Galaxy

             Шаттл великолепен. Сложно сказать, каких именно он размеров, но Алекс уверен, что пять футбольных полей в него войдет. А может и того больше — это не так важно. Корпус был приятного серо-коричневого цвета и блестел на солнце.       — Акулу напоминает, — заметил с легкой улыбкой Джейсон, толкнув засмотревшегося брата локтем.       «И вправду, — подумал Стивенсон, — огромная акула. И цвет такой же.»       Очередь двигалась медленно. Оно и неудивительно — проверяли каждого человека. Не очень классно будет, когда вместо Избранного инженера или повара на борту окажется какой-то проходимец с улицы. У самого Алекса на руке красовалась голографическая 5976, что, если честно, было совершенно не так плохо — из ста тысяч Избранных он мог бы взойти на борт и вовсе последним.       — Родь, да ты чего такой грустный? Ну вернешься к ним, подожди просто.       — Согласен, не вешай нос.       Стивенсон осторожно обернулся. Подслушивать чужие разговоры не вежливо, но мужчина ничего с собой не мог поделать. Любое занятие лучше, чем разговор с отцом. Прямо за ним стояли три парня. Двое предстоящим путешествием были воодушевлены, а вот третий, тот, что стоял посередине, показался Алексу не просто грустным, а… он не знал, как описать это. Тот парень будто знал что-то настолько трагичное и ужасное, что сломало его. Но путешествие на Шаттле должно его обрадовать и оживить. Тогда почему такая тоска и грусть плещется в глазах этого странного парня, стоит только поднять взгляд на корабль?       — Все хорошо, — сказал наконец он, улыбнувшись. — Просто волнуюсь. Да и это так удивительно — я же ничего такого…       Его друзья облегченно выдохнули, будто говоря этим, что вот он — их старый добрый… А как там его звали? Судя по внешности, он не американец. Кажется, его назвали Родей. Это сокращение? Впрочем, Алекса волновать это не должно — они, наверное, даже не увидятся больше.       Наконец подошла очередь номера 5976. Стивенсон глянул на панорамное окно, окинул взглядом болтающих позади парней и улыбнулся. Его переполняло волнение. Это же просто немыслимо! Он — один из Избранных, тех, кто войдет в историю в качестве первопроходцев и первооткрывателей. Хотя что он мог? Алекс Стивенсон — бизнесмен. Он знает все о маркетинге, об одежде и косметике, которую продает. Чем бы он пригодился на Шаттле?       Впрочем, деньгами можно решить любой вопрос. Немыслимо огромными деньгами.

