Падший

— И долго тебя ещё ждать? Вопрос, разумеется, остаётся без ответа. Дино тяжело вздыхает и настойчивее тянет Тафи за ошейник, пытаясь вытащить её из салона Бугатти. Собака, явно желая отомстить своему нерадивому хозяину, как следует царапает кожаное сиденье и только после этого, демонстративно взмахнув хвостом, вылезает на улицу. Дино смотрит ей вслед, в который раз жалея о том, что несколько лет назад не взял из приюта мальчика. Не приходилось бы трепать себе нервы, борясь с женскими заскоками, которые, кажется, у собак проявляются так же, как и у прекрасных представительниц человечества. Дино не может объяснить Тафи, почему так рано вытащил её из дома и повёз вместе с собой в студию. Лабрадору невдомёк, что у хозяина внезапно вдохновение появилось, и он решил закончить картину, над которой работал последние полгода, а оставлять собаку одну на весь день не хотелось. Как итог — на часах семь утра, и вместо того, чтобы сладко посапывать в кровати и досматривать сны, они припёрлись в студию. — Обещаю, потом я куплю тебе мороженое. Тафи громко фыркает и, игнорируя слова Дино, заходит в лифт, терпеливо ожидая, когда этот кожаный мешок проследует следом. Дино в сотый раз за утро закатывает глаза, но смиряется со своей нелёгкой участью владельца такой вечно недовольной и заносчивой собаки. — Гордыня, между прочим, грех, как и уныние, — говорит он, с улыбкой наблюдая, как Тафи трясёт своим лохматым задом и выходит из лифта, даже не обернувшись. Двери за спиной закрываются с тихим щелчком, Дино поправляет рубашку и разворачивается, собираясь пройти к двери, ведущей в его студию. Да так и замирает, когда глаза фокусируются на сидящем на полу человеке. Да и человеке ли вовсе? Люцифер удобно устроился, спиной прислонившись к стене и вытянув длинные ноги. У Дино едва глаз не дёргается, пока он разглядывает эту картину маслом. На его пороге сидит антихрист собственной персоной, судя по лицу, настолько заёбанный жизнью, что удивительно, как он ещё не отключился прямо на полу. Лицо у Люцифера уставшее, под глазами пролегли круги, а пальцы раздражённо отбивают странный ритм на коленях, обтянутых тёмной тканью джинсов. — Привет, Тафи, — он с лёгкой улыбкой смотрит на лабрадора, который недоверчиво скулит, обнюхивает его подозрительно, а потом, что-то решив для себя, громко тявкает и наваливается на мужчину всем своим весом. Трётся об него, размахивает хвостом и высовывает язык. — Ты снова влезла в какое-то дерьмо, — Люцифер хрипло смеётся, зарываясь пальцами в густую светлую шерсть и почёсывая Тафи за ушами, доставляя той ни с чем несравнимое удовольствие. — Ты что здесь делаешь? — Дино, наконец, оживает. Подбирает валяющуюся на полу челюсть и с трудом сдерживается, чтобы не скривиться от подобной идиллии. Предательница Тафи скулит так радостно, словно отыскала свою давно потерянную любимую резиновую курицу, а не встретилась с человеком, которого видит второй раз в жизни. Обычно недоверчивая к незнакомцам и рычащая на прохожих, сейчас она подставляет голову под касания Люцифера, позволяя тому себя обнимать. — Соскучился по твоей хмурой физиономии, — отвечает Люций, впервые посмотрев на Дино. Улыбка с его губ сползает, как капли конденсата по стеклу. Он хмурится, словно раздумывает над чем-то, молчит ещё пару секунд, будто давая Дино время подготовиться, а потом выдаёт разом: — Меня к тебе тянет. Я не знаю, что это за херня, но сегодня понял, что если не увижу тебя, то окончательно ёбнусь. Вот так легко, пожалуйста, получите и распишитесь. Дино стоит огромных усилий, чтобы не выматериться и не возвести глаза к потолку, спрашивая у Шепфа, за что ему на голову свалилось это наказание. Да, он согрешил, но давно искупил свою вину. А теперь у него на пороге сидит антихрист, уверяющий, что его к нему тянет. А единственное, чего хочется Дино — напиться до такого состояния, чтобы проспать неделю. Затем очнуться и обнаружить себя лежащим где-то на пляже Майами, понимая, что всё произошедшее было страшным сном. — Ты что-то принимал? — спрашивает Дино, надеясь, что сейчас Люцифер скажет «да», и все их проблемы разом решатся. Но