Сюрприз под юбкой

Ваще грустная глава. Ох, и чего я написала??? Артур еще раз наклонился ко мне, срывая очередной поцелуй с моих губ. Он нежно провел языком по верхней линии и запустил его в приоткрывшуюся щель. Я хотел его остановить, но тело предательски расслабилось и превратилось в желе, а из горла только вырвался согласный стон удовольствия. Я уже плохо соображал. Сейчас только имели значения его губы, которыми он меня нежно клеймил, руки, одну из которых он положил мне на колено, а второй прижимал меня к себе. Вот его рука стало медленно подниматься по моей ноге, и тут меня сковал страх и отвращение. Я дернулся и вырвался из рук парня. - Мне же мама сказала кое-что сделать! А я забыла! – невероятно высоким голосом проорал я и ринулся на выход из парка. Артур не успел ничего сказать и последовать за мной. Через пару минут я преодолел ворота парка и направился к себе. В груди разливалась горечь, которая росла и тугим комом встала в горле. Хотелось ее чем-то запить или зажевать. Но у меня не было ничего такого, что позволило бы мне избавиться от этого чувства. Десять минут быстрым шагом – и я дома. Кинув сумку в угол у входной двери, я стянул с себя парик. На глаза все же предательски навернулись слезы. Я не замечал, как маленькие теплые капельки катятся по щекам. Скинув обувь, я прошел в свою комнату и завалился на постель, стал разглядывать потолок. Он не был привычного белого цвета. Мама решила, что нужно наклеить плиты. И у меня они были зеленоватого цвета, что-то близкое к светло-бирюзовому. Но только сейчас я заметил на них какой-то геометрический узор, который плавно с одной плиты перетекал на другую. Прикрыв глаза, а потом и положив на них руку, я застонал. Все же я сволочь, каких еще надо поискать. Как я мог до такого докатиться. Этот поцелуй многое мне сказал о себе. Я понял, что Артур для меня значит очень много, и что будь у меня шанс, я бы стал с ним встречаться. Даже больше, его поведение и манеры, черты характера, все говорило о том, что он мой идеал. Я не знаю его хорошо, но то, что я успел увидеть и понять, сказало мне о моей непроходимой глупости. Не спорю, всегда хотелось видеть в любимом идеального человека. Именно в мужчине. Ведь в последнее время, еще до отъезда, я все чаще стал ловить себя на мысли, что девушки мне кажутся одинаковыми, капризными и эгоистичными. Но даже себе я не хотел признаваться в этом, продолжая упорно твердить, что мое будущее заключено в жене и детях. А сейчас можно посмотреть правде в глаза – мое будущее заключено в мужчине. И, скорее всего, для меня этим мужчиной является Артур, который еще не вырос, не стал кем-то, но именно в нем. Звонок мобильного телефона доносился приглушенно из коридора. Но для меня, погруженного в свои мысли и слушающего окружающую тишину, он показался невероятно громким. Я даже невольно вздрогнул. Поднявшись, я поморщился. Тело продолжало болеть, а трубка разрывалась противной мелодией, которую я поставил на звонок матери. Я медленно побрел в коридор, рассчитывая, что ей надоесть слушать длинные гудки в трубке, и она перестанет мне звонить. И мои мечты осуществились. Телефон перестал разрываться противной трелью, когда я уже взял сумку, в которой была трубка, в руки. Облегченно выдохнув, я уже хотел вновь бросить сумку в углу, но противная мелодия вновь заиграла. Сжав челюсть, я прошел с сумкой в комнату и смотрел на нее несколько минут. В голове возникла мысль, что отец ей все рассказал. Я вздохнул и полез за телефоном. Посмотрел на дисплей в последней надежде, что настройки сбились и это звонит не она, я должен был разочарованно застонать. У меня сейчас абсолютно не было желания вникать в их