Драбблы

“Спасибо за урок.” [драббл; флафф, романтика, aged down, G.] — Хизаши, я не думаю, что это.. Хорошая идея. Слова в песнях обычно быстрые. Если даже смогу перевести, то получится скомканно, и.. Шота категорически против идеи, возникнувшей в бестолковой голове у не менее бестолкового блондина — её он, кстати, произнес, особо не думая: такая вот натура, говорить, что первым в голову взбредёт — даже если это что-то совсем абсурдное. Но Ямада быстро адаптируется к своей такой вот дурацкой привычке и уже сейчас, в свои шестнадцать лет, улыбается увереннее: также сжимает лакированную красную гитару, поближе к лучшему другу пододвигается. В глазах, около чёрных, как смоль, омутов искорки пляшут — и, о боже мой, будет легче научиться летать, чем отказать этому огоньку в игриво-зеленой радужке. Айзава в этом который раз убеждается и только на грубо подвинутый к нему телефон смотрит. Открещиваться поздно, Шо, не думай даже: сам ведь попросил подтянуть знания по английскому. Сам пошёл в комнату к Хизаши, прихватив учебник, тетрадь и канцелярию. Вот ведь... Другие подростки за телефонами своими трепетно следят, от себя на метр не отпускают: только тронь, останешься без руки. Шота и сам не любит делиться личной информацией в телефоне, ведь это _его_ личное, ничьё больше — Хизаши же открыт всему миру полностью и сейчас, улыбаясь во все тридцать два, без раздумий суёт свой мобильник брюнету. На нём нет ни пароля, — скрывать-то нечего, ну, Ямада так говорит, — ни защитного стекла. Дисплей обрамлен парочкой неглубоких трещин: искренность искренностью, но это не отменяет, что руки у Хизаши из задницы растут. — да я тебе помогу, если что, — подначивает будущий радиоведущий и, глазками хлопая, кивает на смартфон, — давай, выбери уже что-нибудь! И прекрати быть настолько неуверенным: в комнате только ты и я, никто нас не услышит! Совсем недавно Айзава попросил подтянуть его по английскому: хочешь-не хочешь, но учиться надо. Репетиторы — слишком дорого, да и незачем, ведь у него в лучших друзьях сидит человек, у которого по этому предмету самые высокие оценки в академии. Хизаши шарит, Хизаши не по годам своим умён именно в сфере иностранного: может свободно шпарить на втором языке, и уже, кажется, в переписках употребляет английские сленговые. Ямада и сам не против поучить Шоту: особенно когда это еще одна причина провести время вместе! И после разминки в виде пережёвывания правил(боже, 16 времен, вы совсем там чокнулись, а, чудаки зарубежные?), взгляд Хизаши падает на гитару: вместе с безмятежной улыбкой в голову к нему приходит ну совсем странная идея. "давай ты, короче, будешь слушать, как я пою, а после переводить. Так и ты потренируешься, в английском, и я — только в пении и игре на гитаре, alright?" — ладно, только потише, Хизаши, я не глухой, — тянет брюнет и подхватывает телефон, морщась. Он шустро листает предварительно включённый плейлист Хизаши, пытается найти что-то помимо рока, мать его, но это оказывается крайне сложно: кажется, Хизаши просто жить не может без этого стиля музыки, — вот. Наконец, удается отыскать что-то, с роком или металлом даже близко не стоящее: если честно, сначала Шота этому удивился. — да-ай-ка гляну, — вырывает из рук друга мобилку Хизаши. Гримаса на его лице меняется почти сразу: на удивлённую и, в какой-то степени, растерянную, — ой... Чувак, ну ты и выбрал! R.O.C. же поют.. Шота не совсем понимает такой реакции, но уголки губ вверх тянутся. — а что, не сможешь сыграть? Я-то думал, ты все песни из своего плейлиста наизусть знаешь.. — нет-нет, он понимает, что выучить пять с лишним тысяч песен слишком сложно, что этого и делать не надо. Просто решает хоть немного поиздеваться: не только же Хизаши иметь эту возможность. Громкий парень, кажется, ранен в самое сердце: нет, ну вы только посмотрите на этого изверга! Хизаши припомнит, Хизаши обязательно это припомнит! — ещё чего! Просто-о.. — и глаза щурит, растягиваясь в хитрой, ответной улыбке, — там перевод сложный! Боюсь, что ты, Айзава Шо-ота, не справишься! Спорим, не справишься?! — тогда её? — спрашивает брюнет. — тогда её! — возбужденно подбирает гитару Хизаши. На самом деле, смутил только перевод песни: его он, как раз таки, знал лучше других. Пел, и... Осознание, что пел он, вспоминая Шоту, заставляет покрыться румянцем. Сейчас они будут делать это вдвоем, сидя на пушистом ковре, в полностью чем только не обвешенной комнатке Хизаши: и плакаты, и гитары, и рисунки, тексты-тексты-тексты, даже на занавесках что-то висит! — смущает вдвойне. — так, начинаем. Не провались хотя бы до припева, — игриво