нет, антихрист смотрит на него уверенно, и зрачки на фоне карей радужки выглядят совершенно нормальными. — Понятно. Дино мешкает, взвешивает в голове все варианты и приходит к выводу, что следовать совету Лилу у него не получится. Он бы и рад держаться от Люцифера подальше, только тот сам завалился к нему на порог и начал тискать собаку, широко улыбаясь, как какой-нибудь сказочный герой Экзюпери, а не порождение самого зла. Он протягивает ему руку, помогая встать. Чувствует странное покалывающее тепло, когда их ладони соприкасаются, но это быстро проходит. — От тебя несёт выпивкой за несколько метров. Бурная ночь? — чёрт, он ведь не собирался это спрашивать. Но слова сами слетают с языка прежде, чем Дино успевает его прикусить. — Всего лишь работа, — Люцифер усмехается, явно оценив заинтересованность в голосе блондина. Терпеливо ждёт, пока тот откроет массивную дверь, чувствует, как Тафи прижимается к его ноге, согревая. Ладонь непроизвольно скользит по голове лабрадора, гладит, вызывая у собаки радостное фырканье. — Я владелец того самого клуба, где ты недавно практиковался в соблазнении женщин. — Сомнительный контингент, унылая атмосфера, не самая качественная выпивка… Ясно, я мог бы и догадаться. Дино игнорирует уничтожающий взгляд, направленный ему в спину. Распахивает дверь и кивает, жестом приглашая незваного гостя внутрь. — Сказал бы, чувствуй себя как дома, но нет — даже не смей. — Ты удивительно приветливый и доброжелательный, мистер Идеальность. — Но я ведь ещё не послал тебя, верно? — Дино скептично изгибает бровь, наблюдая за Люцифером, который заходит внутрь и осматривается, словно находится здесь впервые. Взгляд тёмных глаз дольше необходимого задерживается на массивном кресле, где не так давно ему посчастливилось сидеть, изображая из себя натурщика. А потом на его коленях устроили эротическое шоу с раздеванием, закончившееся стояком и желанием кого-нибудь убить. Дино радуется, что успел прикрыть готовый портрет тканью. Вряд ли бы Люцифер оценил изменившийся цвет своих глаз. Он не успевает и слова сказать, когда этот нахал буквально валится на кожаный диван и устраивается на нём со всеми удобствами, совершенно не заботясь о том, что ещё несколько минут назад протирал своим задом грязный пол коридора. У Дино от такой наглости глаза на лоб лезут и костяшки начинают чесаться от желания съездить по чужой физиономии. А Люцифер, словно услышав его гневные мысли, усмехается широко, скалится даже. Хлопает ладонью по дивану рядом с собой, и Тафи, недолго думая, запрыгивает к нему, устраиваясь сбоку. Жмётся к брюнету ближе, кладёт голову на его колени и прикрывает глаза, решительно настроенная досмотреть свой утренний сон, из которого её грубо выдернули. — Выглядишь так, будто у тебя сердечный приступ. Врача позвать? Голос с издевательскими нотками просачивается в сознание, скользит по нему подобно наждачной бумаге, доводя Дино до крайней точки кипения. Ему хочется схватить нахала за шиворот и пинком под зад выкинуть из студии. Совсем не важно, кто он — сын самого Дьявола или же Папы Римского. Дино не привык разделять людей по статусу, поэтому без каких-либо угрызений совести вышвырнет Люцифера за порог. Но сначала ему надо выпить кофе. Настолько крепкий, чтобы раскалённой смолой нутро выжигал. Чёрный, как его душа, да. И, разумеется, без сахара. Не проронив ни слова, Дино идёт в сторону небольшой комнаты, отведённой под импровизированную кухню. Кофе-машина запускается с тихим щелчком, жужжит, приятно лаская слух и помогая успокоиться. Дино не станет его убивать. По крайней мере, до тех пор, пока не выяснит, какого чёрта происходит. Он думал, что никогда больше не увидит его. Поставил жирную точку, когда вылез из салона его автомобиля, пропитавшегося их общим запахом. А потом к нему нагрянула Лилу с ошарашивающими новостями, поставила в тупик, рассказывая какие-то байки о войне между Адом и Небесами, об ангелах и демонах, охотящихся за единственным отпрыском Сатаны. И Дино бы было наплевать, на одном месте он вертел проблемы того мира, частью которого уже не является. Только вот Люцифер не оставил ему шансов, когда