Тот самый сад

Кажется, просьба Кальрада более смутила Элеонор, чем меня. Она раскраснелась, ковыряя вилочкой торт, и смотрела на меня только исподтишка. Я ничего не отвечал, хотя сказать мог многое. Но, вначале, хотелось все-таки получить объяснение причин и выгод. А еще узнать мнение самой Элеонор. Рассказать о своем отношении к бракам по расчету всегда успеется. — Элеонор — чудная девушка. — не получив от меня реакции, Кальрад начал говорить сам. — Она достаточно умна, чтобы помочь тебе с развитием способностей и экспериментами. Молчалива и скромна, поэтому не будет излишне докучать. Ее образование позволит ей поддерживать любые темы, если ты захочешь поговорить. Вдобавок, я отдам вам несколько своих домов, что позволит не стесняться в перемещениях, и часть своего состояния, чтобы ты не сильно волновался о финансах хотя бы несколько лет. Люсиль и Ярон смогут пребывать здесь сколь угодно, чтобы церковь не нашла их. Как видишь, в сравнении с моим предложением, от тебя требуется сущая безделица. — Безделица? Я уже все. Мне с самого начала здесь не нравилось, теперь же я понял, что ты — конченный. Обречь человека на брак с тем, кого он не любит? — Ярон вспылил, достаточно сильно. В первый раз я видел его таким. Даже нежное прикосновение Люсиль его не утихомирило. — Я понимаю, что чаще всего так и делается, но еще понимаю, что это — неправильно. И Марк, и твоя дочь будут несчастны. — Сядь, Приближенный Ярон. — повелел Кальрад, но Ярон остался стоять. Интересно, как это в Кальрада еще кружки не полетели... — Во-первых, не тебе рассуждать о счастье моей дочери. Ты не знаешь, что для нее счастье. Во-вторых, не тебе рассуждать о счастье Марка. Он здесь одинок, у него ни дома, ни семьи. Я предлагаю и то, и другое. Неплохо для начала, так ведь? — А вот и нет. Вообще-то, я искал Люсиль, чтобы она перенесла меня домой. И, раз уж мы встретились, полагаю, она сможет это сделать. С каждым словом нарастала тревога, будто что-то здесь было не так. В глазах Люсиль я увидел гнетущую тоску, она вновь обняла себя и чуть отвернулась, словно не в силах смотреть мне в глаза. — Я больше не смогу, Марк. Прости. С тех пор, как я покинула лагерь, мои способности... Просто пропали. Услышанное меня словно парализовало. Я и так порядком задержался здесь, наверное, родители уже начали поисковую операцию. Возможно, даже нашли труп Урмудая, если о нем не позаботились. От мысли, как же волнуется мама, поплохело сильнее. Ранее я старался об этом не думать, теперь же отложенные переживания накатили, словно морские волны. Я поднялся со стула, хотя ног не чувствовал, и пошел прочь из столовой. Никто не направился за мной, лишь на секунду показалось, что Ярон дернулся в мою сторону. Так было даже лучше: мне нужно было посидеть одному, хотя бы немного. Первая открытая дверь оказалась маленькой гостиной с пустующим камином и мягким диваном, и я лег на него, не понимая, что же делать дальше. Около часа прошло, прежде, чем Ярон меня отыскал. — Тут, вроде как, Кальрад уже все решил. — он сел около моих бедер и говорил не настолько раздраженным тоном, как во время чаепития. Видимо, где-то остыл. — Так что он просит тебя поговорить с Элеонор наедине. Она в библиотеке. — он замер, и только я собрался спросить, все ли в порядке, тут же заговорил вновь: — Прости. Я не знал, что Люсиль не сможет вернуть тебя домой. Если бы знал — сказал бы сразу. Я сел и положил руку ему на плечо. — Я понимаю. Не волнуйся об этом. — Если честно... Я рад, что ты остаешься. Я спросил Кальрада о твоей руке, он сказал, что знает несколько целительных ритуалов, один из них должен помочь. Так что, сходи к нему тоже. И... Марк. — М? — Элеонор мне не нравится. Я усмехнулся, вставая с дивана и потягиваясь. — Это еще