Тот самый сад

— Я не пойду домой. У меня совершенно нет настроения. Быть может, после визита к Кальраду... После того, как мы распрощались с торговцами, Ярон совсем поник. У меня самого на душе кошки скребли, но, все же, адреналин не прекращал бить по нервной системе. Хотелось делать что-то, до дрожи в теле и сильной тревоги. Поэтому мне вот это его хмурое выражение лица и заторможенные движения совсем не нравились. — Ярон. Если ты хочешь о чем-то поговорить... — я взял его под локоть. На самом деле, тоже из-за моего необычного состояния, никогда и ни с кем раньше так не делал. — Я... не знаю. Мне впервые жизни нужно столько всего за раз осмыслить. Наверное, стоит делать это молча. Мне два раза повторять не нужно. Я чуть отошел от него, давая пространство. Мы шли по Рэнгру до поместья пешком, пусть и до ужаса уставшие, но это время неспешной ходьбы было необходимо, чтобы обдумать произошедшее. Для меня это была первая в жизни стычка с преступниками, первый серьезный бой. Я не считал себя виновным в смерти Питера, ведь я защищал себя и остальных. Кинжал в моих руках серьезно ранил его, но добивать его я не стал. В конце концов, он был в шайке разбойников, промышляющих работорговлей, и желал «прирезать кого-нибудь», как сам и выразился. Ярон же... Я не знал, о чем он думает. Но склонялся к тому, что его, как и остальных, удивили или задели слова главаря разбойников. Он покусился на веру и мораль, по которой они жили всю сознательную жизнь. И Ярон — не исключение. Пусть ему и не нравились многие аспекты этой пронизывающей все религии, но она была частью его жизни, детства, воспитания, да и его самого, что уж тут таить. И бунтарский дух, давший так просто принять меня, может избавить его от малой толики переживаний, но явно не от всех. Я чувствовал, что ему требуется поддержка, и был готов выложиться на максимум, когда он попросит. — Вот как так, а? — спросил Ярон, и я улыбнулся тому факту, что с его предыдущей реплики не прошло и пяти минут. — Эта история с женой Стива... Я вернулся к нему, вновь беря под локоть. Прохожие странно косились на нас, но Ярон не замечал их, а мне было плевать. — Ты веришь в нее? — уточнил я на всякий случай. — Да? Нет? Я не знаю. Смелому Дервину действительно не было смысла врать. Если только он не хотел спровоцировать Стива. Но сама история звучит так невероятно. Хороший главарь разбойников, оберегающий плененную женщину и дарящий ей цветы? — Ярон нервно рассмеялся. А знаете, что? Я верю. Не неистово, я допускаю, что это может быть ложью. Но на фоне попадания в фэнтези-мир все невероятные истории превращаются во что-то, типа: «а, вон оно как? Окей.» Я пожал плечами и слегка улыбнулся. — Мы правды никогда не узнаем. Но ты вот о чем подумай. Если Смелый Дервин полюбил ее по каким-то причинам? Ты не знаешь, насколько она была умна, красива или просто обаятельна. Разбойники не живут по велению Всевышнего, они торгуют людьми, убивают их и грабят. Очевидно, запрета на влечение для них не существует. — Тот парень, которого ты... который погиб в лесу. Я удивился, что Ярон его упомянул, и заметно напрягся. — Питер. — Смелый Дервин сказал, что Питер был заколот кинжалом, подаренным на первом свидании. А, я уже и забыл. Честно, было не до обдумывания значения этой фразы, но теперь, из уст Ярона, она звучала так откровенно и прямо, что до меня вдруг дошло. — Думаешь, они... — Если они и впрямь любили друг друга, то это — очень грустная история. Лишиться сына и возлюбленного в один день... Смелый Дервин должен быть не только смелым, но и сильным, чтобы пережить все это. Я отвлекся на городские улочки, чтобы привести мысли в порядок. Здесь все было не так, как в деревне, которую я видел раньше. Широкая дорога вымощена из мелкой щебени, каменные домики плотно прилегают друг к другу. Рядом со многими из из них стояли прилавки: видимо, хозяева домов, время от времени, распродавали что-то. Улица была довольно длинной, мимо нас частенько проезжали телеги запряженные лошадьми или ослами, а народ отдавал предпочтение чистой одежде