в очередной раз пролез в его жизнь. Вот так спонтанно и неожиданно, словно в порядке вещей. Запах кофейных зёрен заполняет маленькое помещение. Дино наливает себе горячий напиток, вдыхая его аромат. С сомнением смотрит на ещё одну пустую чашку, мысленно проклинает себя, но наливает и вторую порцию. За такую благосклонность ему, как минимум, должны поставить памятник. — Держи, — тихо говорит Дино, протягивая чашку с дымящимся кофе Люциферу и краем глаза смотря на Тафи, спящую у того на коленях. Настоящая предательница. Дино бы пора смириться, что верить женщинам нельзя. — Я пью с сахаром, — недовольно кривится Люцифер, сделав глоток. — А я пью в одиночестве, но ты пока что здесь, а не летишь с балкона. Люцифер хмыкает, справедливо решив, что крупица логики в словах Дино есть. Он с интересом смотрит, как блондин закусывает губу, мнётся неуверенно, будто решая, как именно ему следует себя вести. Чувствует себя некомфортно, хотя находится на своей территории. Таково воздействие Люцифера — он сам не уверен, почему люди в его присутствии начинают нервничать, но получает от этого удовольствие. — А теперь ещё раз и по порядку: цель твоего визита? — Дино, наконец, садится в то самое кресло. Закидывает ногу на ногу, в одной руке сжимает чашку с кофе, а второй подпирает подбородок, не сводя пронзительного взгляда ледяных глаз с Люцифера. — Или что? Не оформишь мне визу? — Если не настроен говорить, дверь там. — Зануда. Дино закипает. Происходящее порядком начинает его раздражать. Он ненавидит что-то не понимать, а в последнее время чувствует себя ребёнком, которого зашвырнули в реку, поставив ультиматум — учись плавать или же пойди ко дну. Разберись в ситуации или сгинь под грудой накопившихся вопросов. — Я не могу спать. Голос у Люцифера тихий и хриплый, пропитанный таким странным отчаянием, что злость Дино мигом испаряется, сменяясь тревогой. — Последние недели, стоит только сомкнуть глаза, я вижу тебя. Каждую ночь, один и тот же сон, — Люцифер опускает взгляд на свои руки, крепко сжимающие чашку с кофе. — Ты громко кричишь, словно падаешь куда-то. Тянешь ко мне руки, а я пытаюсь поймать тебя, хочу помочь, но каждый раз не успеваю. И это, блять, убивает меня, — резко поднимает глаза, смотря на Дино так, точно мечтает прочесть на его лице все ответы. — Какого хрена происходит? — Тебе не кажется, что с такими вопросами стоит обращаться не ко мне, а к психологу? Он очень надеется, что голос не дрожит. Пытается сохранить бесстрастное лицо, но сам же чувствует, как маска трещит и осыпается под ноги пеплом. Сказанное Люцифером пугает, заставляет сердце в грудной клетке биться быстрее. Вновь откидывает к тому моменту, когда единственное, о чём мечтал Дино, была смерть. Он молил, скулил буквально, просил убить его, лишь бы не чувствовать боли, разрывающей изнутри на кровавые ошмётки. Но его не послушали, не даровали ему освобождение. Его лишь скинули с Небес на Землю, как бесполезный груз. Как заржавевший меч, отслуживший своё. — Пока я тебя не встретил, подобной хуйни не было. Так что проблема явно в тебе, а не в моём психическом состоянии. Люцифер шипит, выплёвывает эти слова, как сгустки яда, надеясь отравить ими оппонента. Проклинает тот день, когда согласился на уговоры Ости и посетил чёртову выставку. Впервые посмотрел в эти глаза, скованные льдом, и растворился в них, пропал навсегда. Словно своей кровью подписался под договором, сути которого ему никто не объяснил. — Я не знаю, что тебе сказать, — честно признаётся Дино. — Мне ничего подобного не снится, я вообще не вспоминал о тебе, пока не увидел сидящим на своём пороге. Такая явная ложь, оседающая на языке мерзким привкусом. Но Люцифер, кажется, ему верит. Или же лишь делает вид. Дино продолжает смотреть на него, скользит взглядом по загорелой коже лица, по поджатым губам, отдающим дорогим виски и табаком. Да, Дино помнит. Как и помнит каждую крохотную деталь, связанную с этим человеком. Иначе назвать его язык не поворачивается. Он выглядит слишком уставшим для того, чья сила превосходит десятки сверхъестественных существ вместе взятых. Слишком подавленным и таким