иди, поешь и ложись спать. Бесишь. Давай-давай! — он довольно бережно подтолкнул ее в спину под крылом, и она, тихо рассмеявшись, послушалась и пошла, кивнув мне на прощание. — Люсиль всю ночь помогала искать и собирать тела павших. Церемония прощания с ними только что закончилась. Она решила, что лучше тебе понаблюдаться у Энн, поэтому пренебрегла отдыхом, чтобы принять участие. И, как только окрепнет, переправит тебя. Ярон говорил по дороге в очередной шатер. Он был чуть больше остальных, и служил местным солдатам таверной. Свободных столов не было, но, как только одна из групп заприметила нас, то начала махать и звать за свой стол. — Не, Трем, спасибо за приглашение, но мы возьмем выпивку и пойдем на свежий воздух. — сказал Ярон сначала им, а потом обратился к девушке, снующей с выпивкой между столами. — Две большие медовухи. И свежий хлеб на закуску. Мы сели в конце лагеря, прислонившись спинами к огромному дереву. Наконец, поблизости никого не было, и можно было спокойно продолжить разговор. — Ты не был на церемонии прощания? Ярон молчал пару секунд, словно подбирая слова. — Я, конечно, должен был там быть. И я пришел на начало, потому что это было важно для Люсиль. Но мне не с кем было прощаться, все мои друзья не участвовали в битве. Из близких здесь только, собственно, Люсиль и есть. — Вы встречаетесь? — не стоило мне задавать таких личных вопросов, но этот смутил Ярона куда меньше первого. Он только засмеялся, тут же подавившись куском хлеба. — С Люсиль? О чем ты вообще? Она же Святая, ей нельзя иметь мужа. Скажешь тоже... Она — мой близкий друг. Я не хотел продолжать расспросы, хоть и не считал невозможность выходить замуж основательной причиной для отсутствия отношений. Судя по их короткому диалогу, эти двое были друг другу ближе, чем кто-либо здесь. И они уж явно внушают всем авторитет. Люсиль — так точно, да и к Ярону отношение особое. Из-за дружбы с ней, быть может. — Надо же. — протянул он. — Только второй день здесь, и уже интересуешься моей личной жизнью. Мораль тебе не свойственна? Ах, точно, мир без Всевышнего. Он сделал несколько глотков подряд. Я осознал, что так и не притронулся к своей выпивке. Посмотрел на густую жидкость медового цвета и осознал, что это — не та самая «медовуха», которую я пил ранее. Она не была такой густой, от нее не пахло сладостью, и она была многим темнее. Я сделал маленький глоток, придержав теплый напиток на языке, чтобы хорошенько распробовать. — Значит ли это, что ты не воспримешь меня чересчур развратным за такие же расспросы? — Что? — мне потребовалась пара секунд, чтобы отвлечься с медовухи на Ярона. Он смотрел на меня со смесью любопытства и удивления, и, вопреки желанию, меня это умилило. Я не сдержал улыбки. — У вас тут задавать вопросы «развратно»? Расслабься, полагаю, я должен тебе парочку ответов, так что не сдерживайся. Он довольно промычал, а лицо его озарилось такой улыбочкой, что я на мгновение пожалел о своих словах. Я приник губами к деревянной кружке и сделал несколько маленьких глотков, пока он думал. — У тебя есть невеста? — Невеста? Серьезно? Мне шестнадцать, настолько рано задумываться о создании семьи — безответственно. — Задумываться о создании семьи — безответственно... — повторил он, словно пытаясь найти логику в моих словах. Ну да, если вырвать из контекста — звучит не очень. Я вздохнул и решил, что лучше просто напиться, когда я еще попробую такой вот напиток? — Ну, тогда во сколько она у тебя будет? Если ты вернешься, конечно. В смысле «если»? Это такой пессимизм или оптимизм? — Это зависит от того, встречу ли я подходящую