споры и разборки. Я хотел решить свои проблемы. Надоевшая мелодия прекратилась, как только я нажал на кнопку вызова. Подставив трубку к уху, я тихо и настороженно произнес: - Алло. И не зря я так боялся. Телефон буквально разорвался от криков матери: - Он подает на развод! Ты об этом знаешь?! - Да, - так же тихо ответил я. - Когда он тебе сказал?! - Позавчера. - Вот как! А меня предупредить?! - Вроде именно это он и сделал, - удивился я. Щадить ее чувства у меня не было никакого желания. Просто я так устал от того, что она использует меня. И использовала всегда. Отец только перед отъездом мне рассказал, что они поженились из-за маминой беременности. И он был рад только одному: тому, что я его ребенок. Что видно невооруженным глазом. Постоянные ссоры и измены матери его сначала раздражали и злили. Но из-за того, что я был маленьким, а она не хотела сидеть со мной, скинув все на отца, он не мог ей отплатить своими похождениями на сторону. И первые семь лет отец был примерным мужем и отцом. Думаю, что он что-то к ней испытывал, раз терпел, хотя мог давно развестись и отобрать меня у нее. Но он этого не делал. Я думаю, что отчасти он боялся за мою психику, которая может пошатнуться из-за развода, а с другой, он боялся, что мать может отсудить меня, лишив отца прав и шантажируя его. И я его хорошо понимал. Потому что знал свою мать. - Ты мне здесь не юли! Почему он решил развестись?! - Потому что встретил женщину, которая не будет ему изменять направо и налево, - зашипел я в трубку, не слушая гневные возражения женщины, которую я «матерью» могу с трудом назвать. – Он нашел семью, не тянущую из него деньги и не грозящую отобрать меня у него. Не то что некоторые, - с сарказмом добавил я. - Это мы еще посмотрим! Я тебя у него заберу! – верещала она. - Не думаю, - тихо прошипел я. – Я не буду жить с тобой. Ты мне не мать, ты только и умеешь, что пить из меня все соки. Ты ни разу меня с днем рождения не поздравила, не говоря уже о подарках. До восьми лет я верил в то, что ты постоянно в командировках и ждал твоего приезда, пока не узнал, что слово «командировка» - это всего лишь прикрытия для твоих похождений, которые тянуться месяцами. Или ты думаешь, что никто не знает о том, какая ты шлюха? Тишина наступившая после этих слов была оглушительна. - К тому же, - уже спокойно добавил я, - ты не захочешь, чтобы я оставался твоим сыном. Ведь геев ты ненавидишь. А твой сын именно им и является. И я сбросил вызов. Больше нам говорить было не о чем. Я бросил трубку на кровать. Постоял немного и все же выключил телефон. Потом отключил и стационарный. Хотелось побыть в тишине и подумать. Не сделал ли я только хуже отцу? Я прошел в ванну, спрятав свои девичьи вещи в шкаф, и взял с собой футболку и свободные штаны. В ванной я пролежал минут тридцать, пытаясь понять, почему же на меня так много всего свалилось: проблемы с Артуром, развод родителей, мои попытки спокойно окончить одиннадцатый класс. А еще я все время задаюсь вопросом: на кой черт я прикидываюсь девушкой? Но ответы не хотели находиться быстро. Мои размышления прервал звонок в дверь. Я поднял голову с бортика, надеясь, что незваный гость уйдет, но и в этот раз мои надежды не сбылись. Когда пришедшему надоело звонить, он стал колотить в дверь. Я протяжно вздохнул и вылез из ванной, вытерся насухо и надел на голое тело штаны. Футболку я надевал по пути к двери. Щелкнул замком и распахнул дверь. Передо мной предстал разозленный и ошарашенный отец. Странное сочетание чувств на лице. - Я уже было думал, что тебя нет дома, - растерянно произнес он. Я пропустил его в квартиру, закрыв дверь, и пошел на кухню. Отец постоял немного в