Не совсем брат...

      Ужин по обстановке мало чем отличался от завтрака, либо обеда. Хотя, что там, конечно, отличался. Хотя бы тем, что всюду были зажжены маленькие и большие светильники. На улице то тут, то там вспыхивали яркими огоньками светлячки. Искусственный свет придавал трапезе таинственности и загадочности. Эльфийский народ в преддверии сна и после активного дня – был более расслаблен, разморен выпитым уже бочонком превосходного фруктового вина, настроен на длительные дружеские посиделки. Кто-то еще продолжал не спеша угощаться яствами; кто-то обустраивался на сплетенных ветвях деревьев, затягивая одну из старинных баллад или преданий; кто-то молча смотрел на звезды, подперев щеку рукой и смакуя оставшийся тягучий терпкий напиток.       Арагорн все так же сидел по левую руку от Таура (большая честь, между прочим), держа в руке бокал и разглядывая его содержимое на свет. Рубиновая жидкость плавно стекала по хрустальным стенкам, когда мужчина делал слегка-покачивающие кругообразные движения рукой. Прекрасный ягодный пирог, тушеные овощи с грибами, сырная похлебка и другое – дарило чувство глубокого насыщения и удовлетворения жизнью. Даже сидящий напротив Леголас не мог сейчас подпортить момент. Эстель решил пока что просто не смотреть на принца и сполна насладиться этим вечером.       Трандуил задумчиво вслушивался в звуки арфы, временами чуть хмуря брови и поджимая губы. Вино в его бокале исчезало с устращающей быстротой, несмотря на то, что постоянно обновлялось одним из подданных. Вспоминал ли Таур о каких-то прошлых тяжелых для себя моментах, волновался ли о неопределенном будущем, досадовал на нечто, происходящее в настоящем – не ведомо. Только взгляд его был печален, отрешен и неприступен. Никто и не рисковал сейчас обращаться к Королю с разговорами. Никто, кроме принца. Тот минут пять уже вертел в руках столовый прибор, прикидывая что-то то так, то эдак.       - Отец, - наконец, тихо обратился аранен к Трандуилу. – Мне… неспокойно нынче. Этому есть личные причины. Вряд ли я усну этой ночью. Хочу подменить кого-то из охраны, раз уж все-равно намерен бодрствовать. Дозволяешь?       Владыка моргнул, сбрасывая с себя морок и обращая внимание на сына.       - Дозволяю, - согласился он, здраво рассудив, что раз так – пусть отпрыск уж лучше будет при деле, нежели в его голову залетит какая-то шальная мысль. Хочет – пусть подменит. Охрана только спасибо скажет, а принцу – практика не помешает.       Зеленолист коротко кивнул, не тревожа более родителя, который вновь потянулся за бокалом. Арагорн все же мимолетно взглянул на принца. Тот вел себя непривычно. Хотя, что мог знать о его привычках дунадан за несколько дней знакомства? Тем более, обстановка сейчас была официальной и, вряд ли аранен рискнул бы дерзить гостю при Короле. Опять же… перемирие вроде? Или как?       Все более эльфов присоединялись к общему пению. В чарующую мелодию вплетались все новые и новые голоса (Благо, почти у всех представителей расы были отличные вокальные данные). Эстель прислушался. Ну конечно. Балада о Берене и Лютиен. Одна из любимейших у этого народа. Эта история и впрямь была прекрасна.       Мужчина подпер щеку рукой и слегка прикрыл глаза, впитывая в себя волнующие звуки, от которых щемило сердце. Любовь… Как на самом деле ощущалось это слово? Как радость или боль? Как трепет и восторг? Как легкое дуновение ветерка либо как иссушающее душу пламя преисподней? Какая она, любовь? И как понять, что это именно она? Как не ошибиться, если доведется столкнуться с ней на своем пути? Захмелевший брюнет пустился во внутренние философствования, не заметив, как наблюдавший за ним из-под опущенных ресниц Леголас, вдруг вполголоса присоединился к исполнению баллады.       Дунадан новое «вливание» в мелодию зафиксировал, но, не сразу понял, кому именно принадлежит этот серебристый и чистый голос. Зеленолист же, собираясь на ночную вахту, практически не пил, а запеть решил по наитию. Не особо задумываясь о том, почему вдруг именно сейчас возникла эта потребность. Пел он редко. Хотя умел и любил. Просто как-то… Трандуил минут пять назад покинул их общество, оставив подданных наслаждаться чудесным вечером и прекрасной компанией. Леголас же встал из-за стола, отходя в тень, а после – легко вспрыгивая на толстую дубовую ветвь недалеко от окна.       