***

      Спустя полчаса Алекс наконец оказался в своей космокаюте. Она была просторной и светлой, казалось, что в ней попросту нет углов — все такое округлое и приятное. Напротив двери большой иллюминатор, а перед ним — белый диван. В потолок вмонтирован голограф — пока они не так далеко, есть возможность смотреть земные каналы.       Спальня тоже была скругленной. Честно, Стивенсон слабо понимал, почему сделано именно так, но не мог бы сказать, что такой стиль интерьера ему не нравился.       Открылся люк. Стивенсон знал, что живет не один, но увидеть соседа так скоро не ожидал. Он вышел из своей спальни и удивленно посмотрел на остановившегося около голографа парня. Так заинтересовался им? Хотя если он был Специалистом, то это вполне обоснованно.       — Привет.       Паренек от неожиданности вздрогнул, а потом нахмурился. Очевидно, он не в самом лучшем расположении духа. Почему? Хотя и в очереди счастливым он не выглядел.       — Здравствуй. Родион Федоров, — он протянул руку. Зачем? Заметив недоумение на лице нового сожителя, он стушевался. — Прости. У нас в России так здороваются. Раньше так делали везде, но потом это стало… не так важно, наверное. Люди просто перестали любить лишние касания. Да и оружие в рукав не спрячешь, как это делали в Средневековье.       Алекс удивленно хлопал глазами. Он, конечно, знал, что Избранных набирали из разных стран, но мысль о том, что он может бок о бок жить с иностранцем, ему в голову как-то не приходила. Тем более он не ожидал, что его сожитель может оказаться русским. В России положение дел было почти что бедственным. Там проблемы с экономикой и коррупция процветали еще в делеком двадцать первом веке, а сейчас страшно подумать было, как там живут. Впрочем, несмотря на это, Россия оставалась ядерной сверхдержавой и подмяла под себя Украину, Беларусь и еще несколько не особо больших стран. Во внешней политике власть России определенно была лучше.       — Алекс Стивенсон, приятно познакомиться.       Родион кивнул. Воцарилась неловкая тишина. Стивенсон беззастенчиво воспользовался моментом и принялся разглядывать нового знакомого. Светлые кудрявые волосы, постоянно сползающие на лицо, мягкие, округлые черты и — о Боги — невероятные голубые глаза. Они напоминали Настоящий Байкал, который Алекс видел пару раз на фотографиях. Честно, романтиком он не был совсем, но об этих глазах хотелось говорить дольше. Хотелось разгадать их — что произошло у их обладателя? Почему в глазах его — тоска и отчаянная грусть?       -…лекс. Алекс. Что с тобой? — поинтересовался с волнением Федоров, подходя ближе. Стивенсон с недовольством заметил, что они одного роста. И почему в свои двадцать пять он не мог быть чуточку выше? Или этому парню стоило быть ниже? Определенно.       Стивенсон мотнул головой из стороны в сторону и улыбнулся:       — Задумался. Слушай, а тебе сколько? Выглядишь лет на семнадцать.       Родион изогнул бровь, в выражении лица его читался скептицизм. Что, Алекс, промазал?       — Мне девятнадцать. В декабре исполнится двадцать.       Алекс издал негромкое «оу». На свои почти-двадцать Федоров определенно не выглядел.       — Ты в числе Избранных в качестве Специалиста или заплатил?       Честно, Родион Федоров на богатого человека похож не был. Богатые люди не то что вели себя по-другому, они даже одевались не так (а Алекс, занимающийся продажей одежды, знал наверняка). Сейчас популярны комбинезоны из умной ткани. Она подстраивалась под параметры тела, поддерживала комфортную температуру и не маралась, несмотря на то, что была белой. На ней нет швов и застежек — стоит только потянуть за ткань, в ней образуется дыра — давай снимай. Потом она просто принимала прежний вид. Ну не чудо ли?       Федоров нахмурился, очевидно недовольный вопросом. Казалось, он совсем не рад тому, что оказался на Шаттле. Помолчав немного, он все-таки ответил:       — Я механик и инженер, хотя больше все-таки историк. Поступил в лучший технический ВУЗ в России, а потом перевелся в Канаду. Правда учился дистанционно, потому что отцу нужно было… — он, поняв, что сказал лишнего, прикрыл ладонью рот. — В общем, ты понял. А меня уже ждут, прости.       Родион оставил чемодан в спальне и направился к выходу. Неожиданно для себя, Стивенсон спросил:       — Это те двое, с которыми ты болтал в очереди?       Парень кивнул:       — Оливер из Финляндии, а Драган — из Сербии. Мы познакомились в универе.       Мужчина кивнул. Он по природе своей был очень любопытным, но нагружать едва знакомого парня лишними вопросами было бы слишком неловко. Люк закрылся. В каюте воцарилась тишина. С уходом Федорова стало… как-то тоскливо. Все-таки любая (за исключением, пожалуй, отца) компания лучше одиночества. А узнать побольше об этом русском с великолепными глазами хотелось очень сильно.