из темной или узорчатой ткани. — Тебя не возмущает, что они могли быть любовниками? — спросил я, не смотря на Ярона, а делая вид, что фасад домов очень уж интересует. — С чего бы мне возмущаться? Завидно немного. Даже у Питера был человек, с которым он ходил на свидания и получал в подарок кинжалы. Интуиция мне подсказывает, что он был счастлив с ним. Такого ответа я точно не ожидал. Нет, погодите-ка. Ярон предлагал девушке поцелуй после нескольких часов знакомства, так что подсознательно, все-таки, ожидал. Я посмотрел на него, и он, заметив это, тоже перевел на меня взгляд и улыбнулся. — Я уже в норме, не переживай. На самом деле, я потихоньку отхожу от произошедшего и возвращаюсь мыслями к Люс. Надеюсь, мы с ней сегодня встретимся. Остаток дороги до поместья Кальрада сопровождался ничего не значащей болтовней. Ярон более слова про Смелого Дервина не сказал, хотя я чувствовал, что тот прочно засел в его мыслях. Расспрашивать я не стал, с радостью подхватывая более легкие темы. На душе все равно было неспокойно. Поместье Кальрада представляло собой не то, что я ожидал. Это был трехэтажный дом из светлого камня с ухоженным садом и средней по размеру прилегающей территорией. У крыльца, по обе стороны, распустились розовые розы. Калитка из тонких длинных стальных прутьев не была заперта, и Ярон открыл ее, не прилагая усилий. Она даже не скрипела, место выглядело ухоженным и теплым, словно жил здесь не темный маг, а добрая бабушка с внуками. Мы поднялись по каменной лестнице, устланной синей ковровой дорожкой, к высокой входной двери. — Чего медлишь? — спросил я у Ярона, который, словно завороженный, смотрел на кольцо, которым следовало стучать в дверь. — Я всего пару раз видел Кальрада. Наверное, дело в том, что я был ребенком, а у детей про него байки дурацкие ходили, но... — он глубоко вздохнул. — Не очень он мне нравится. И я толком не могу объяснить, почему. Ладно, ни пуха. Он взялся за кольцо и три раза с силой приложил его об дверь. Птица слетела с крыши поместья от громкого стука. Около минуты стояла звенящая тишина. Мы терпеливо ждали, ибо идти нам более некуда. Хотя мысль о том, что ответа мы не дождемся, с волнением засела в моем мозгу и пустила по позвоночнику вереницу мурашек. Наконец за дверью послышались шорохи. Мы с Яроном переглянулись и сделали шаг назад, прежде, чем дверь распахнулась. На пороге стояла совсем уж молоденькая девушка, даже, скорее, девочка. — Мы... — хотел объясниться Ярон, но она спокойно перебила его. Хотя, скорее... безэмоционально. — Приближенный Ярон. Мистер Марк. Хозяин ожидал вас. — она слегка поклонилась и отступила, жестом приглашая нас внутрь. Ярон сжал мое запястье, прежде, чем войти. — Прошу, следуйте за мной. Я уже слышал, что Ярона так называли, но спросить, что это значит, додумался только сейчас. — Это неофициальный титул, ты не думай, что я какой-то важный хрен. Так называют друзей и семью Святых. Что-то вроде «эти ребята, конечно, никто, но вы с ними все равно повежливее». — Ярон отвечал шепотом, рассматривая убранство поместья и пытаясь заглянуть в открытые двери. Сам я тоже больше осматривался, чем участвовал в диалоге. Все комнаты, которые удалось мельком увидеть, также были светлыми. Преобладали бежевые и синие цвета. На стенах коридора висели подсвечники и нейтральные пейзажи. Девушка привела нас в просторную столовую, и жестом попросила сесть. Мы выполнили просьбу, садясь друг напротив друга, и с легким недоумением проводили ее взглядом. — Где Кальрад? И Люсиль. — крикнул Ярон, пока она еще не скрылась за поворотом, но ему не ответили. — Происходит что-то непонятное... — прокомментировал я, откидываясь на спинку стула и понимая, насколько же я устал. — Нужно держать ухо востро. Девушка вернулась вместе с помощницами. Все несли посуду, какие-то блюда с едой, кувшин. Начали накрывать на стол, вопреки моим ожиданиям, не на четверых и даже не на троих. А только на меня с Яроном. — Хозяин повелел перенести вас к нему. Подготовка портала потребует времени, поэтому мы предлагаем скромный