почему? Недостаточно молчалива или образована? — Нет. Ты не заметил? Она — эним. Я повернулся к Ярону, недоуменно взглянув на него. Это слово я здесь слышал впервые. — Кто? — У вас что, их нет? — Ярон тоже немного удивился, и тут же принялся объяснять. — Ну, это люди. С какими-то животными чертами. У кого-то уши, у других — рога или... хвосты. Это не спроста все. А расплата за грехи. Всевышний дал им облик животных, чтобы показать, что обращаться с ними стоит соответственно. — Ага. А у Элеонор что? — Уши. Мышиные. — прошептал Ярон так заговорщически, будто это должно иметь какое-то сакральное значение. Я не выдержал и тихо рассмеялся. — Ты же помнишь, что Всевышний — человек, и делает такие же ошибки, как остальные? В чем можно согрешить, чтобы получить мышиные уши? Грызть провода? — Что грызть? — Ну, провода — это... — я задумался о том, что разговор идет куда-то не туда. — Ладно, я тебе на досуге объясню. Вообще-то, мне теперь даже интересно взглянуть на эти «уши. Мышиные». — я передразнил его интонации, и он смешно поморщил нос в знак возмущения. — Не относись к этому так несерьезно. Большинство энимов — и впрямь коварны, лживы или похотливы, так что рядом с ними лучше не расслабляться. Я на секунду представил похотливую Элеонор, и мне опять стало смешно. Кажется, это похоже на нервный срыв. — Ярон. Я буду осторожен и не дам совратить себя похотливой мышке. Тут мы рассмеялись уже вместе. Мне удалось успокоить хотя бы его, и это была маленькая победа. Служительница, по первой же моей просьбе, повела меня в библиотеку. И, как только дверь за мной закрылась, я оказался в полной тишине, в комнате, наполненной запахом старого пергамента. Стеллажи с книгами уходили под потолок, большинство свечей не горело, поэтому царил полумрак. Элеонор, по-видимому, находилась где-то в глубине, поэтому я направился ее искать. Она сидела за столом: маленькая, особенно на фоне той стопки книг, что стояла по ее левую руку. Огонек, которым горела свеча перед ней, был намного ярче обычного, словно магический. Я тихо подошел к ней, но она проигнорировала это, поэтому пришлось первым завязывать диалог. — Что читаешь? Она вскрикнула и упала бы со стула, не схвати я ее за предплечье. Ясно. Не проигнорировала, а не заметила. Чем-то ее реакция напомнила мне яроновскую, когда Кальрад неожиданно ударил ладонью по столу. Элеонор чуть дернулась от меня и тихо извинилась. Я улыбнулся в знак того, что все нормально, и кивнул на книгу. — Настолько интересно, что не слышишь, как к тебе люди подходят? — Д-да. Но это так, глупости. Просто книга, не про магию. — она будто стеснялась того, что читала. Я сел за соседний стул, внимательно рассматривая ее. Под пышными волосами вполне себе могли оказаться ушки. — Почему глупости? — Ну как... Она не принесет мне пользы. — Это Кальрад так сказал? — она кивнула в ответ. — Ну, если тебе нравится, значит, какая-то польза есть? Элеонор ничего не ответила, а я глубоко вздохнул. Сложно начинать говорить с людьми после общения с Яроном, который тему найдет, сам же ее поддержит и сам же дойдет до вывода. Вот так резко начать разговор об ушах представлялось мне несколько неэтичным, хотя хотелось до жути. Поэтому я вновь уставился на книгу, в попытке выдумать, что же сказать. — Это про любовь колдуньи и священника. — внезапно сказала Элеонор. — Что? — аж дыхание от удивления перехватило. То вообще нет историй о любви, то внезапно вот она, так еще и на такую скользкую тему. Элеонор опустила взгляд к страницам. — Подруга отца написала для меня. А еще у меня есть несколько книг, написанных энимами. Тоже про любовь. Хочешь взглянуть? Я кивнул, и она резво убежала за стеллаж. Я медленно пошел за ней, и не зря — Элеонор чуть не упала с вертикальной лестницы с