растерянным, что у Дино внутри что-то неприятно дёргается, отдаёт странной пульсацией. Он прикрывает глаза, концентрируется на своих силах и позволяет малой их части просочиться наружу. Дино закутывает Люцифера в невидимый кокон, сотканный из прозрачной дымки. Нащупывает его энергию — всё ещё алую и бешено пульсирующую — и позволяет своей собственной смешаться с ней, стать одним целым. Дино вновь чувствует себя живым, заполненным до краёв. Словно орган, вынутый из груди, вернули на место. Снова позволили ему дышать, а не бессмысленно открывать рот, в надежде ухватить немного воздуха. Дино видит, как тело Люцифера расслабляется. Как веки начинают дрожать, а складка между бровями разглаживается. Он успевает подскочить к нему до того, как пальцы, сжимающие чашку, выпустят её из хватки. Дино улыбается: он думал, что давно разучился подобным образом усыплять людей, даруя им успокоение, но нет же — у него получается. Люцифер засыпает, откинув голову на мягкую спинку дивана. Во сне его лицо выглядит расслабленным и безмятежным. Дино вдруг внезапно понимает одну очевидную вещь — он ещё молод. Слишком молод, чтобы окунаться во всё то дерьмо, что дарует ему Ад, стоит только переступить порог Преисподней. И если Дино может уберечь его от этого, он попытается. Время течёт медленно, как песчинки в песочных часах. Дино успевает закончить свою картину, к которой не притрагивался месяц. Выпивает ещё две чашки кофе, потому что без природного энергетика голова соображает туго. Выкуривает полпачки сигарет, часто выходя на балкон и вдыхая в себя запах города, к которому успел привыкнуть. Нью-Йорк постепенно пробуждается, ближе к обеду заполняется громкими звуками и той самой вознёй, присущей только большим мегаполисам. Дино их за это любит, потому что вряд ли смог бы находиться среди абсолютной тишины и не сойти с ума. Когда он возвращается в студию, Люцифер ещё спит. Мирно посапывает, даже во сне не выпуская Тафи из объятий. Он тянется к чужому теплу, даже сам того не понимая. Дино думает, что в нём преобладают материнские гены, потому что на отца своего Люцифер совершенно не похож. О да, Дино его видел пару раз, и воспоминания эти намертво отпечатались на подкорке. В Люцифере человеческого гораздо больше, и это может как спасти его, так и погубить. Не всегда человечность идёт на пользу, как и чувства. Дино усвоил это на своём опыте. Он подхватывает со столика планшет, чистые листы бумаги и карандаш. Садится в своё излюбленное кресло и скользит задумчивым взглядом по Люциферу, подмечая детали. Чёрная водолазка подобно второй коже обтягивает рельефное тело, выделяя каждую мышцу, каждый изгиб. Их хочется коснуться, провести по ним ладонью, чувствуя под подушечками пальцев стальные жгуты, но единственное, что Дино может себе позволить — сильнее вдавить грифель карандаша в бумагу, набрасывая штрихи. Он действует не спеша, лениво даже. Изредка смотрит на Люцифера: на тёмную прядь волос, свисающую на лоб, чёткий контур губ, даже во сне поджатых в тонкую линию. Дино расслабляется, позволяет фантазии самой творить вместо него, лишь послушно ведёт рукой в такт собственным мыслям, а когда выныривает из туманной дымки и смотрит на готовый результат, едва не ругается. Люцифер на изображении выглядит так же, как обычно, не считая одной большой детали — крылья за спиной. Едва прописанные, скорее набросанные лёгким контуром, но всё равно заметные. Дино уверен — они бы были насыщенного багряного оттенка, тёмные и удивительно мягкие на ощупь. С дивана раздаётся тихий шелест, и Дино быстро сворачивает свою самодеятельность, переворачивает лист, чтобы изображение нельзя было рассмотреть. Люцифер с трудом разлепляет глаза, сонно щурится из-за яркого солнечного света, которым заполнена студия. Пытается потянуться, но в последний момент понимает, что на нём всё ещё спит Тафи. Будить её не хочется, поэтому он лишь хрустит шеей, разминая её. — Я что, отключился? — недоверчиво спрашивает он, смотря на Дино, как на маньяка. — Это риторический вопрос? — Ты мне в кофе что-то добавил? — Ага, антикозлин. Ну как, изменения в себе чувствуешь? — Дино нравится