ужин и гостевые спальни на время ожидания. Она все еще была безэмоциональной. Стало неуютно и будто холодом повеяло. — Теперь-то все ясно, спасибо. — с иронией ответил ей Ярон и осушил кубок с вином, которое ему налили. Служительница тут же наполнила его повторно. О, порталы. Даже интересно, как они работают и совпадает ли это хоть с одним известным мне порталом из фильмов или игр. Расспрашивать девушек, как я понимаю, бесполезно. Они отвечали лишь общими фразами на бытовые вопросы, а чаще всего — молчали. Ярон начинал заводиться в попытках разговорить их, и, в итоге, я утащил его в предложенную нам комнату. Там он практически сразу уснул, да и мой организм требовал сна, но мне не хотелось засыпать в этом доме. После недолгого брожения по комнате и бесцельного смотрения в окно, я сел рядом с Яроном. Он спал неспокойно: то дернется, то простонет, то перевернется на другой бок. Я сразу вспомнил ночь, проведенную с ним в одной кровати, когда проснулся с ним, лежащим на моих ногах. Он тогда никак не отреагировал, будто такое перемещение для него — в порядке вещей. Для меня, почти не двигавшегося во сне, это — довольно странно. Я хотел провести пальцами по его волосам, но, как только поднес руку, в дверь тихо постучали. Я подошел, чтобы открыть. В пороге стояла девушка-прислужница. — Все готово. Пожалуйста, идите за мной. Я кивнул и вернулся к кровати, чтобы растолкать Ярона. Это получилось не сразу. Он дернулся прежде, чем резко подскочить и вцепиться в мою руку. Он так и не рассказал по дороге, снилось ли ему что-нибудь. Мы спустились в подвал, где свечи на стенах горели белыми огоньками. В маленькой комнате, у дальней стены ступеньки вели на пьедестал, высотой примерно по колено. — Вам нужно подняться и стоять в центре. — голос девушки оставался безэмоциональным все это время, и мне снова стало холодно от ее слов. Ярон тоже почувствовал нечто неладное, но не подал виду, лишь передразнил ее. Она совершенно никак не отреагировала. Все в ее поведении и повадках наводило на мысль, что она — не человек. У меня ноги подкосились от такого вывода, но тут Ярон взял меня за предплечье и повел к пьедесталу. — Не будем здесь больше задерживаться. Я был с ним согласен, но... Я обернулся на девушку. Девочку? Она шла за нами, но не стала подниматься, остановившись у подножья и чуть наклонившись, чтобы коснуться камней у наших с Яроном ног. Те засветились красным от ее прикосновения, и Ярон чуть отступил, вцепившись в меня и увлекая за собой. Проскочила странная мысль, что портал от этого не сработает, но тут же пришло успокоение. Комнату заполнил все тот же красный свет от камней: он белел, становился ярче. И, через пару секунд, после того, как он стал ослепляющим, и пришлось закрыть глаза, я понял, что мы переместились в другое место. Я не почувствовал абсолютно ничего от телепортации. Ни того, что меня разбирают по молекулам и собирают в другом месте, ни изменения температуры, ни странных звуков. Ничего. Закрыл глаза, а открыл уже в другом месте. Совершенно не то, чего я ожидал. Ярон, крепко державший меня, тут же отпустил и даже чуть оттолкнул в сторону, сбежал по ступенькам и... В объятия ему бросилась Люсиль. Я чуть не сел там, где стоял, увидев ее. У нее больше не было прекрасных белых крыльев. На их месте из спины торчали черные обгорелые кости. Довольно громоздкие: они поднимались выше ее головы, сгибались и заканчивались примерно на уровне колен. Это церковь сожгла ей крылья? — Люс... — обеспокоено прошептал Ярон, и Люсиль тихо всхлипнула на его плече. Он тоже смотрел на то, что когда-то было ее крыльями. — Я вынужден прервать вашу душещипательную сцену. — сказал мужчина, которого я раньше не заметил. Он стоял прямо, со сложенными за спиной руками. — С прибытием, Приближенный Ярон. И... Он взглянул на меня, и улыбнулся уголком губ. — Марк. — строго сказал я, пока к моему имени не приставили стремных титулов, вроде «мистер». — Да, конечно. Марк. Позвольте представиться, я — Кальрад Эгнийс. Хозяин этого скромного поместья и один из сильнейших магов