четырьмя книгами в руках. Я придержал ее, и, оказавшись на полу, она вновь тихо извинилась. — Вот. Они не очень хорошо написаны, но я люблю их за сюжет. — Спасибо. — я принял книги из ее рук, и мы вернулись к столу. — Ты любишь читать про любовь? Она кивнула, тут же прикусив сгиб пальца. Она не могла выбрать, куда пристроить взгляд, а на меня смотреть явно стеснялась. — Таких книг по-настоящему мало. Отец говорит, что они в принципе не нужны, но все равно заказывает их для меня в подарок. — А ты бы не хотела написать свою? Она резко взглянула на меня, но вновь ненадолго. — Я пишу иногда. Так, нелепицы. Но отцу не очень нравится, когда я попусту трачу время, так что... Мне захотелось взять ее в жены ради того, чтобы Кальрад не отнимал ее право на хобби. Разумеется, это не лучший повод жениться, и я улыбнулся про себя от таких мыслей. — Там, откуда я родом, большинство книг про любовь. — она удивленно на меня посмотрела. — Расскажешь? Мы проговорили около пары часов. Я рассказывал ей не только о книгах, вообще о разных романтических историях. Честно признаться, некоторые придумал я сам, чтобы не только ей было весело, но и мне. Я понял за время этого разговора, что Элеонор не очень-то хочет замуж, но не пойдет против воли отца. Даже не заикнется об этом. Стало грустно за нее: вот сейчас я уйду, а он найдет ей другого мужа, который, возможно, не будет столь уважительно относиться к ее пространству и увлечениям. Но делать нечего: закончив рассказ, я собрался показать Кальраду правую руку. Элеонор любезно проводила меня до его покоев. — Я вижу, ты уже познакомился с Элеонор. Я обернулся, чтобы взглянуть на нее, но она уже убежала. Осталось только закрыть за ней дверь, но тут в пороге встал Ярон. — Привет. — с улыбкой сказал он, проходя в комнату. — Побуду с тобой, пока тебя осматривают. — За ручку меня подержишь? — Только если ты боишься. По-честному: да, я побаивался. Но вряд ли рука Ярона способна мне в этом помочь. Кальрад отогнал его к дивану у западной стены, а сам прошептал что-то, и со стола все содержимое разлетелось по комнате. Книги — на полку, иные бумаги и мелкие предметы — по ящикам. Я проследил за ними взглядом. — Садись. — попросил Кальрад, указав на стол. Что ж, ладно. Я сел и, не дожидаясь просьбы, стянул с себя плащ с рубашкой. Со всеми последними событиями сменить бинты или даже просто посмотреть, как рана заживает, возможности не представилось. Руки от волнения затряслись: я начал подозревать худшее. Боль не уходила, но большую часть времени я забывал о ней или насильно игнорировал. Безымянный палец и мизинец я уже перестал пытаться сгибать. Я потянулся к бинту, чтобы начать разматывать его, но Кальрад вновь наколдовал свое колдунство, и он буквально исчез под моими пальцами. — Вытяни руку вперед. Он смотрел на меня каким-то очень требовательным взглядом. Обратил внимание на то, как живые пальцы дернулись от напряжения. Затем ощупал руку, давя кончиками пальцев на какие-то определенные точки. Я видел, что он это делает, но не чувствовал, будто пробирался пальцами по сгоревшим нервам. — Ничего страшного или сложного здесь нет. — таким вот был вывод Кальрада. Прозвучало немного издевательски: я несколько дней мучился с наполовину-работающей рукой, и его «ничего страшного» вызвало во мне издевательский смешок. — Ты сможешь помочь? — спросил Ярон, соскакивая с дивана и подходя к нам. Кальрад наградил его укоризненным взглядом. — Да. Разумеется. Но, поймите меня правильно, я — не целитель. Я не смогу вырастить в твоем организме необходимые ткани или органы, так что придется воспользоваться подручными средствами. — Что это значит? — уточнил я, накидывая на плечи рубашку. В покоях Кальрада было достаточно прохладно. — Твоя рука станет немного