Драбблы

***

Было безумно холодно. Поджилки трещали то ли от шока, то ли от страха, то ли от смешивания всех этих чувств разом. Высокорослый блондин стоял около фонарного столба, смотрел якобы «пустыми» глазами на картину перед ним и даже рот открыть не мог. Слова застряли в горле комом. Стало неимоверно душно, после - холодно. Зрачки медленно сузились в настолько крохотную точку - словно и вовсе их нет. Он про-герой. Он стал им два года назад, вроде бы. Его лучший друг ломался в самом конце, с каждым разом всё отдаляясь. В один момент Шота пропал, считай, без вести. Хизаши понять не мог, почему. Хизаши - про-герой, любимец многих девушек и отличный начинающий радиоведущий. Он всегда отличался смелостью и весельем излишним. Такой яркий, смелый, к р а с и в ы й. Он был отважным. Сущий Мик не будет медлить перед злодеем, что в крови перед ним стоит. Но он застыл истуканом, как и антагонист напротив. Шота был рядом с ним обычным черным комком. Он был смел, бесспорно, но после смерти Оборо сломался окончательно. Ничего лучше, чем поступить в лигу и убивать, заглушая боль, якобы «нескончаемую», придумать не смог. Глупое решение. Очень. Но оно помогало, честно! Например, встреть ты вставшего на пути Лидера очередного полудурка, можешь свою злость выплеснуть. Растереть его же кровь по асфальту. Выбить всю дурь. Улыбнуться от того, что кому-то больно настолько. Эти мрази знают, что пострадавшим от их рук было больно не меньше. Они убили куда больше людей, чем Шота. Шота помогает и той, и той стороне. Он также помогает себе. Убивая, помимо других злодеев, грязных героишек, он помогает всем также. Они ничем не отличаются друг от друга. Хотят сла-авы, де-енег, любви. Они хотят своё имя сделать знаменитым. Они и не понимают, что деньги - пустые бумажки. Они продали свою душу, глаза закрывая на разность в ценности. Шота был холодным и быстрым. С самого появления в Лиге выделился стремлением к работе. На месте не сиделось, хотелось больше заданий. Больше убийств. Он не будет медлить, если сказано убить. Он не будет медлить, если на его пути стоит про-герой. Но он, как и героишка напротив, застыл. Из носа кровь льется, уголки губ криво тянутся вверх, улыбочку коварную образуя. Пять минут назад, в переулке, где глаз выколи - ни черта не видно, эти двое наткнулись друг на друга. Слово за слово - как стало известно стороны обоих, начали драку. Выйдя на свет, пустынная улица стала свидетелем долгожданной встречи. — неплохо дерешься, – лукаво глаза щурит, слова тихо проговаривая, брюнет голову наклоняет и утирает кровь. Та размазывается, поступает всё больше, — куда лучше, чем в те времена. На тренировках тебя многому научили, да? Сущий Мик очки от геройского костюма откидывает куда-то в кусты. Там трещины на всех стёклах. Сейчас он рассматривает злодея с ярым интересом, взгляда не отрывая. Он осторожен и всегда начеку. Но драку продолжать расхотелось. Как и на вопрос отвечать. — а ты.. — подает голос, — так и не научился у л ы б а т ь с я, верно? Кривая гримаса с лица Айзавы уходит. Он смотрит с некоторой грустью на своего давно-лучшего-друга, плечом поводит. — у меня не было поводов, чтобы натренировать хорошую улыбку. — а у меня были поводы, чтобы научиться профессионально драться. И молчат, так с места и не сдвигаясь. Оба чувствуют замешательство. Про-герой, от которого, считай, не уходил еще ни один злодей, не знает что делать сейчас. Убийца и член Лиги, от которого еще не уходила ни одна жертва, не знает что делать сейчас. — поймаешь меня, — Сотриголова руки вскидывает наигранно, в глазах пляшут бесы, — м-м, героишка? Сущий Мик хмурится. После - улыбается. — убьёшь меня, — спокойно, — м-м, злодеи-шка? Хизаши делает шаг навстречу. У него фингал под глазом, у Шоты - разбит нос. Ожидалась ничья. Интересно. Айзава делает шаг навстречу. Он тяжело выдыхает, когда Ямада поднимает руки. — убивай. Я ни за что не трону лучшего друга, пусть он и