этого королевства. — Он не бахвалится, Ярон. — тихо сказала Люсиль, чуть отступив от Ярона и обняв себя за плечи, будто в попытке сохранить тепло. Ее немного трясло. — Он смог уберечь меня от... Всевыш... — Наглейшего отморозка, ты хотела сказать, бывшая Святая? — Бывшая..? — переспросил Ярон, все еще не переставая смотреть на Люсиль. Она в ответ еле заметно кивнула и потупила взгляд в пол. — Я думаю, вид ее крыльев повествует об этом красочнее любых слов. — Кальрад вновь бесцеремонно влез в их общение, и Ярон, наконец, обратил на него внимание. — Славно, что вы закончили ваше долгое приветствие. Идем. Мне нужно многое рассказать тебе. Он, бесспорно, обращался ко мне. Я чувствовал к себе некий слишком повышенный интерес. Будто Люсиль и Ярон были только дополнением ко мне. Удивительно, но мне было это настолько понятно, что даже ни капли не смутило. Он точно знает, откуда я. Точнее, что я не отсюда. Ему, как практику магии, интересны подобные события. Люсиль он спас, чтобы привести сюда Ярона, а с ним — и меня. Вот только, откуда у него все эти сведения? Не нагадал же с помощью хрустального шара или волшебного зеркала? — Люс, что произошло? Как ты связалась с Кальрадом? — я услышал, как Ярон шепчет Люсиль эти слова. Они шли последними, и я чуть замедлился, чтобы, если что, поучаствовать. — Потом, Ярон. Кальрад что-то задумал, при чем это связано с Марком. Он столько вопросов про него задал, а я и ответить ничего не смогла. После этого он совершенно потерял ко мне интерес. — Это... Не то, что я ожидал. Нужно отсюда валить. — Лучше этого не делать. — мы втроем вздрогнули от звука голоса Кальрада. Люсиль и Ярон недоуменно переглянулись. Они и впрямь говорили достаточно тихо и даже подумать не могли, что он их слышит. — Пусть от взора Всевышнего эта территория не укрыта, но ни он, ни его служители не смогут к ней приблизиться. Я знаю множество различных оберегов и уловок, помогающих защититься от церкви. И, как видите, я до сих пор невредим, значит, они работают. — Но как же Люсиль зашла сюда? Она тоже служила Всевышнему. — поинтересовался я. — Да, точно. Не думаю, что его попытка меня сжечь перечеркнула мой статус. — Люсиль, кажется, не задавалась этим вопросом ранее. Оно и неудивительно, ей пришлось многое пережить, и от шока она начала отходить совсем недавно. — Я ждал, что именно ты спросишь. — Кальрад остановился и подошел к Люс. — Помнишь, я завязал это? — он взял ее ладонь и продемонстрировал толстую нить на запястье. — Естественно, если есть защита, значит должен быть и обход. Такие чары, при должном мастерстве, возможно обратить против владельца, поэтому у меня всегда есть подобные маленькие помощники. И да, Марк. — он протянул мне точно такую же нить. — На всякий случай. — Что? Ему-то зачем? Давай и мне тогда тоже. — недоумевал Ярон, но Кальрад проигнорировал его. Что ж... Я абсолютно точно понимал, что не смогу завязать узелок ни левой, ни раненой рукой, поэтому пошел дальше, но тут ладонь Люсиль опустилась на мое плечо. — Я помогу. Она ловко затянула узелок на моем левом запястье и отошла обратно к Ярону, взяв его под руку. — Я полагаю, вы пообедали и не голодны? Тогда я могу предложить вам десерт. — сказал Кальрад, прежде, чем отворить перед нами двери столовой. Только Люсиль поблагодарила его, мы же с Яроном прошли и сели за длинный стол молча. У него был вид настолько потерянный, что даже я почувствовал себя собранным. Кальрад распорядился служанке принести несколько видов чая и десерт на четверых. Она ушла исполнять поручение, а он присоединился к нам за столом. — Итак, Марк. Бывшая Святая поняла все верно: у меня есть к тебе предложение. Но, сначала, я проясню для тебя кое-что. Для всех вас. — Мы с удовольствием выслушаем. — Люсиль кивнула, а Ярон поморщился. Чем дальше — тем больше ему не нравился Кальрад. — Люсиль. Я понимаю, Святые редко задают вопросы, хоть они одни из немногих, кто видел Всевышнего вживую. Но, все же, не могу не спросить. Ты знаешь, почему запрет переносить людей оттуда стоит выше запрета на отнятие