тяжелее, чувствительность не вернется. Пожалуй, больших последствий ты не заметишь. Смотри. — он взял мою руку и вновь провел пальцами по тем участкам, где я ничего не чувствовал. — Здесь будет тонкая проволока. Точно такие же помогают двигаться моим марионеткам. Благодаря ей, ты сможешь двигать двумя последними пальцами, и держать руку на весу станет легче. Придется привыкнуть и потренироваться, чтобы вернуть скорость. Все лучше, чем сейчас. Я кивнул, в знак согласия. Кальрад вышел за необходимым, оставив нас с Яроном наедине. — Помнишь, я говорил о проводах? Так вот, сейчас мне их будут вживлять в руку. Ярон вскинул брови от удивления, затем подумал о чем-то и нахмурился. — Так вот, что грызла Элеонор? Захотелось вздохнуть, но я сдержался и улыбнулся, вместо этого. — Возможно. — я постарался сделать интонации максимально несерьезными, но Ярон этого не заметил. — Смотри, как бы она тебе руку не отгрызла во время первой брачной ночи. Мне показалось, или это было сказано с обидой? Я чуть наклонился, чтобы взглянуть Ярону в лицо, но тут нас прервали. Кальрад вернулся. — Готов? Ритуал будет коротким, но не очень приятным. Советую сдержать крики: каменные стены на удивление хорошо передают звуки. Ох, черт. Подсознательно я понимал, что легко не будет, но все равно не был основательно готов. Да и вообще, как можно подготовиться к боли? Обреченно выдохнув, я кивнул. Кальрад крепко взял меня за руку и посоветовал не дергаться, а то он может совершить ошибку. Прикольно, что тут еще сказать. Я стиснул зубы и ухватился левой рукой за край столешницы. Сначала все было неплохо: я ощущал... Трудно сказать, что именно. Магия прошлась легким покалыванием по коже от плеча до запястья. Энергия словно вибрировала, приподнимала волоски на руке, обволакивала, заполняла собой поры и линии на ладони. Можно было расслабиться, но я не делал этого, в любой момент ожидая чего-то плохого. Резкая жгучая боль прошлась импульсом от самой раны до кончиков двух парализованных пальцев. Я прикусил губу, подавляя стон, и почувствовал ладонь Ярона на левой руке. Тут же прошелся второй импульс, продлившийся чуть дольше, и я разжал пальцы со столешницы и ухватился за руку Ярона. В третий раз волна боли не прекратилась, лишь нарастая. Меня окатил жар, с виска потекла капелька пота. — Дыши. — потребовал Кальрад. А я и не заметил, как задержал дыхание. Вдох получился слишком судорожным и громким, Ярон сел слева от меня, вплотную, и чуть приобнял за талию. Я, не выдерживая, чуть оперся на него, кладя голову на его плечо и сжимая руку сильнее. Кальрад повернул мою руку ладонью вверх. Я не смотрел, что он там делает, ведь все равно ничего бы не понял в таком состоянии. Ярон же, который не потерял способность к наблюдательности, чуть погладил большим пальцем мою кожу и прошептал мне у самого уха: «Держись». Я постарался подготовиться, но все бестолку. В следующую секунду от боли потемнело в глазах, а тело затрясло, но Ярон удержал меня, прижимая к себе. Не знаю, крикнул ли я или сдержался, но во рту был привкус крови от прикушенной губы. Ярон легко коснулся губами хрящика уха, и я распахнул глаза, тут же смотря на Кальрада и свою правую руку. На середине предплечья, ближе к запястью, торчала проволока. Ни ран, ни крови не было. Кальрад, заметил мое внимание. — Еще пара секунд. Но будет так же неприятно. Ярон увлек меня, прижав мою голову к своему плечу. Было уже полегче, чем в прошлые разы, но меня все равно трясло. Ярон начал шептать что-то успокаивающее, а Кальрад отошел на пару шагов назад. — Отлепись от него, Приближенный. Мне нужно понять, все ли верно сделано. — А позже никак? — резко ответил Ярон, прижимая меня к себе теснее. — О, я могу поспать, пока вы тут обнимаетесь. Только исправить