Арагорн на дальней части стола остался один, следовало прекращать пить и идти в отведенные ему покои, пока ноги держали. Глаза начинали слипаться. Мелодия убаюкивала. С трудом поднявшись из-за стола, человек насилу добрел до своей постели и, не раздеваясь, повалился поверх покрывала, скинув, разве что сапоги. И даже во сне его преследовали мотивы древней баллады, разве что, на заднем фоне, отчего-то маячил Леголас…       ***       Арагорн, как быстро заснул – так резко и проснулся прямо посреди ночи. Стрекотали сверчки. Судя по положению луны на небе, было около двух часов пополуночи. Сколько он проспал? Всего ничего, но тело чувствовало себя отдохнувшим, в голове рассеялся алкогольный дурман, а спать расхотелось вовсе.       «Здрасьте, приехали»       Проворочавшись еще с полчаса в тщетной попытке либо «уплыть» вновь в царство Морфея, либо, хотя бы вспомнить, что ему снилось… мужчина обреченно констатировал, что «время отдыха» на сегодня окончено. Сел на постели, уставившись на свои руки. «И что теперь?». Песни эльфов не были слышны – подданные Трандуила, очевидно, разошлись уже каждый к себе и видели десятый сон. Возвращаться в трапезную не имело смысла. Бродить одному по Замку либо лесу среди ночи не особо хотелось. Чем заняться у себя в покоях – на ум не приходило. Внезапно, вспомнилась фраза Леголаса о ночном карауле. Что он там спрашивал у Отца? Можно ли в вахту? Прекрасно. Кажется, занятие для себя Эстель обеспечил. Осталось узнать, где стоит на дозоре принц и можно попробовать составить ему компанию. Все ж лучше, чем киснуть самому.       Решив так, Арагорн слегка привел себя в порядок, проведя щеткой по волосам и отряхивая чуть смявшуюся одежду. Махнул рукой. Темно. Да и не на свидание ведь. Сойдет. Обувшись, мужчина выскользнул в коридор и плотно прикрыл за собой дверь.       ***       Блондин обнаружился на одной из замковых крыш, что было вполне ожидаемо. Для обзора окрестностей требовалось находиться на возвышении. Правда, это могло быть любое из деревьев, но… видимо, дунадану повезло, и Леголаса он-таки отыскал. Хоть и не сразу. Эльф всматривался за горизонт, но моментально отреагировал на появление Арагорна. Все так же смотря вдаль, принц бросил в пространство, вроде как ни к кому конкретно не обращаясь.       - Эльфийское вино не в то горло пошло? Али совесть за неподобающее обращение с представителем королевской семьи замучала?       - Ну ты и язва, - вздохнул брюнет, останавливаясь у парапета в метре от блондина и также смотря вдаль.       Аранен промолчал, и Эстель, подумав, решил все же спросить:       - Побуду тут немного... не возражаешь? И вправду не спится…       Леголас пожал плечами, не высказав конкретно ни «да» ни «нет». Дунадан принял это за ответ, скорее, положительный. Не выгнал с ходу и ладно.       - Твой… рисунок боя достаточно интересен, - начал разговор человек. – Ты просто не вовремя отвлекся тогда… Кстати, на что?       - Ой, перестань, - поморщился эльф. – Не лезь в чужие дела.       - Ну ладно. Я лишь хотел… Слушай, почему ты все-время «нападаешь»? Я думал, мы все выяснили и можем общаться нормально.       - Зачем? – развернулся в сторону дунадана Зеленолист.       - Зачем? – Арагорн как-то не задумывался «зачем». – Допустим, - медленно проговорил он, - я хочу стать тебе другом.       Леголас фыркнул так громко, что, будь поблизости опасность – его бы непременно услышали.       - Другом? С чего ты взял, что МНЕ это нужно? Нейтралитета вполне достаточно.       - Ну, - Эстель и вправду не учел этого. – Друзья не помешают никому, нет? К тому же… есть что-то в тебе… будто своим ершистым поведением пытаешься «нарастить броню»… от одиночества…       - Слушай, психолог доморощенный, - вышел из себя принц. – Тебе спать не пора? Развел тут…       Брюнет подошел вплотную к аранену, складывая руки на груди.       - Не пора. Слушай, серьезно, позволь быть твоим другом. Твоя сила, ловкость и взрывной характер и вправду чем-то привлекают меня.       - Тьфу ты, привязался. – Леголас внимательно посмотрел на человека, что так умело выводил его из состояния равновесия. Впрочем, говорят же, что нас раздражает в других то, что есть в нас самих. Этот чужеземец… О какой дружбе он говорит? Или, в этом все же есть смысл? Близких друзей у принца и вправду не было. Принадлежность к монаршьему роду и многочисленные ограничения вкупе с обязанностями лишали его сколь-нибудь призрачной возможности равной дружбы с кем-то из «своих». Приятели, конечно, были… Но, аранен всегда ощущал эти социальные различия и некоторую напряженность по отношению к себе. Этот же человек запросто наплевал на все условности, не побоялся давать отпор ехидству трандуилова отпрыска, ну и… чего уж говорить… по-прежнему был Леголасу интересен. С ним рядом принц ощущал себя как-то… Цельнее что ли… Живее… А саму жизнь – острее и ярче…       - Я скоро уезжаю, - дунадан устремил взгляд за горизонт, где уже вспыхивали первые зарницы. Наступало утро.       - Уже? – вырвалось у принца, прежде чем он успел вовремя захлопнуть рот.       - Хочешь, чтобы я остался?, - мягко обернулся мужчина.       Зеленолист промолчал.       - Я просто хочу знать, что у меня здесь есть друг, - продолжил дунадан. – И все.        Юноша молчал. Со всеми своими мыслями он как-то забылся и упустил, что, так или иначе, приковавший его внимание человек, скоро должен будет покинуть Лихолесье. Гостить вечно не принято, да и свои дела у брюнета, наверняка, имеются. Элронд ожидает вестей, опять же… Да только Леголас уже как-то привык даже, что брюнет где-то поблизости. Хотя, привыкнуть к кому-то за столь короткий срок – неимоверная глупость. Тот спарринг многое перевернул в душе юноши, хотя он не признался бы в этом под страхом смерти. Первое поражение в бою, первый неформальный «втык», первое объятие… Сделать вид, что все это в порядке вещей – не получалось. И теперь ему предлагали дружбу.       Уже совсем рассвело и караул вскоре должен был смениться. Но двое не спешили уходить. Оба интуитивно чувствовали, что эти несколько дней как-то незримо связали их, как бы внешне это не проявлялось.       Аранен долго-долго молчал. Слишком много всего было в голове.       - Когда уезжаешь? – наконец, тихо спросил он.       - Часа через три, - так же тихо ответил Арагорн.       - Я… да, можешь считать меня другом. Если хочешь… - слова отчего-то давались сложно.       - Спасибо, - Эстель светло улыбнулся. Возникло неясное желание, то ли обнять строптивца, то ли… Дунадан вздрогнул и потер глаза. Кажется, мозг сигнализировал о том, что поспать еще часик было вовсе не плохой идеей. Тем более, предстояла дорога… Почему он решил ехать именно сегодня – мужчина не мог внятно ответить. Просто… было стойкое ощущение, что пора…       А Леголас вдруг ощутил тоску, будто терял что-то… Что-то, чего у него никогда не было и что ему, в общем-то, вовсе и не принадлежало. Блондин поежился, испытав вдруг гораздо острее то внутреннее чувство одиночества, о котором недавно столь верно подметил… друг.       - Арагорн?       - М?       - Тебе вправду можно доверять?       - Не сомневайся, - твердо сказал мужчина, глядя в уже четко видимые в утреннем свете голубые глаза. Очевидно, что этой фразой эльф хотел сказать много больше, чем сказал. Очевидным было и то, что Леголас вовсе не привык показывать свои эмоции и открыто их высказывать.       - Я никогда не предам, - Эстель поддался порыву и, подойдя сзади блондина, положил обе руки ему на плечи. – Друзья мне дороже жизни, – тихо закончил человек.       Эльфийский принц, с опаской относящийся к всякого рода тактильным контактам, хотел было отойти, да впереди была лишь пропасть, а сзади стоял Арагорн. Помедлив, блондин остался на месте, позволяя пальцам, теперь уже, друга, покоиться на своих плечах. Там, где они касались тела, кожу будто бы покалывало даже сквозь одежду. Вдруг стало тепло и уютно. А после – горько и мучительно. Эльф совсем запутался в своих противоречивых эмоциях и ощущениях.       Стоя так на краю крыши, они вместе встретили восход солнца, молча смотря, как небесное светило ведет за собой новый день. А чуть позже – Эстель покинул пределы Лихолесья, уезжая быстро и не оглядываясь. Трандуил удивился такой спонтанности, но промолчал. А Леголас даже не вышел провожать дунадана, как бы некрасиво это ни было. Не понимая самое себя – он, рискуя навлечь на себя гнев Отца, скрылся в Лесу, бродя по самым темным и глухим тропинкам и ощущая предательский комок в горле.       Удивительно, как многое могут изменить события каких-то трех дней. Непостижимо – как могут влиять на нас другие существа. Не ясно и, временами иррационально, почему душа тянется к тому либо иному индивиду. Можно прожить с кем-то бок о бок многие годы и не пустить другого в свое сердце, а некто – появившись в жизни подобно свежему ветру – нахрапом берет барьеры твоего сердца и прочно там обосновывается, забирая после с собой частицу тебя самого.       Леголас долго бродил по Лесу в тот день, получив вечером от Трандуила строгий выговор и за поведение, и за безрассудство и еще Бог весть за что. Вместе с Арагорном из замка ушло то чувство жизни и теплоты, к которому так некстати начал привыкать аранен. Вместе с Эстелем «ушел» и тот «настоящий» порывистый и необузданный юноша, что мог свободно дурачиться, не выбирая жестов и выражений. Зеленолист вновь стал послушен и холоден, четко исполняя приказы Отца и посвятив всего себя саморазвитию и оттачиванию навыков.       Но, иногда, в самые темные ночи, Леголас добровольно сменял охрану на крыше Замка, долго смотря в пустоту и пытаясь унять непонятную душевную боль. А рассвет встречал, стоя на том самом месте, где Арагорн предложил ему свою дружбу и так тепло обнял за плечи на прощание…