чужой жизни? Почему, невзирая на твою вескую причину — спасение человека — тебя все равно настигло жесточайшее наказание? Люсиль молча покачала головой. Естественно, она не знала, иначе вела бы себя по-другому. — Ну просвети же нас, Кальрад. — потребовал Ярон. — Всевышний не обманул тебя, сказав, что источника магии там нет. И впрямь: природа — безжизненна, воздух годится лишь для дыхания, да и иные источники, к которым мы привыкли, тихи и пусты. И что же? Неужели это — причина верить, что маги там не рождаются? Бессильные, ничего не знающие о себе из-за невозможности воспользоваться даром. Люсиль широко распахнула глаза, Ярон принял хорошо известное всем выражение лица: «Ну я же говорил, что с ним что-то не так.» Я же словил нехилую боль в висках от этой информации. И впрямь. Согнутый боевой посох, легкое понимание местной письменности и странные мысли — будто не мои мысли — дающие ответы на заданные мною вопросы. Это работало далеко не всегда, но оно было и ощущалось достаточно чужеродным, чтобы я обратил свое внимание. — А, по лицу вижу, что ты понимаешь, о чем я. — продолжал Кальрад. — Я даже толком не могу рассказать тебе, как пользоваться твоими силами. Могу только предполагать и учиться вместе с тобой. Однако, я отвлекся. Само присутствие способных к магическому искусству не должно стать основанием для такого жесточайшего запрета. И тут начинается самая сложная для объяснения часть. Попробую быть кратким, тем более, подробности мне не ясны. Люсиль, смиренно прошу твоей помощи. Как выглядит обитель Всевышнего? — Ну... Туда ведут с завязанными глазами. Я не знаю, что находится по пути, но обитель Всевышнего — это сад. Я видела там множество неизвестных мне цветов и растений. Он как-то вплел мне белую розу в волосы, но она рассыпалась в прах, когда я покинула обитель. Будто оттуда ничего нельзя вынести. — Мысль верная. Продолжай. На чем сидит Всевышний? — Ни на чем? На траве. Там нет ни лавок, ни кресел. Он сидит, прислонившись спиной к дереву. — Что это за дерево? — Очень большое, его кроны уходят далеко в небо. Ствол не получится обнять руками, настолько он широк. — Оно похоже на ранее виденное тобой дерево? Твои родители содержат сад, попробуй вспомнить. Люсиль совсем запуталась. Она потерла переносицу, нахмурилась. Мы с Яроном с интересом смотрели на нее, а Кальрад словно развлекался. — Не считая размеров... Яблоня. Оно похоже на яблоню. — Браво. — Кальрад ударил ладонью по столу, оповещая о победе. Ярон чуть ли не подпрыгнул на стуле от неожиданного громкого звука. — Яблоня. Разумеется, она плодоносная. Яблоки на ней растут обычные по размеру и виду, но вот качество их... Хмм... Выходит за рамки осознанного. — Это как? — спросил Ярон. — Что за неосознанные яблоки? — О. — Кальрад улыбнулся. Он начал говорить неторопливо, будто намеревался раздражить Ярона еще больше. — Источник великой силы. Связь с истинным знанием и возможность черпать оттуда то, о чем ты и тебе подобные не ведают. — Это все, конечно, интересно. Но я не ел никаких волшебных яблок. — сказал я, чтобы поторопить уже Кальрада и услышать вывод всей этой истории. — Тебе и не нужно. Достаточно лишь того, что твой предок его съел. Вся сила в полном объеме передается от родителя ребенку. Вы уже поняли, что размер силы будет зависеть от количества съеденных яблок? Марк. Та женщина съела лишь одно. Всего одно маленькое яблочко. Но это уже колоссальная мощь, если знать, как ей пользоваться. — Тот погнутый посох. Маги тренируются очень долго, чтобы править материю. — напомнил Ярон. — Тем более, когда материя не сплошная. В посохе были и дерево, и металл, а ты и сам не заметил, как сделал крюк из прямой палки. А дракон? Ты стреляешь так же хреново, как и я, но смог подбить ему крыло, что позволило его добить. А бандиты? Ты так ловко шнырял от них по кустам, что... — Да-да, Ярон, я понял. Не продолжай. Мне уже дурно. Мне и впрямь стало не по себе. Да я б уже тысячу раз помер, не будь этого твиста с волшебными яблочками. Осознание того, что это — не везение, а вполне реальное