Драбблы

— Гланды вырву, — грубо отзывается Бакуго, скалится, как дворовой пёс, когда видит тёмно-зелёную макушку среди разноцветных других. Неважно, где — Изуку его словно преследует, они пересекаются в коридорах академии, пересекаются на кухне в общежитии, пересекаются по дороге на учёбу и банально — взглядами, на уроках. Обычно, улавливая на себе наглые рассматриваниями со стороны Изуку, Кацуки хмурится сильнее, фыркает и пытается сосредоточиться на уроке. За выкрикивание его уже ругали, много-много раз — "чё пялишь" звучит якобы грубо. Нет, ну а чё он пялит?! Сейчас же в груди вновь разгорается чувство горячее, жгучее — то ли злость, то ли что-то непривычное, что-то, организмом отвергающееся уже добрую часть времени, как инородный объект, как — болезнь, зрачки в точку узенькую сужаются, так, гляди, и пропадут вовсе — брови ведут к переносице и над ней привычно появляются морщинки. — И глаз на жопу натяну, слышь, Задрот, совсем оборзел? — Бакуго сжимает руки в кулаки до побеления костяшек. А Мидория, почему-то, стоит, как вкопанный, секунд десять. Смотрит на Динамита. Они.. Столкнулись в коридоре. Всего лишь. Бакуго слишком остро среагировал? Деку должен был быть аккуратнее, неся в свою комнату учебники? Должен был предвидеть ситуацию полностью? Должен был ли? — в малахитовых глазах с секунду искрится испуганность, переживание, но парниша быстро выпрямляется, и... Краснеет, по натуре своей — привычно размахивает руками, пытается закрыть лицо и, в общем-то, собрать рассыпавшиеся по полу тетради. Огрызаться в ответ — не его порода. — К-Каччан, чёрт, извини, не увидел, — выдавливает и нервно смеётся. Кацуки суёт руки в штаны и свысока смотрит, высматривает, как сокол, хищная птица — с острыми зубами и когтистыми лапами. — Придурок. — в глазах — агрессия, блондин садится на корточки рядом и грубо подбирает одну из тетрадей, — идиот. Дальше своего носа нихера не видно, да? К окулисту сходить не пробовал? Он недолго вертит в руках тетрадь по математике, фыркает и швыряет в Мидорию — Мидория, вроде, говорит тихое "спасибо", наконец разобравшись с устроенным беспорядком. Кацуки помогает, но по-своему, Кацуки заботится, но немного с охуеть какой злостью — так воспитан, такой характер, весь в мать, Изуку к этому привык(почти). Они расходятся в коридоре также быстро, как и встретились — Мидория вперяет стыдливый взгляд в пол, Бакуго держит путь на кухню, отправляя руки в карманы мешковатых штанов. Между ними происходит что-то странное. Деку не может понять, что — он, вроде, дорожит Кацуки, а вроде, Кацуки на это совершенно плевать. Но как его понять, а?! Он только что помог — а мог пройти. Или это была простая, элементарная вежливость? Почему Бакуго такой сложный? Почему непредсказуемый настолько — нельзя понять, даже если знакомы столько лет? Почемупочемупочему. Он надумывает? Он... Изуку, слишком много думает. Больше, чем положено. Больше, чем думает любой другой ученик в подростковом возрасте — он как ребёнок, ему всё интересно и нужно, ему обо всём и везде знать надо, потому что — будущий герой номер один, что вы. Задумавшись в очередной(сотый на дню) раз, он впечатывается носом в дверь своей комнаты. Ойкает, чуть не рассыпав тетради и торчащие из них листы.