девушку. — теперь я конкретно залип, понимая, что я абсолютно не понимаю, как это объяснить. — Слушай, я не очень люблю людей, понимаешь? У меня, в принципе, нет глубоких социальных связей, и я не хочу терпеть рядом с собой кого-либо. И чтобы терпели меня — тоже не хочу. Но я еще не встречал того, с кем было бы взаимное отсутствие раздражения. Поэтому, если честно и кратко отвечать на твой вопрос... Ни во сколько. Почему мне кажется, что этот ответ его разочарует? Ярон все еще не сводил с меня глаз, но теперь я не мог понять его эмоций. Не мог понять, удовлетворил ли его мой ответ. И никаких слов от него тоже не последовало. Я сжал кружку в обеих ладонях, в попытке унять неловкость, но не вышло, поэтому я снова начал говорить первое, что приходит на ум. — Ты спрашиваешь о невесте, ну, то есть, о будущей жене. О человеке, с которым, по-хорошему, нужно прожить всю жизнь. Да у меня даже девушки никогда не было, или, если уж на то пошло, парня, и я... — Стоп, что? — перебил он меня, и теперь я видел в его глазах такое недоумение, что неловкость вспыхнула в тысячу раз сильнее. — Что? — осторожно переспросил я и отполз на пару сантиметров подальше. Мне показалось, он готов на меня кинуться. — Ты же сам парень. — уверенно ответил он, хотя не настолько уверенно, как бы мне хотелось. — Вроде, с утра был, а что? Он вновь оторопел, я вновь отсел чуть дальше, на самом деле, желая просто уйти от этого разговора, он начинает становиться странным. — Ты, ну то есть... Ну... — он несколько раз прошелся по мне взглядом сверху-вниз, а я еле удержался от того, чтобы не ударить его кружкой по голове за такое пугающее поведение. — Только что упомянул парня в контексте разговора о невесте. Я что-то не так понял, да? Он тоже отполз, а я нашел в себе силы рассмеяться и упасть лбом в ладонь. — Извини, тут так не принято, да? Не переживай, я не засматриваюсь на мужчин. Да и на женщин тоже. Если ты сейчас собираешься сжечь меня на костре за подобные фразочки, то помни, что меня скоро здесь не будет, и побереги дрова. На самом деле, мне сейчас было страшно вновь взглянуть на Ярона. Я как-то подзабыл о гомофобии, хорошее у меня было окружение. А в средневековье, наверное, к такому отношение вообще жесткое. Возможно, я потерял единственного человека, который общался со мной дружелюбно. Он молчал. На секунду мне даже показалось, что он свалил от меня на стелсе, но нет. Ярон продолжал сидеть рядом и тупить в меня. Пришлось через тревожность устанавливать зрительный контакт. — Ярон. — тихо позвал я и, поднеся ладонь к его лицу, медленно повел из стороны в сторону. Он чуть-чуть очнулся и проследил за ней глазами. — Я тебя сломал, да? — Да, э, то есть, нет. — он встряхнулся и допил свою порцию медовухи. У меня же осталось больше половины. — Я просто сейчас такую вещь осознал... Черт, это же гениально. — Ты не знал, да? Что так можно? — Я мало по жизни думаю. — он вновь заулыбался и пожал плечами. — А если серьезно. Ты не подумай, я удивился не отношениям между мужчинами, я удивился, что ты в принципе говоришь об отношениях вне брака. У нас... В нашей морали с этим все очень строго. Тем, кого это не устраивает, приходится бросать родных и близких, идти жить ближе к границам королевства. А то и вовсе на вольные земли. Это... Небезопасно. А еще там всюду ходят эльфы, они имеют право там спокойно перемещаться. Словом, если тебя поймали за поцелуем с девчонкой, то вжух. — Ярон изобразил это «вжух» жестом. — И домой ты уже не вернешься. Не захочешь. Тебя попросту заклюют. Я таким образом потерял хорошего друга. Для меня сложно осознавать, что существует