колдовство чуть успокаивало, но делало ситуацию намного-намного сложнее. А еще... Я встретил Люсиль. Она должна перенести меня обратно, возможно, за это ее простят. Или, хотя бы, перестанут охотиться на нее. Или нет? — Я все еще не до конца понимаю, как это связано с тем, что мне нельзя здесь быть. Кальрад улыбнулся и взглянул на Люсиль. По ней было видно, насколько ей не по себе. Она не прикоснулась к своему чаю, хотя мы с Яроном уже выпили, как минимум, половину. — Если Люсиль неприятно от этого разговора, то я распоряжусь прислужнице проводить ее в сад или в библиотеку. Дальше будет хуже. — таинственно заявил Кальрад, но Люсиль даже не пошевелилась. — Спасибо за заботу, но не стоит. Я дам знать, если понадобится. Кальрад кивнул. А я уже примерно знал, что он хочет сказать. — Всевышний — не выше любого из нас. Такой же человек, с тем лишь отличием, что съел столько яблок за свою длинную жизнь, что я даже представить боюсь. Я не знаю предела его сил и знаний, а что самое ужасное, не знаю, есть ли этот предел в принципе. Из-за своей человечности он совершает ошибки и не самые логичные поступки. Этот запрет — один из них. Сначала Всевышний заявил: убийство — самый тяжкий из грехов, ровно как и допущение чьей-то смерти. Затем, оказывается, для Святых «самый тяжкий грех» не самый тяжкий, а второй, в угоду какой-то нелепице. Перенести сюда одного–двух человек — да кому от этого плохо? — он сделал паузу. Мы не говорили ответа, хотя все знали его. — Ему. У тебя те же способности, что и у Всевышнего, Марк. Зародыши способностей, разумеется, но твой потенциал уже на порядок выше потенциала сильнейших местных магов. С некими оговорками, вроде «не отходите далеко от источника сил», но это — пустяки. И, что более всего злит Всевышнего, он не может ничего узнать о тебе. Ни местоположения, ни возраста, ни слабостей. Это работает в обе стороны: ты тоже не получишь ответ, если он будет касаться его личности. — Да откуда же тебе это все известно? Яблоки эти. Всевышний — человек. Даже про оговорки какие-то. Чем больше слушаю — тем больше уверяюсь, что ты нам зубы заговариваешь. — Ярон даже вскочил с места, но Люсиль потянула его вниз за край рубашки. Он смягчился и опустился, не сводя с Кальрада глаз. — Был такой эльф. Давным-давно. Звали его Адрастос, он был, мм... Вором, мошенником, преступником и еще шут знает, кем. Однако он занимался этим настолько хорошо, что о нем легенды слагали, а цены на его услуги, если кому нужно было украсть нечто особенное, например, магический артефакт безмерной силы, превышали цены, которые платят короли за свои пирушки. Адрастос был, в принципе, беспринципным мужчиной: он не чурался любых способов достижения цели, и в магии был сведущ, да только в практической ее части. Тайны мироздания мало его интересовали, а вот смена внешности на человеческую — весьма. И вот приходит к нему Приближенный. Не такой Приближенный, как ты, Ярон. В те времена Святых еще не было, а Приближенными звали тех, кто видел Всевышнего воочию. Приходит и платит очень большую сумму, даже слишком большую, всю, авансом, за яблоко из сада. Адрастос, разумеется, соглашается. Обворовать самого бога. И у него это получилось! Обереги, защита, проворство, ум... Честно говоря, он не расписывает процесс, лишь результат. Запретный плод в его руках, осталось только передать его заказчику, но тут возникаем маленькая неурядица. — Сам съел? — прервал рассказ Ярон с напускной хмуростью, хотя уже всем было понятно, что ему до смерти интересно. — Лишь маленький кусочек. Настолько крохотный, что он не получил практически ничего, кроме того, что Всевышний так и не отыскал его. Но это было не сразу, сначала он почувствовал от яблока такую энергетику, что отдавать его в руки посторонних не стал. Впервые в жизни он счел что-то настолько опасным, что обманул заказчика, порушив свою репутацию. И себе оставлять его он тоже не хотел. Есть — тем более, хотя его и манило. Вместо этого, Адрастос отдал его своей спутнице. Он относился к ней очень тепло, хотя за рамки крепкой дружбы