все будет сложнее, если металл остынет, так что не жалуйся потом. Ярон прорычал и медленно отстранился, чтобы я, потеряв опору, не упал. Чувствовал себя я так себе, тяжелое быстрое дыхание не хотело выравниваться. Металл в руке и впрямь был горячим, от этого голова кружилась и хотелось лечь на стол. — Пошевели рукой. — попросил Кальрад, и я сделал это. Было и вправду тяжело, ощущалось непривычно, однако парализованные ранее пальцы с некоторым усилием согнулись и разогнулись. Я не сдержал облегченной улыбки, повторяя это нехитрое действие еще несколько раз. Кальрад подошел и прощупал руку вновь, удостоверяясь в чем-то, наконец, удовлетворенно кивнул и отступил. — Все прошло хорошо. Еще бы вы тут сцены не устраивали — было бы вообще замечательно. — Не твое дело, Кальрад. — огрызнулся Ярон, но тут же осекся. — Спасибо. — Так-то лучше. Марк? Я еще не пришел в себя окончательно. Казалось, если я встану со стола, то упаду. Ярон, словно поняв это, предложил локоть в качестве поддержки, и я принял помощь, оперевшись на него. — Да, я в порядке. — ответил я Кальраду. — В относительном. Но все, вроде, работает, и это — главное. — Верно. — Кальрад мягко улыбнулся. — Я могу предложить тебе чего-нибудь расслабляющего. Попроси у служительницы. Так же, если захочешь принять ванну, она тебя отведет. Что же касается твоей спальни: она на третьем этаже, вторая дверь справа. Я поблагодарил его за гостеприимство и помощь. В ответ услышал лишь: «Просто подумай над моим предложением». Мы с Яроном вышли в коридор, закрыв за собой дверь, и он повел меня куда-то. Меня все еще не отпускало и чуть потряхивало после ритуала. Это был не идеальный исход. Мой пессимизм даже не позволял назвать его «хорошим». Скорее, прекрасная временная мера, благодаря которой мне будет легче защитить себя. Временная — ключевое слово. Я резко остановился, вспомнив, что рассказывал Кальрад о дневниках Адрастоса. Информация свалилась на меня так резко, что я до сих пор не мог ее осмыслить и принять во внимание. — Что такое? Позвать на помощь? — взволнованно спросил Ярон, и я с улыбкой покачал головой. — Хочу испробовать кое-что. Идем в ближайшую пустую комнату. — Это «что-то»... Оно неприличное? Ты намерен развлечься перед свадьбой? Он сказал это одновременно с интересом и ужасом. Да что с ним такое... Я скептично глянул на него через плечо, затаскивая в какую-то гостевую спальню. — Нет, Ярон. Мне просто нужно пространство. — объяснил я, присаживаясь в кресло. — Мне уйти? — Ты не в счет. Я тебя за человека уже не считаю. Он принял мои слова довольно легко и сел на пол передо мной в ожидании. Ранее ответы приходили сами собой, я ни капли не напрягался, просто понимал что-то и действовал, исходя из этого понимания. Но это были либо важные сию же секунду вещи, либо те, которые таковыми казались. Сейчас я захотел попробовать нечто новое: Кальрад — не целитель, значит, нужно найти такового. Желательно, не самого лучшего, ведь такой потребует неподъемную цену за свои услуги. А того, кто точно справится. Насколько четко нужно формулировать свой запрос этому источнику истинного знания? Он может попытаться обмануть меня, как демон перекрестка? Я тяжело выдохнул, осознав, что отвлекся. Итак. Нужен целитель, способный на регенерацию практически с ноля. Ответ пришел очень невнятный, в виде имени. Золотая Амариса. Ярон, услышав его, лишь пожал плечами и посоветовал спросить у Кальрада. Я попытался понять, где искать ее, но даже с картой, принесенной Яроном, ничего не вышло. Провозившись с этим около получаса, мы приняли решение пойти спать. Усталость, словно прочухав, что о ней вспомнили, навалилась тяжелым грузом, и чуть ли не вынудила остаться в этой комнате, вместо выделенных. Ярон вызвался проводить меня