прелестный мир без вот этих вот мерзких запретов. Вот оно, стало быть, как? При встрече я решил, что за Яроном бегают девчонки, теперь же понимал, что ошибся. Бегали бы, живи он в моем мире. Здесь, ну, так вообще не делают. А зря, ему бы пошло. Он харизматичный, добрый и веселый, возможно, ему не хватает подобного внимания, да вот только кто осмелится его дать, при всем желании? Никто не хочет отправиться в ссылку из дома за такую мелочь. Я рассказывал о своей жизни, родителях, школе. Словом, о деталях, которые имеют малое значение. Ярону было интересно, он даже высидел этот рассказ без медовухи, пока я неторопливо допивал свою. Затем, он вновь потащил меня делать физические упражнения, но сражаться на посохах я, в этот раз, отказался. Не думаю, что дважды этот трюк с крюком проканает, а больше никаких надежд на победу у меня не было. Вместо этого я попросил пострелять из лука. Да, правая рука все еще была почти бесполезна, однако я все равно хотел попробовать. Луки — мое любимое оружие в играх, поэтому я не хочу упустить шанс подержать его в руках. Ярон показал мне, как правильно натягивать лук, как стоять, как целиться, как держать стрелу... Словом, надо было следить за тысячей вещей одновременно. Разнывшееся плечо только прибавляло сложности. Первая стрела полетела тупо в землю под звонкий смех Ярона. Вторая приземлилась в тридцати сантиметрах от нее. Раньше бы это остановило меня от повторных попыток: не умею я бороться со сложностями, но сейчас либо лук, либо посох, поэтому я взял третью стрелу. Хорошенько натянул. Прицелился. Затаил дыхание. Она просвистела мимо мишени и скрылась в кустах. Ярон признался, что у него долго были сложности в этом деле и извинился за то, что смеялся, но я на это и не обижался. Мы начали стрелять по очереди, и каждый свой выстрел он комментировал, подмечая все новые и новые детали, которые могли бы мне помочь засадить стрелу в мишень. В конце концов, я сделал штук пять более-менее удачных выстрелов и попросил перерыв. Бинты на плече порозовели, и Ярон начал брюзжать о том, что я не сказал ему о боли раньше. Потащил меня в лазарет, где пришлось перетерпеть повторную обработку царапин. Вечерело. Ярон, то ли по своей прихоти, то ли по просьбе Люсиль не оставлял меня одного. Мы не занимались ничем полезным, но никто от нас ничего и не требовал. Ярон упомянул, что так проходит вся его жизнь. И, когда мы сидели за столом перед «таверной», и Ярон припоминал мне раскрывшуюся рану, к нам подошла спокойная черноволосая женщина. Ее голова была опущена, и она даже не взглянула на нас. Поклонилась, сложив руки вместе. — Раба Его Святая Люсиль просит вас навестить ее. — Благодарю. — ответил ей Ярон и жестом повелел встать. Женщина развернулась и ушла, мы пошли в ту же сторону, и я не понял, откуда во мне взялось раздражение. — Ярон. Это кто? — Жрица, одна из служительниц Люсиль. У нее их целых три, верховный жрец настоял. Я, конечно, слышал о выражении «раба божья», но оно всю жизнь меня напрягало. Сейчас же, по отношении к Люсиль, оно напрягло меня вдвойне. Словом, меня было довольно легко выбесить, и теперь я прикидывал, что же будет, если я пну камнем в жрицу. Должно быть, Ярон не оценит. Я оставил эту затею. В шатре Люсиль пахло теплым воском и свежими цветами. Вместо шкур у нее была кровать, помимо нее — стол с двумя лавками, два больших сундука, и много-много горящих свечей. — Поужинайте со мной, а затем я совершу ритуал перехода. Она выглядела отдохнувшей, но улыбка до сих пор была какая-то грустная. — Ты хорошо себя чувствуешь? — спросил Ярон, садясь за стол и накладывая себе в