их отношения не выходили, насколько я знаю. Именно она уговорила его съесть кусочек. И именно она съела остальное. Увы, эта женщина обладала некоторыми качествами, не позволившими ей молчать. Религия всегда давила на нее, а смелость и прямолинейность нажили ей массу врагов. Коротко говоря: узнав о том, что «Всевышний — обожравшийся яблок сукин сын» — прямая цитата, кстати — она рассказывала это каждому на своем пути. Тут их дороги с Адрастосом разошлись: он предпочел скрыться в тени, а она вышла на самое солнечное и яркое место, чтобы заявить о себе. Достаточно долго она вводила в смуту умы населения, но, в конце концов, ей не хватало осторожности. Всевышний нашел ее. Сам, лично. Это Адрастос знал, потому что она научилась отправлять ментальные сообщения, и он слышал весь их диалог. Всевышний не собирался ее убивать, вместо этого он создал для нее некую ловушку. Тюрьму. И заточил, после чего Адрастос потерял с ней связь. Он собирался выкрасть еще яблок, чтобы спасти ее, но так и не смог пробраться в обитель второй раз. Его жизнь так и закончилась: в поисках. А его дневники способны пролить свет на многое в магии и чародействе, увы, все они — разбросаны по свету или уничтожены. А те, что повествуют эту историю, принадлежат его потомку. Он одолжил их мне не надолго, но уже забрал назад. Так что... Грубо говоря, доказательств у меня нет. — Серьезно? — спросил Ярон, вернув в выражение лица скепсис. Я не понимал, верить ему или нет. Знать бы еще, как пользоваться этими истинными знаниями. В любом случае, лжи я в его словах не чувствовал, но это не значит, что он ни приукрасил или ни умолчал о чем-то важном. Словом, мне надо было подумать. Я устал, у меня гудела голова и десерт — единственное, что еще удерживало меня в реальности. — Я не могу продемонстрировать вам дневников Адрастоса. Но даже если бы и мог: кто-нибудь из вас знает эльфскую письменность? Марк бы прочел, быть может, но с чего бы тебе не надумать, что я их написал? Дневники вам ничего не дадут, так что вы либо верите моим словам, либо — нет. Мне с этого ничего не будет, ваша вера ни на что не влияет, я просто прояснил несколько моментов для Марка. — Ради чего? — этот вопрос беспокоил меня с самого начала. Теперь я, примерно, понимаю, что могу сделать для черного мага. Скорее всего, мне это не понравится, и он это прекрасно понимает. Шантажом заставлять не будет: не его это методы, чужеродные мысли в моей голове поведали это, и я уже начинаю им доверять. Кальрад попытается меня купить. — О, сущая безделица. Я не буду заставлять тебя принимать участие в жестоких ритуалах и не пошлю в погоню за древними артефактами. От тебя мне нужно только одно. — он повернулся к служительнице и обратился к ней. — Приведи Элеонор, пожалуйста. Девушка, похожая на тех, что были в прошлом поместье, беззвучно покинула столовую. — Все еще жуткие. — прокомментировал ее уход Ярон. — Не обращайте на них внимание. — Кальрад махнул рукой. — Они — не люди, да? — задал я наводящий вопрос, и Люсиль тут же посмотрела на меня. Кальрад тяжело вздохнул, допивая свой чай залпом. Я понимал, что он не хочет отвечать на этот вопрос, ведь я был прав. Теперь я видел, что кожа и лица служительниц были не настоящими. Если бы я потрогал их, то не почувствовал человеческой кожи. Движения служительниц были неестественными, а голоса — пугающе спокойными. — Верно. Это куклы. Марионетки. Заточенные на исполнение моей воли. Раньше у меня были разумные слуги, но вскоре я отказался от них. Если можешь зачаровать марионетку — необходимость платить рабочим отпадает. Дверь распахнулась и, вместе со служительницей, в столовую вошла молодая девушка. Она была довольно низкой и худенькой, пышные короткие волосы падали ей на лицо, а большие глаза испуганно осматривали меня с Яроном. — Представься нашим гостям, милая. — ласково попросил ее Кальрад, и девушка присела в реверансе. — Элеонор Эгнийс. — представившись, она вновь взглянула на отца. — Присядь, попей с нами чаю, мышонок. Марк, это моя дочь. И я смиренно прошу тебя взять ее в жены.