до спальни и остановился у названной Кальрадом двери, желая мне приятных снов. Я замер, можно даже сказать, затупил. Мне отчетливо казалось, что мы будем спать вместе: за эти дни я уже привык к такому положению дел, и теперь было как-то... не так. — А ты куда? Ярон указал вглубь коридора. — Через две комнаты. Непонятно, почему Кальрад так распорядился. Нам с Люс дали общую спальню, но было бы намного логичнее ей спать в одиночестве, а нам... Ну, типа, разделение по полу и все такое. Но Кальрад настаивал. — он пожал плечами и как-то виновато взглянул на меня. — Прости. Мне действительно не хочется оставлять тебя одного. — Забей. — я хотел хлопнуть его по плечу, но ко мне вернулась прежняя робость. Воспоминание о ритуале молнией пронеслось в мыслях, по спине прошлись мурашки, за ними — фантомные прикосновения Ярона, прижимающего к себе. Я сжал и разжал пальцы правой руки. — Может, хоть высплюсь без тебя. — Вот значит как? Ну-ну, расслабляйся. Более такой роскоши я тебе не позволю. — мы улыбнулись друг другу, и Ярон сказал напоследок: — Все же, если не боишься ослушаться Кальрада — заходи. Мы с Люсиль планируем болтать всю ночь, так что ты нам не помешаешь. Скорее всего, на такое я не способен. Двое суток без сна, конечно, не мой рекорд, но ранее такие подвиги я совершал за компьютером, а не в наполненном событиями и делами чужом мире. Я рухнул на кровать, сразу кутаясь в мягкое одеяло, и... Сон, как рукой, сняло. Энергетика этого места стала внезапно ощущаться так ярко, что я не смог сомкнуть глаз. То чувство, что было перед болезненной частью ритуала. Когда по телу, будто, проводят чем-то, опутанным невидимой неосязаемой мощной магией. В темноте и тишине оно обратило на себя мое внимание, словно тикающие часы, которые незаметны в течение дня, а с наступлением ночи начинают капать на мозг. Это и есть магический источник? Разумеется, Кальрад из тех, что выберет жить поближе к такому. Ему без него дурно станет. Мне же — практически наоборот. Я легко расслабился физически, но ментально — не выходило. С каждой минутой в этой постели ощущения становились сильнее. В конце концов, я сел, оперевшись спиной на спинку кровати, и попытался абстрагироваться. В дверь постучали. — Да? В спальню вошел Кальрад. Он бесцеремонно прошел и сел на краю кровати, вынудив меня чуть-чуть отодвинуться. Улыбка на его лице хоть и была частой гостьей, но в данных обстоятельствах от нее становилось не по-себе. — Собираешься пропустить ужин? — Собирался. Но неясно, как по-итогу выйдет. — Что ж... — задумчиво произнес он, почесав затылок. — Ты немногое теряешь, но обязательно спустись на завтрак. Первый прием пищи — самый важный. — Да-да. Я знаю. Если бы за каждый раз, что я слышал эту фразу, мне давали сотку... Смысл, в общем-то, понятен. Наверное, каждый не любящий завтракать худощавый парень слышал ее также часто. Я посмотрел Кальраду в глаза, как бы спрашивая, что ему еще нужно от меня. Уходить он не стремился, напротив, чуть приблизился. От этого стало довольно тревожно. Стоило спросить его о Золотой Амарисе, но слова не шли, мысли путались. Это — не черная магия, а вполне знакомое чувство для меня, нужно лишь переждать этот приступ. Расспросить его можно и завтра. — Я знавал тех, что испытывают стресс при общении с малознакомыми людьми. — внезапно сказал он, и я нахмурился. — Более того, моя дочь из таких. Это не смертельно, но иногда может изрядно мешать. В библиотеке можно найти несколько рецептов, помогающих бороться с подобными проблемами. Мне поможет, если всякие подозрительные мужики встанут с моей кровати, спасибо. Я начинал раздражаться, но не знал, как на это реагировать. Я обязан Кальраду и не могу так просто выгнать его из своего личного пространства. — Я стараюсь