издеваться, смотреть, как Люцифер хмурится и смотрит на него своим излюбленным уничтожающим взглядом. Интересно, на людей подобные приёмы действуют? — По крайней мере, я больше не хочу сдохнуть, — он кривится, но Дино по изменившемуся цвету его ауры понимает, что Люциферу гораздо лучше. — И долго она так будет валяться? — брюнет кладёт ладонь на макушку Тафи, гладит, на что собака реагирует громким фырканьем. Словно почувствовав, что сонные процедуры на сегодня закончены, она сладко зевает, тянется и аккуратно слезает с колен Люцифера. Истинная предательница, она давно проснулась, но не хотела будить своего нового любимого человека. Обидно, ведь по Дино она прыгает и несётся, как бронепоезд. Всё ещё недовольно зыркая на Дино, она, покачивая бёдрами, проходит на кухню и начинает хрустеть своим кормом. Адское создание, злопамятное и стервозное, как рыжеволосая Милли, живущая напротив. Но ничего, Дино знает путь к собачьему сердцу, и состоит он из клубничного мороженого. — Забавная она у тебя, — Люцифер провожает её насмешливым взглядом, мысленно ставя галочку напротив имени Тафи в графе союзников. — У меня никогда не было животных, отец не разрешал, но я часто пытался, — он странно улыбается, и Дино кажется, что дне его карих глаз мелькает грусть, но быстро проходит. — Однажды я притащил с улицы кота. Ободранный весь, без правого уха, полудохлый. Ему, наверное, лет тридцать было. — Коты столько не живут. — И как ты сам выдерживаешь своё занудство? — брюнет раздражённо закатывает глаза. — Отец тогда посмотрел на меня, как на идиота, и приказал отнести эту тварь обратно. Я его послушался, а на следующий день нашёл этого кота разодранным соседскими собаками. Больше животных в дом я не тащил. — Прекрати, у меня сейчас слёзы пойдут от драматичности этой истории, — Дино смахивает с лица несуществующие солёные капли. Он не хочет всего этого слышать, не хочет узнать о Люцифере ничего нового. Не хочет проникаться к нему сочувствием, просто, чёрт возьми, не хочет его понимать. Потому что потом будет хуже, будет сложнее делать вид, что ему наплевать. — Что с тобой не так, ангел? — Не называй меня так, — настроение сменяется как по щелчку пальцев. Всё в нём кричит от неправильности такого обращения, черти в груди на дыбы встают, скалятся. Он давно уже им не является, не кичится воображаемым нимбом над головой и не сдувает пылинки с белых перьев. — Почему? По-моему, тебе очень подходит, — Люцифер усмехается, наклоняется резко вперёд, локтями опираясь о колени, и не сводит с Дино пристального взгляда. — Весь такой хороший, чопорный, правильный, без единого тёмного пятнышка на репутации. Натали молодец, носится с тобой, как с хрустальным. — Ты знаешь Нат? — Пересекались пару раз, — он пожимает плечами, оставляя любопытство Дино неудовлетворённым. — В чём твоя проблема? — Не верю в идеальных людей, Дино, как правило, в вас полно гнили, которую вы так удачно скрываете. Он встаёт на ноги быстро, отряхивает штаны от собачьей шерсти и поднимает руки над головой, разминая мышцы. Дино видит, как задирается его кофта, обнажая участок загорелой кожи на животе. Он быстро отводит взгляд, но, увидев ухмылку на губах Люцифера, понимает — тот заметил. — Благодарю за гостеприимство, так приветливо меня даже на приёме у арабского посла не встречали. Он напоследок одаривает Дино своей фирменной ухмылкой, за которую ему каждый раз хочется врезать. Разворачивается и уходит, обхватывает ручку двери, собираясь открыть её, но громкий голос, раздавшийся сзади, заставляет его притормозить. — Ну, а ты? Хочешь сказать, что у тебя нет скелетов в шкафу? — Дино смотрит на него с толикой интереса, словно всё ещё не определился — надо ему это или лучше стоит действительно держаться подальше. — Я открытая книга, ангел. Захочешь почитать — ты знаешь, где меня искать. Он по-мальчишески подмигивает ему и выходит, тихо прикрыв дверь. Оставляет Дино наедине с мыслями, которых в голове после каждой встречи становится всё больше, как и вопросов. Дино совершенно запутался и перестал вообще понимать, что происходит. Идея выпить чего покрепче уже не кажется такой сомнительной.