пустую тарелку еды. Люсиль подошла и начала разливать по бокалам содержимое глиняного кувшина. — Я выспалась, меня никто не тревожил. Проходи, присаживайся. — она подозвала меня жестом. — Прости, что пришлось затащить тебя сюда. И оставить на попечение Ярона. Я надеюсь, тебя это не очень шокировало. — И что бы это могло значить... — пробурчал Ярон, тут же откусывая от большого окорока. Я окинул взглядом тарелки с едой и осознал, что Люсиль питается лучше, чем остальные. Что ж, сейчас мне это на руку, опять ту кашу я есть не хочу. — Это было... Прикольно. — я перечитал и пересмотрел слишком много всякого про попаданцев, чтобы быть шокированным. Удивленным — да, возможно, я запомню этот опыт навсегда. Но к этой минуте я уже более-менее адаптировался и принял происходящее. — Не считая моего ранения и особого подхода Ярона к восстановлению, конечно. Люсиль строго посмотрела на Ярона, а я принялся за еду. В бокале оказалось красное вино. — Что ты опять натворил? — Да ничего страшного, Люс. Все, как доктор прописал. — Ярон искренне недоумевал, поэтому вновь пришлось разговаривать. — Твой этот поединок на посохах... — А, тот самый, где ты уложил меня на лопатки магией? — перехватил инициативу он. — Физические нагрузки способствуют скорому восстановлению, и не жалуйся Люсиль, она, конечно, сердобольная, но сама научила меня этому. Люсиль ждала, пока мы замолчим, и, как только дождалась, спросила: — Расскажите подробнее про этот поединок. Тебе удалось победить Ярона? Как-то обидно, что это ее удивляет. Понимаю, я ниже и тоньше, у меня одна рабочая рука, и то не та, которой я привык пользоваться, но все-таки... А, ладно. — Это было сложно, но я как-то справился. — Я поддавался. — встрял Ярон. — А еще его посох играет нечестно, он согнулся, чтобы сделать мне подсечку. Кажется, ты притащила к нам нераскрытый магический талант. Он быстро глянул на меня и вернулся к трапезе. Я не стал спорить с ним, только тяжело вздохнул. — Я не могла. Я говорила тебе, Ярон, что тот мир лишен всякого магического источника, так что все, что я принесу оттуда, будет именно тем, чем кажется. Думаю, кто-нибудь из наблюдателей решил провернуть глупую шутку. Ага, именно в ту секунду, как я собрался сделать подсечку. Нет, все не может быть настолько прозаично. Разве что здесь есть телепаты. Я хорошенько наелся и отогрелся. Только за ужином я понял, что рубаха, которую мне одолжили, совсем не грела, и все это время мне было довольно прохладно. Люсиль и Ярон еще немного поболтали о прошедшей битве и возвращении назад. Уже большая часть отряда, вместе с ранеными, отправилась к городу, а через пару дней останутся лишь назначенные на охрану бойцы. Впрочем, теперь эта информация для меня не имела значения. После ужина меня повели к тому месту, где мы с Люсиль очутились, и она дала мне немного времени попрощаться с Яроном. — Веришь-нет, но мне очень хочется отправиться с тобой. Твой мир кажется мне... Чуточку приятнее, чем этот. — он говорил это приблизившись и почти шепотом, но Люсиль услышала. — Ты же понимаешь, что мне будет запрещено вернуть тебя обратно? — Ой. Тебе и его сюда протаскивать было запрещено. Словом, Марк, Я рад с тобой познакомиться, хоть это и было недолго, и... Громкий рев прокатился над сумеречным лесом. Мы посмотрели в ту сторону, и пару секунд все было спокойно, но потом рев повторился с удвоенной силой. Из-за верхушек деревьев показалось летающее чудище. — Он может напасть на деревню неподалеку... — с ужасом сказала Люсиль и достала меч. Ярон, вторя ей, достал свой клинок: более тонкий и короткий. — Я попробую отвлечь его от