прихожей, потом проследовал за мной. Поставив чайник, я достал с полки конфеты и печенье, поставил на стол. Отец все так же был растерян. Он сначала помялся в дверях, а после прошел и сел за стол. Я чувствовал не себе его настороженные и рассеянный взгляд. Вроде он смотрит на меня, но будто и не видит вовсе. Это мне не очень нравилось. Чайник закипел, громко щелкнув кнопкой в тишине комнаты. Я разлил по кружкам кипяток, поставив одну перед отцом. Он посмотрел на кружку так, будто я ему паука на обед подсовываю. Даже самому пить расхотелось. Мы молча сидели: отец рассматривал кружку, а я его. Но молчание затянулось. - Пап, - тихо спросил я, боясь его еще больше напугать. – Что случилось? Ты сам не свой пришел. Отец рассеянно взглянул на меня, потом мотнул головой и перевел взгляд на окно. Он немного помолчал, а потом удивленно и не веряще произнес: - Ирина звонила. – Он немного помолчал, а я напрягся. – Сказала, что ты – гей. Я тяжело вздохнул. Так и думал. Отец посмотрел на меня: - Это правда? Я задумался. Как ответить, чтобы более честно? - И да, и нет. Он нахмурился. - У меня было много девушек. Я встречался со многими и думаю, что ты догадывался об этом. Он неуверенно кивнул. - Но более чем, на один раз… ну, - я замялся, - в плане секса, меня не хватало. Я помолчал, вперив взгляд в стол и сжав руки, положил их на колени. - Но и парни у меня тоже были. Я даже с одним встречался около месяца. Я помолчал, решая, продолжить сейчас, или дать отцу переварить информацию. - Дальше, - свистящий шепот. - А дальше я просто искал того, кто бы мне подошел для серьезных отношений. Конечно, я рассчитывал, что это будет девушка. Но лгал сам себе. Все же больше я склонялся в сторону парней. И понял это сегодня. - У тебя кто-то есть? - Нет, - задумавшись, все же ответил я. – Просто у нас… - я помолчал. – Все сложно. Очень, - зачем-то добавил я. Наступила гнетущая лично меня тишина. Но отец ее разрушил: - Любишь его? Я кивнул. А затем добавил: - Очень. Папа горестно вздохнул и поднялся. - Мне надо привыкнуть к этому. Я вскинул на него глаза. Но ничего хорошего для себя я там не увидел. В глазах отца плескались боль и разочарование. Это по мне сильно резануло. Я знал, что мать точно не примет моей ориентации, но рассчитывал на понимание отца. Похоже, в очередной раз обманулся. Отец прошел в прихожую, а я за ним. - Ты разочарован, - констатировал я, следуя за ним. - Нет, нет, что ты, - проговорил он. - Я же вижу, - тихо сказал я. – И не надо меня и себя в этом переубеждать. Если тебе неприятно, то я постараюсь не попадаться тебе на глаза. Даже не знаю, может, вы меня в детдом отправите. При слове «детдом» отец вздрогнул. - Нет. Не отправим. Думаю, что ты все же останешься со мной. А вот мать от тебя и так уже отказалась. И он вышел за дверь. Ему весь этот разговор был неприятен. И я это видел. Больше всего я ощущал, что проиграл, потеряв что-то важное. Но сделанного не воротишь. Рано или поздно они бы узнали. Я прошел к себе в комнату, забыв о кружках и полной воды ванной. Хотел поплакать, что я решил себе позволить, забравшись под одеяло на кровати в одежде и свернувшись клубочком, накрылся им с головой. Какая разница, что я плачу. Это уже никого не волнует. У меня никогда не было матери, а теперь я еще и отца потерял. Я чувствовал, что он меня никогда не поймет и не примет. Думаю, что он сможет смириться, но этого мне было не достаточно. Он все равно от меня отдалился. Всего лишь из-за моей ориентации. Плакал я долго, не сдерживаясь. В тишине квартиры были слышны мои всхлипы и рыдания. Я размазывал сопли, слюни и слезы по лицу, не заботясь о красоте. Это уже не важно. Совершенно не важно.