ставит пальцы на струны, смотрит взглядом вызывающим: и Шота едва ли возмущается. Но он уверен в своих способностях! Учитель же никто иной, как Хизаши Ямада. — i should've stayed at home, — первые аккорды звучат, а губы Хизаши тянутся в расслабленной улыбочке: песня-то нежная, песня-то, про любовь. — Надо было остаться дома..? — скорее спрашивает, чем говорит с утверждением. Шоту удивляет то, что его лучший друг поёт, даже в текст не заглядывая — вот он, профессионализм. (или кто-то слишком часто пел именно эту песню.) И Хизаши кивает слабо. Перевод верный, Шота, ты крутой, ты молодец, но, пожалуйста, прекрати сидеть так близко! Хизаши сосредотачивается полностью на нотах, поёт так, чтобы и паузы между словами были, и чтобы убого не звучало: голос у него мелодичный, он сам, как птенчик, для пения создан! Поёт, попадая в ноты, ровно и чисто, и звук словно не из связок идёт, а прямиком из души. И Шота, если честно сказать, от этого не первый раз тает. — 'Cause right now I see all these people that love me. — Ямада сидит к солнцу спиной, но сияет всё равно ярче: на лице Шоты играется теплый летний лучик, от которого он смешно морщится. — Потому что сейчас вокруг столько любящих меня людей.. — Айзава, не отрываясь, смотрит на потухший дисплей телефона: те ничтожные царапинки поблескивают, попадая под ласковые лучики тепла. Отражение Хизаши на тёмном фоне, голос его мягкий, руки с пальцами паучьими: ну почему он такой.. Такой? И поёт еще настолько нежно, черт возьми, настолько! — But I still feel... alone. — Ямада умеет погружать слушателя в свой мини-мирок: даже того извечно мрачного Шоту, которому дела до музыки нет, лишь бы выучиться на "хорошо" и поспать также. Хизаши мягко ведет гитарой в сторону, взгляд поднять решается: видит, что Айзава тонет в его мирке и мягком голосе, чувствует, что парень погружается в атмосферу неосознанно. И ему хорошо. — Но я чувствую себя одиноко. — Юноша слабо дергается: неужели Хизаши пел именно _эту_ песню столько раз? Все заученные аккорды, все слова эти... Они странные, они глубокие, и.. В этом кроется какой-то смысл? — Can't help but check my phone. — теперь блондин не смотрит на гитару, играет так, как привык. Иметь уверенность в себе — дело классное, поэтому сейчас он, набравшись сил, смотрит в глаза своей любви и поёт так, словно текст относится к кому-то другому. Или нет. Возможно, глаза выдают: у Хизаши вообще все эмоции словно красными буквами на лбу пишутся. Вкупе с невероятной мимикой, даже если захочешь _не_ понять его чувств — не получится. — Не могу перестать проверять телефон. — в комнате тепло: Шоте становится немного жарче. Он понял, о чём эта песня: слыша темп и зная слова, догадаться легче лёгкого. — I coulda made you mine. — Хизаши наблюдает за тем, как его _лучший_друг_ мешкается: так мило, так красиво. Он аккуратно трясет головой, старается(честно старается!) обращать внимание только на песню. — я мог бы сделать тебя своим. — взгляд Шоты не уходит от ясно-зеленых глаз, и вся ситуация кажется странной. — своей, — поправляет Хизаши и вдруг улыбается широко: о, вау, какая незначительная, но смешная ошибка. — что? — брюнет сводит брови к переносице. Эй, это, вообще-то, нечестно. — "своей", потому что поёт парень. Там, типа, имеется в виду влюблённость, то, сё.. — Ямада активно жестикулирует руками, сложив музыкальный инструмент на подогнутых коленях. — это так важно? Парню может нравиться парень, разве нет? — Шота расслабленно ведёт плечом, взгляд вперяет на уложенную гитару. Разговор заходит не совсем в нужное русло. — но это же стра-анно, — смешливо фыркает Хизаши. Ему, на самом деле, просто необходимо найти хоть одну ошибку: переводит Шота отменно, а проигрывать в споре ой как не хочется. Хотя бы просто потому, что следующие слова вылетели из головы и, в случае чего, выиграет брюнет. — тебе так не кажется? Признайся, что ошибся! Ты проиграл, Шо! — нет. — равнодушно проговаривает Айзава и, пристав, оставляет лёгкий поцелуй в уголке губ Хизаши. Парни парней любить могут, девушки девушек — тем более, да и любви по большому счету на пол похер. Ямада этого не ожидает, для Ямады это — что-то из разряда вещей, которые с ним никогда бы не произошли, оттого и щёки краснеют с невероятной силой. Он с открытым ртом смотрит на брюнета — Шота ведёт себя как ни в чём не бывало, подбирает ученики, ручку с тетрадями, в глаза чужие _не_смотрит_ и вскоре оказывается уже около двери, внутри отметив то, что спор закончился ничьей. — спасибо за урок, — шепчет под нос. А Хизаши понимает, что такие уроки готов проводить хоть каждый день.