остальных, а ты ударишь сверху. — сказал он и побежал к чудищу, громко свистнув. А затем начал материть его. Люсиль распахнула крылья и подпрыгнула, чтобы взлететь. Я чувствовал себя лишним и бесполезным, побежал до Ярона, но тут его схватили в огромную когтистую лапу и подняли в воздух. Какого..? Люсиль крикнула его имя и полетела на выручку, но чудище летало быстрее, и уже достигло лесной чащи. И... Я надеюсь, мне показалось. Оно его выронило. Солдаты уже сгруппировались и стреляли из лука, из-за чего в лесу стоял дождь из стрел. — Я найду его! — крикнул я Люсиль, и побежал в ту сторону. Я все равно ничего бы не смог более сделать. Вечер стоял поздний, так что дорогу было видно едва-едва. Я чудом не падал на кочках и ямках, кустарники и ветки деревьев били по рукам и лицу. Через пару минут пришлось остановиться и отдышаться, а еще подумать. Точного направления я не знал, да и расстояния тоже. Я мог с легкостью пробежать мимо Ярона. Как выяснилось, у меня плохо получается искать что-то в лесу. — Ярон! Ответа не последовало. Куда же идти..? Я пошел прямо, но уже медленнее, вглядываясь в полутьму и пытаясь найти его черный плащ. Продираясь сквозь ветки я только и думал о том, куда же тварь его скинула, и найду ли я его вообще. Рев чудовища не стихал, и, быть может, из-за него мы с Яроном не слышим друг друга. Наконец, влекомый чистой интуицией, я свернул немного вправо и пробежал метров сто пятьдесят, прежде, чем наткнуться на парня. Не надо быть доктором, чтобы понять, что нога его сломана. — Эй, Ярон. — я похлопал его по щеке, и он встрепенулся, тут же пошарив по карманам и достав флягу с зельем. Сделал несколько больших глотков. — Черт, тварь скинула меня метров с десяти, не меньше... Спина болит. — Встать можешь? — я протянул ему руку, и он ухватился за нее. Пришлось чуть попятиться назад, чтобы поднять его. Приняв устойчивое положение, Ярон кивнул мне и попытался сделать шаг, но, когда перенес вес на сломанную ногу, ожидаемо, начал падать на землю. Я успел подхватить его. Он... Действительно не заметил? — Ярон. У тебя кость сломана. Смотри. Он послушался и перевел взгляд вниз, на неестественно-согнутую голень. Присвистнул. Опираясь на меня, опустошил флягу до конца. — Че стоишь. Вправляй. Я опешил и не дал ему отстраниться от себя. — Ты придурок? Я не умею. Пошли как-нибудь до лагеря. Со стороны лагеря раздался необнадеживающий рев. Я собрался с мыслями и, приобняв Ярона покрепче, пошел в его направлении. — Эти бесполезные пришельцы из других миров... Действительно, зачем уметь вправлять кости? — Ты че там бурчишь? — Про тебя, недотепу. Черт, сам бы вправил, но неудобно же. — Да признай, что сам не умеешь. — Да че тут сложного? Тянешь, крутишь, отпускаешь. — Не думаю, что оно вот так происходит. — Да иди ты. Как ни странно, перепалка придавала сил. Ярон, опираясь на меня, ковылял на одной ноге, и мне бы хотелось взять его на спину, как он брал меня, но он был выше, шире, и, предположительно, намного тяжелее, поэтому рисковать я не стал. Мы шли достаточно долго, помимо рева монстра стали различимы звуки боя, крики солдат. — Мы уже близко. — Слава Всевышнему. Последнее слово заглушил рык. При чем, не где-то вдалеке, а почти над нами. Тварь опять летела в сторону леса и, завидев нас, устремилась вниз. Ярон отреагировал быстро: выхватил кинжал и полосонул по приблизившейся лапе. Монстр взвыл и набрал высоту, но улетать не стремился. — Он на нас охоту затеял? — спросил Ярон и недовольно прорычал. Он все еще не мог стоять на обеих ногах. Тварь, оправившись, сделала крюк и вновь приближалась к нам. А я сегодня