Драбблы

— Х-хей, Шо, — завсегда веселый голос сейчас звучит робко, истощенно, с редкими перерывами и зяблой хрипотцой. Хизаши Ямада - планирующий стать известным радиоведущим в прошлом, сейчас пытается натянуть слащавую улыбку и снять напряжение в этой комнате, сделать хоть что-то. По привычке, по своей оптимистической натуре. Уголки губ предательски кривятся, не поддаваясь, нижняя прикусывается, да и сам блондин медленно опускает голову - улыбаться нужно искренне. Улыбаться нужно тогда, когда хочется. Улыбаться вообще сейчас необязательно, да и не получилось бы всё равно. Айзава внимательно смотрит в окно, не на Ямаду, выжидает что-то(а Хизаши знает, чего - разочаровывать не хотелось, поэтому молчал) — всё не так уж плохо! Смотри, мы просто возьмём, и.. Он резко затихает, глаза сильно зажмуривает, уши закрывает, мотая головой если не со скоростью света, то все равно очень быстро. Рвано. Выдирая золотого оттенка волосы. С каждой секундой стискивая зубы все сильнее. Через открытую форточку слышно истошный, срывающийся крик девушки, ребенка, парня - это всё неважно, это всё слишком угнетает и слышать ЭТО нет никакого желания. Но даже заглушенный собственными мыслями он улавливает лихорадочную мольбу о помощи богу, героям - кому угодно. Даже сквозь толстую пелену подкативших слез - да, герои тоже, оказывается, плачут, особенно в ситуациях, когда жертва близко, но спасти нет возможности, он слышит. Хочется с корнями вырвать себе уши, заткнуть оставшиеся две дырки чем-нибудь плотным и никогда больше не слышать. Он бы все отдал за то, чтобы стать глухим сейчас. В соседнем доме слева кровожадное чудовище поедает молоденькую девушку, упивается ее теплой багровой кровью - хрипит, беспорядочно перебирая в кровавом месиве своими костлявыми пальцами. Шота и Хизаши уверены - они будут следующими, если засядут здесь надолго. Они чувствуют, что твари смотрят на дверь их квартиры и облизываются, предвкушая, как в конвульсиях будут биться оба - захлебываться в собственных слезах, крови, криках. — Хизаши, — Шота судорожно сжимает кулаки. Да, он тоже это слышит - в носу тоже остро щипает, он будущий герой, и.. Безумно хочется помочь. Но осознание того, что скоро придется отбиваться и от самой девушки в том числе - пугает, заставляет отползти от окна и схватиться за голову, перебирать пряди черных волос, пытаясь успокоиться, — нам нужно что-то делать. *** Два подростка шестнадцати лет просто не могли ожидать апокалипсиса. Только не сейчас, только не в ближайшее время - не тогда, когда на носу уже второй класс в академии. Это началось совсем недавно - огромная белая вспышка, разбудившая мирно спящие в кровати два, а то и сотни в других квартирах тел озарила весь город, если не целую страну. Хизаши тогда остался у Шоты на ночёвку - нужно было готовиться к скорым экзаменам, да и брюнет сам взялся за то, чтобы подтянуть в математике ничего не понимающего Ямаду. Это началось тогда, когда оба, с кружащимися от цыферок с буковками головами, мирно улеглись спать - валетом, под тихие байки Мика и недовольное ворчание Айзавы вперебивку. Мирная обстановка с треском разрушилась: пришёл страх. Слышался бесконечный вой сирен, истошные крики везде, где только можно, слышалось, как журчала яркая кровь, фонтаном бьющаяся из прокусанных артерий людей на улице. Были слышны первые рычания этих тварей и их забыть уже не удастся. У Шоты до сих пор синяки на боках от небрежно крепких объятий Ямады - у Сущего Мика тоже. Потому что они боялись, когда всё это началось. Они чертовски боялись и не знали, что делать дальше, не нашли ничего лучше, чем вцепиться друг в друга и не отпускать, когда над ухом орёт коктейль из криков и завывания машин. Они и вырубились неосознанно, под утро - в этих небрежных объятиях, в этом пустом до страха доме. *** С момента странной вспышки прошло всего три дня. И все эти три дня они не вылезали из дома - не смели, не думали, не пытались. Закрылись на миллион замков, забаррикадировали дверь, зная, что когда-нибудь еда в холодильнике закончится. Шота же нервничал еще больше - в ту ночь его родители уехали из дома, и.. Не вернулись. Просто не вернулись - их телефоны были недоступны, их фотографии были в старых фотоальбомах в подвале, а в подвале ходил мертвец. Айзава слышал рычание, он поседел, наверное, сильно - черт знает, но нервы натянуты по струнке не первый день. Он смотрел в окно, надеясь увидеть черную машину отца, на которой уехали его родители. И сейчас он, оглушенный криками той девушки, судорожно опускает руки вниз. Смотрит на свои ладони - несколько выдранных черных волос, которые Шота сдувает. Ему хочется стереть этот день из памяти. А Хизаши не теряет надежды на то, что все, с кем он был знаком - живы. В глубине души понимает, да, дурень, это невозможно - но сейчас не хотелось верить во что-то иное. Они все живы, да. Создали базу и ждут их двоих. Да. Он не слышит слова Айзавы о том, что якобы "что-то делать нужно" - зажимает уши усерднее, пытается успокоиться. Он всегда был импульсивным, он всегда ярко выражал все свои эмоции - нет, не был плаксой, но сейчас ситуация не хило дала по нервам. Ему было больно. Внутри что-то сдавливало легкие и сердце, медленно царапало когтями стенки, заставляя и сейчас скорчиться в три погибели на полу, калачиком, желая скрыться от всего этого мира. Вдох-выдох. Вдох.. Рычание за дверью.