бороться с этим. — сдержанно ответил я. Улыбка Кальрада стала шире. — Славно. Быть может, и Элеонор сможешь помочь. Он приблизился вновь. Я видел каждое его движение, но не понимал, что делать мне, в свою очередь. Такое общение для него — нормально? Оно выбивало меня из колеи. — Я не смогу ей помочь, если она сама этого не захочет. — он согласно кивнул. — Наверное, я схожу... — Постой. Я уже начал выбираться из-под одеяла, но невольно замер, когда Кальрад остановил меня. В следующую секунду он прижал меня к спинке, сжав плечи, и приблизился. Я не успел среагировать, лишь ощущая его губы на своих. Погодите. Что? Руки не слушались, будто скованные магией. Кальрад действительно поцеловал меня, при этом вознамерившись засунуть язык мне в рот. И я подумал, что это у него не выйдет, но не заметил, как разомкнул зубы. Как заставить ненавидеть магов за две минуты. Я что-то промычал, и это должны были быть маты, пока Кальрад шарил своим языком под моим, будто... Будто хотел наглотаться моих слюней? Это закончилось так же внезапно, как и началось. Кальрад отстранился, а я охуевал, не сразу придя в себя. Уже послушной рукой коснулся своих губ, стирая чужие непрошеные прикосновения и размышляя над тем, как сдержаться и не двинуть Кальраду пяткой по его ухмылочке. Она настолько надоела, что такой способ был бы весьма приемлем. — Объяснись. — потребовал я, после недолгого молчания. Кальрад не спешил отвечать. Он откинулся на выставленные назад руки, размышляя над чем-то. Это длилось достаточно долго, чтобы я вновь подумал об уходе, но недостаточно для выполнения задуманного. — Хотелось узнать тебя по-лучше. — И что? Узнал, насколько мне хочется тебя избить? — И не только. У тебя не так много амбиций, как мне хотелось бы. Тебе шестнадцать, но через несколько дней — твой день рождения. Ты — единственный ребенок в семье, от того эта отчаянная потребность в личном пространстве. Не употребляешь вредных веществ, не хочешь создавать семью и, что самое печальное, не заинтересовался моей Элеонор. Это поправимо. Ты будешь хорошим мужем для нее, конечно, если она заинтересует тебя. — он встал и потянулся. — Прости за это. Правда. Это один из самых быстрых способов узнать правду о тебе. — Способ мудака. — Буду считать, что мы — квиты. Спи спокойно. Он вышел из спальни, а на меня накатила сильная тревога. Я выждал секунд десять, затем подскочил и направился к комнате, на которую указал Ярон. Я стоял в нерешительности у двери, уже собирался уйти: незачем беспокоить их. Но не смог сделать шага, припал лбом к двери, и этого оказалось достаточно, чтобы услышать разговор. — То есть, ты не сказал ему? — голос Люсиль звучал с нотками осуждения. — Я понятия не имею, как он отреагирует. — а вот Ярон говорил взволнованно, тихий звук шагов давал понять, что он ходит по комнате туда-сюда. — Вдруг, для него это важно. Что, если он... — Возненавидит тебя? — пауза. — Глупый. Иди сюда. Они говорят обо мне? Если честно — мне плевать. Я не хочу оставаться наедине с собой после произошедшего, и, глубоко вздохнув, постучался в дверь. Через несколько секунд Ярон открыл мне. — Ну и видок. Что-то случилось? — он затянул меня в комнату за руку, тут же закрывая дверь на замок. — Какой видок? Люсиль сидела спиной к краю кровати, спустив то, что осталось от крыльев, к полу. Полагаю, иначе она просто не могла. — Будто увидел нечто очень страшное. — ответила Люс. — Ничего такого. — я отмахнулся, не желая рассказывать о случившимся. Было стыдно и несколько тяжко на душе от того, что не вышло отбиться. Быть может, потом, когда рядом не будет Люсиль. Я не имел ничего против нее, но, все же, о многом в ее присутствии я говорить не готов. Ярон пригласил сесть на свободную кровать. — Я слышала, Кальрад помог