мастер гениальных идей, поэтому резко сдернул с Ярона его плащ, повалил самого Ярона на землю, упал сверху, и накрыл нас. Пришлось подогнуть ноги, чтобы полностью скрыться под черной кожей, и Ярона уложить следом. Он вцепился мне в спину ногтями и прошипел: — Ты че, конченный? Думаешь, нас так типа не видно? — Я не знаю. Тихо. Я прислушался. Взмахи крыльев стремительно приближались, чудовище рыкнуло и я почувствовал напряжение Ярона телом. Сейчас, в тесном пространстве, я почувствовал, как же воняет целебными травами из-под моих бинтов. Но, помимо этого, пахло еще чем-то. Разбираться не очень хотелось, было страшно. И невольно я начал уповать на то, чтобы это сработало, чтобы монстр пролетел мимо или, хотя бы, не навредил Ярону. — Кажется... — уже не шепотом сказал Ярон, и я понял, что внешние шумы будто стихли, оставив нас в покое. — Он улетел. Слезь с меня, дышать тяжело. Я тут же вскочил, плащ сполз по моим плечам на землю. Звуки боя вернулись, чудище, как и прежде, ревело со стороны лагеря. Я помог Ярону подняться, а он накинул на меня свой плащ и улыбнулся, прежде, чем мы продолжили путь. По дороге до лагеря мы не произнесли ни слова. Военный лагерь встретил нас хаосом. Люди сновали туда-сюда в борьбе, чудище не отставало, маневрируя в воздухе, опускаясь, поднимаясь, атакуя огромными крыльями, лапами и зубами. На открытом пространстве деревья ему не мешали, так что нас удивила его невиданная ранее скорость. Я поспешил увести Ярона к Энн, а сам направился к месту, где сегодня тренировался в стрельбе. Естественно, свободных стрел не было, но лук я схватил и поспешил к кому-нибудь, кто может подсказать, где здесь запасы стрел. — Под тентом свалены вещи павших эльфов. Может, найдешь чего. — посоветовал один из солдат, и я ринулся под тент. Действительно, удалось найти колчан, наполнить его разбросанными тут и там стрелами. Они были странные, будто не совсем для людского лука, но времени было немного, поэтому я перекинул колчан с тем, что есть, через голову, и подобрался поближе к битве. Люсиль неплохо справлялась с ним в воздухе, но кожа твари была толстой, а сама тварь — больше человека раз в десять. Я начал торопливо стрелять, пока половина колчана не опустела. Не уверен, что хоть раз попал, но победа была близка. Чудищу подбили крыло, ему пришлось опуститься на землю, что лишило его маневренности. Спустя пару минут битвы Люсиль снесла ему голову, и тело опало. Народ восторженно крикнул, знаменуя победу, Люсиль, тяжело дыша после схватки, подошла ко мне. — Ярон в порядке? — В лазарете. — ответил я. — Иди, проведай его. Мне нужно посчитать, сколько людей пало в этой битве, и оказать первую помощь. Я кивнул и отдал ей оружие. Энн уже не крутилась около Ярона, и я присел рядом с ним. — Вот это женщина, не то, что некоторые. Кость вправила, зелье дала. — он пошевелил носком ранее сломанной ноги. — Как там бой? — Дракон повержен. — я улыбнулся, и он улыбнулся следом. — Благодаря Вам. Это повредило его крыло. — строгий женский голос раздался позади меня, и я резко обернулся. Служительница Люсиль держала стрелу, окропленную фиолетовой кровью. Ту самую стрелу, которыми стрелял я. — Рабу Его, Святую Люсиль вызвал к себе сам Всевышний. Она отправилась к нему немедленно. Тон ее не предвещал ничего хорошего. Судя по выражению лица Ярона, он был того же мнения. — Благодарю за новость. Ты можешь идти. — сказал он. Напряжение в обстановке становилось ощутимым, я был не в силах сглотнуть слюну. — Я останусь здесь, мне нужно приглядывать за вами. Ярон сжал мое запястье незаметно от ее глаз. Ни к чему хорошему это не ведет.