стал таким.. Мудаком. Рука сама от ножа отдергивается. Между добром и злом сейчас практически нет расстояния. Какие-то жалкие три метра, и те кажутся такими далекими. Оба рассматривают друг друга с интересом. На Мике эта кожанка смотрится весьма приятно. Шоте идет красный, - нет, багровый, и этот багровый - кровь, как бы странно не звучало, - черный также отлично дополняет образ вечно мрачного и строгого человека. Мик понимал Шоту как никто другой, как и два-три года назад, без слов. Он знал, что и тот не станет нападать на бывшего лучшего друга. Пусть их пути и разделились. Еще один шаг навстречу от каждого. Жалкий метр, объятия крепкие-крепкие. Так нелепо. Так... Непривычно. Они также быстро отходят друг от друга, смотрят в глаза и рты открывают. Сердца сжимаются. Руки подрагивают, как и уголки губ. — Шота, fuck, я думал, что тебя убили! — шипит сквозь зубы и руки вскидывает. Хмурится, немного сутулясь, — ты пропал, тебя искать начали! Почему ты не предупредил? Зачем всё это? Почему? У Ямады причуда связана с голосом. Сейчас же он даже активировать ее не думал - говорил предельно тихо. То, что на улице не видно никого, еще не значит, что рядом никого нет. Антагонист смотрит на Ямаду и нервно руки в карманы сует. Причину рассказывать сейчас не было необходимости. Точнее, просто не хотелось. — отвечай! — и что нам дальше делать? — Айзава игнорирует слова, задавая не менее важный вопрос. — как что? Я тебя не видел. Ты меня не видел. Мы разойдемся, и.. Не встретимся больше. — устало, — этот патруль я провел без встречи со злодеями. Но первый и последний раз. Во второй - придётся сражаться. Наступает тишина. Она на уши давит сильно, оба взгляды отводят. Так долго друг друга не видели, и на такой ноте разойдутся? С криком "мы не виделись, не подходи больше, иначе нам драться придется"? — какое у тебя геройское имя? Взял то, прежнее, как его... Сущий Мик, кажется. Да? — злодей руки на груди скрещивает. Пообщаться пять минут и всё. Хотя бы пять минут. А позже - разойтись. Навсегда. Даже таким требуется общение. Видеть ненастоящих вокруг так надоело, честно. Хизаши на их фоне кажется самым светлым и чистым. — да, — после недолгого молчания, — Сущий Мик. У тебя же тоже есть кличка, или.. Вроде того. Я прав? Что же ты себе выбрал? Буду звать тебя по псевдониму. — Сотриголова. — что? — Сотриголова. — Так. Подожди. Шота, ты серье- — заткнись. Даже слышать не хочу. В душе щемит. Мик расплывается в теплой улыбке. Это он предложил Айзаве такое геройское имя. Он... Использовал его как злодейское имя. Миленько. — в Лиге меня называют Сорвиголовой. Так тупо. Мик сдерживает смешок. Сотриголова тоже. — и.. Как тебе живется там, у злодеев? В Лиге, как ты сказал? — Ямада голову набок склоняет. Изредка оглядывается. — лучше, чем кажется. Там все не такие уж и злые. Ну, по отношению друг к другу. Обычные.. Люди с тяжёлой биографией. У тебя, верно, тоже всё отлично в кругу добряков и про-героев? Хизаши забавляет рвение пообщаться. Ранее таким замкнутым был!... — да. У меня все отлично. Я устроился работать учителем. — ведёшь уроки по профессиональной игре на нервах? — шутка не удалась, ха-ха! Я учитель английского языка. — мой вариант дался тебе бы куда проще. — да брось. Они смотрят друг на друга минуту. Не говорят ничего больше. Почти не изменились. — полагаю, что нам нужно <<разойтись сейчас, и никогда больше не встречаться>>. — Айзава прикрывает покрасневшие глаза. — верно, — слова такие неуверенные. — что же. Прощай, Заши. — прощай, — Ямада застывает. Боже, как же давно не слышал этого "Заши", — З-а-в-а. Оба смотрят друг на друга. Оба отходят на шаг. На два. На три. Злодей вскоре скрывается в темноте. Медленно. А после слышится разрезание воздуха. Ленты! Ленты, черт его дери. У него они были еще с геройского курса. А очков не было. Или были? В следующий раз нужно будет рассмотреть внимательнее. Город небольшой. Они обязательно встретятся вновь.