тебе. Как рука? Я продемонстрировал ей вновь обретенную подвижность пальцев, и она поздравила меня. Мы заговорили о пустяках, но тут Ярон вновь затронул тему моей будущей женитьбы. Вскользь, мельком, словно она грызла его изнутри. И это заставило меня задуматься. Какого черта происходит с хозяином этого поместья? Почему он так много предлагает за женитьбу на Элеонор, при том, совершенно ничего обо мне не зная? Нет, теперь, конечно, зная, но... — Я не понимаю Кальрада. — сказал я, и за этими словами последовала тяжелая тишина. Я взглянул сначала на Ярона, затем — на Люсиль. Они ждали уточнения. — В чем выгода этого брака для него? — Насколько я знаю... — начала отвечать Люсиль, но тут же перешла на шепот. — Он — из тех, что все отдадут за могущество. На его руках немало крови, и даже женщину... Мать Элеонор он выбрал за талант. И выгнал, как только она родила ему дочь. — Я вынужден перебить тебя, солнце. Мы с Элеонор перекинулись парой слов. Кальрад не выгонял ее мать, у них был договор. Он заплатил ей. Не знаю, сколько, но ей самой не хотелось с ним оставаться. — уточнил Ярон. Люсиль, удивленная столь прагматичному подходу, нахмурилась. — Я ее понимаю. — буркнул я. Вышло как-то обиженно, и оба моих собеседника обратили на это внимание. — Ладно... А что говорит твой источник? Я взглянул на спросившего это Ярона и подивился тому, какой я сегодня тупой. Ладно, сказывается недосып и незнание о магии практически семнадцать лет. Долбанный Кальрад напомнил о том, что скоро у меня день рождения. Наверняка, Ярон захочет отпраздновать. Так. — Кальрад хочет наследников. — осознал я. — Помните, он говорил, что силы передаются по наследству в полном объеме? — Вот же... — Ярон ухмыльнулся. — Всего-то? И что? Ты продашься за дома и деньги? Кажется, эти вопросы гложили его весь этот день. Для меня же тут все было очевидно: я не собирался жениться по расчету, даже по очень хорошему расчету. Я видел в Элеонор скорее младшую сестру, чем жену, и представлять нашу с ней свадьбу было слегка мерзко. — Может быть, я соглашусь. А потом сбегу из-под венца, жутко взбесив этим отца невесты. — я улыбнулся, а Ярон смотрел на меня непонимающе. — Нет, Ярон. Я не продаюсь. Он облегченно выдохнул, протянув ко мне руку, чтобы растрепать волосы, но остановился, когда Люсиль начала говорить: — Я бы подумала об этом хотя бы еще немного. Рассмотри варианты: сколько ты сможешь скрываться от церкви? Меня очень быстро найдут за пределами этого поместья. Ярона — тоже. Ты сам здесь одинок, не умеешь сражаться и пока не освоил собственные силы. Нам всем нужен приют, и Кальрад — единственный, кто может его предоставить. Элеонор — довольно милая девушка, если бы все зависело от моего решения, я бы согласилась. В ее словах был смысл. И вправду, без помощи Кальрада у нас маловато шансов выжить. — Потянем время. — твердо сказал Ярон. — Немного поморозим Кальрада, пока Марк что-нибудь не придумает. — Чего? — возмущенно спросил я, чуть пихая его в плечо. — Почему Марк? — Потому что у тебя великолепные планы, которые, к удивлению, всегда срабатывают. Ты точно найдешь способ укрыться от жрецов. А мы с Люсиль тебе доверимся и сделаем все, что от нас потребуется. Так, Люс? По лицу было ясно, что ей это не нравится. Но, с тяжелым вздохом, она кивнула. — Если женитьба для тебя и впрямь в тягость... Я согласна. Будем тянуть время и разрабатывать план. Но он должен быть надежным. Почему-то меня тревожит отведенная мне роль. Внезапно сваленная на мои плечи ответственность за чужие жизни — не лучшее, что могло случиться. Но, полагаю, у меня в запасе был чит, которым оставалось научиться пользоваться. А Люсиль с Яроном могли лишь идти наугад. Я согласился, понимая, что это — единственный жизнеспособный вариант.