***

      В люк постучали, а затем на пороге оказался мужчина в форме — темно-синие брюки, такого же цвета рубашка, а на зачесанных назад черных волосах — фуражка с символикой Шаттла — направленная вверх стрела. Алекс, смотревший до этого не особо интересный сериал про подросктов по голографу, встал с дивана, там же и замирая. Мужчина (или все же парень — выглядел он молодо) представился Гюнтером Шмидтом и ровным голосом, будто не способен был на эмоции, сообщил, что пришел вручить ему брошюру, в которой собрана вся необходимая информация о Шаттле, а затем поинтересовался, где Родион Федоров — «мне необходимо обсудить с ним кое-что».       Алекс напрягся. Они с Федоровым знакомы? Или, может, побеседовать с парнем необходимо исключительно потому, что тот является Специалистом? Все-таки начать работу придется еще на борту. Но неужели сотрудники обходят каждого пассажира? Это же так долго! Что-то определенно здесь не так. А вот что именно — решительно непонятно.       — Он ушел минут сорок назад. Можете прийти в следующий раз.       Гюнтер недовольно посмотрел на свои часы, а потом вздохнул. Очевидно, тратить время впустую ему не нравилось, но он все-таки уселся в кресло.       — Это весьма важно, так что я подожду.       Стивенсон пожал плечами — делай как хочешь. Он вернулся на диван, не выпуская из рук брошюры, что, если честно, больше была похожа на небольшую книжку, и задумчиво уставился в голограф. Честно, иногда его, как американца до мозга костей, переполняла гордость — прототип средств связи на основе голограмм изобрел его соотечественник. Сейчас без голограмм никуда, они, по-разному модифицированные и усовершенствованные, используются практически везде — рекламные стенды и билборды, книги, часы и телефоны. Заменили они даже громоздкие телевизоры.       Впрочем, ни на одном канале не шло чего-то стоящего. Пялиться в одну точку — глупо. Стивенсон открыл брошюру, решив, что изучить ее будет идеей неплохой. Он узнал распорядок дня, детальную карту Шаттла и перечень специальностей находящихся здесь Сотрудников. А еще прочитал о том, что у Шаттла нет названия — власти так и не смогли выбрать. Кто-то предлагал «Любовь» или «Жизнь, а кто-то — «Молнию», «Грозу» или «Свет».       Через пятнадцать минут вернулся расслабленно улыбающийся Федоров. Очевидно, друзья могли расшевилить его и поднять настроение. Шмидт удивленно глядел на вошедшего парня и не заметил даже, как фуражка упала ему на колени. Волосы растрепались, отдельными прядями спадая на глаза. Алекс на такое поведение фыркнул. Он прекрасно понимал, что это. Очарование. Гюнтер Шмидт с первого взгляда был очарован зашедшим человеком. Влюблен? Может быть — этого не знает еще и сам Гюнтер. Тот, придя наконец в себя, быстро подходит к напрягшемуся Родиону.       — Гюнтер Шмидт, член экипажа Шаттла. Я бы хотел обсудить с Вами кое-что. Наедине. Это очень важно.       Родион растеряно кивнул и повел парня в свою спальню.       Стивенсону было невероятно интересно. Не могли же каждому из сотрудников наноситься личные визиты? А может Родион Федоров — в чем-то такой особенный Специалист? Инженеров и механиков на корабле было достаточно. В голове строились самые разные теории, одна удивительной другой. Все-таки эти двое знакомы не были — Гюнтер ведь представился. А что если это было лишь прикрытием? А вдруг эти двое — террористы и готовят какой-то план?       Мысль о том, что разговор можно подслушать, была отброшена. В спальнях, как и во всех комнатах в целом, прекрасная звукоизоляция. С одной стороны этот факт почти что прекрасен, но с другой — лучше бы звукоизоляции не было вообще.       Поглощенный размышлениями и догадками, Алекс не заметил, как заснул.       А проснулся через… Честно, он не знал, но Шмидта в каюте уже не было. Абсолютная тишина давила на слух. Где же Родион? Неужели ушел? Или, может, лег спать? Часовые пояса человечество победить не смогло никак.       Лучший способ узнать — пойти проверить. Стивенсон осторожно подошел к люку чужой спальни и заглянул внутрь.       Федоров сидел на краю кровати, придерживая руками голову. Он молчал. Мужчина не видел лица парня, но подумал, что выражало оно что-то сродни страданию. Любопытство распиало изнутри, но устраивать Родиону допрос (желательно с пристрастием), пока он в таком состоянии, как-то совершенно не по-человечески.       Алекс вздохнул и ушел к себе. Лежа в кровати, он все еще продолжал размышлять, о чем мог быть разговор его сожителя с работником-немцем. Может они просто повздорили? Но не стал бы кто-то расстраиваться из-за ссоры с едва знакомым человеком. Так странно все было.       Вскоре мужчина снова заснул, вдруг подумав, что забыл навестить Джейсона, и тот мог обидеться.       Родион Федоров ни вечером, ни ночью и ни утром не вышел из своей спальни.