Не совсем брат...

      По прошествии многих лет после того самого отъезда Эстеля из Лихолесья… И до самой незабвенной встрече на Тайном Совете… Леголас и Арагорн более не пересекались. Как повлиял этот визит дунадана во владения Лесного Таура на каждого из них – можно было лишь гадать. Одно было неоспоримо – прежним никто из них уже не был. Пронеся сквозь все эти годы собственные сумбурные ощущения, инсайты и неразрешенные эмоции – человеку и эльфу было суждено встретиться вновь, дабы завершить гештальт. Им предопределено было совершить путешествие, полное опасностей и драм; им предопределено было войти в историю; им предстояло не раз довериться другому и опереться в поисках поддержки…       Но не это все «варилось» в голове у каждого. Каждый из них неожиданно понял для себя, что странный интерес ко второму не угас, а лишь тлел все эти годы, ожидая удобного случая, чтобы разгореться вновь. Леголас внезапно с ясностью «увидел», почему его не привлек ни один эльф и ни одна эльфийка. Арагорн предельно точно «ухватил» момент, когда сердце остро кольнуло «иглой» - яркий порыв Леголаса, когда тот на Совете с горячностью вскочил на ноги, объясняя Боромиру истинную «природу» Эстеля… Этот взгляд голубых глаз был все так же дерзок и горяч. Эти длинные блондинистые волосы не раз издевательски являлись Арагорну во снах. Лишь силуэт и волосы. Насмешка далекого прошлого. И что-то заворочалось в душе, затрепетало под ложечкой, заныло глубоко внутри самОй сущности.       Ни человек, ни эльф не дали дальше развиться своим мыслям, переключившись на более насущные проблемы и предстоящее опасное «дело». Но оба отчетливо понимали – этот поход решит многое. Вскроет все тайные моменты. Расставит все по своим местам. Правда, какая бы она ни была, станет ясна и себе, и другому.       «Леголас, паршивец ты этакий. И почему ты повстречался на моем пути? Дай Бог, чтобы я ошибался… Иначе, сгореть от стыда под градом твоей язвительности станет просто невыносимым позором и пыткой»       «Арагорн. Вот мы и встретились вновь. Оказывается, я помню каждую мельчайшую деталь твоего давнего приезда. Мои подозрения не могут быть правдой. Эльфы любят эльфов. Раз и на всю жизнь. А я вообще за все свои прожитые годы не был способен ни на искру каких-либо чувств. Лишь тренировки, обязательства перед Отцом и послушание. Твой приезд тогда перевернул все в душе. Я словно очнулся и кровь побежала по венам быстрее. Все эти годы я говорил себе, что это лишь «свежее веяние» и столкновение характеров, но… что, если ты для меня все же не совсем брат, как я давно мысленно окрестил тебя в душе? Что мне делать, если ты нечто гораздо большее?»

(Этим фик, должен быть закончиться, НО… душа моя не выдержала, поэтому…)

      ***       Позже. Альтернативная концовка. После окончания Битвы, событий в Ривенделле и «отправки домой» хоббитов. Не разошлись еще только Арагорн, Леголас и Гимли. Они также направляются к своим домам.       В лесу вечерело. Следовало остановиться на привал и развести костер. Не мешало бы также и поужинать, о чем Гимли в своей прямолинейной манере высказался еще полчаса назад. Путники, последний час путешествующие почти в молчании, пустив коней цепочкой один за другим (ибо тропинка была узкая), сейчас спешились, обнаружив весьма пригодную для ночлега полянку. Привязали животных, предоставив им возможность спокойно пощипывать травку, начали разбирать поклажу. Все это молча. Каждый еще не до конца переварил то, что все окончено. Опасности более нет. Они справились и устранили Великое Зло. Теперь нужно было подобрать нити прежней жизни и жить дальше. Заново выстраивать свою реальность, примеряя ее к новой окружающей действительности. Это было радостно, но в голове не укладывалось. Неужели можно было больше не ожидать внезапного нападения, не бояться за жизнь близких, не разрабатывать новые стратегии и не нестись куда-то сломя голову с выпрыгивающим из груди от страха сердцем? Плотность событий на промежуток времени резко сокращалась, позволяя телу и мозгу не функционировать на пределе своих возможностей, но, внезапно, стала подкрадываться пустота. Вновь образовавшееся «лишнее» время требовалось чем-то занять, а привыкшее к эмоциональному накалу собственное «эго» - успокоить. Вспомнить, что любил и к чему стремился раньше, когда опасения за жизнь (свою, друзей, всего Средиземья) еще не висели над головой дамокловым мечом. Вот каждый из них и переживал эти (вроде бы и к лучшему, но…) перемены по-своему, погрузившись в самое себя. Сложно было осознать, что Братству конец. Сложно было отпускать ставших такими близкими, то ли друзей, то ли уже названных братьев…       - Надо бы принести хвороста… - буркнул рядом гном себе под нос.       - Я схожу, - вызвался Леголас, моментально сбрасывая оцепенение.       - И источник поискать, - продолжил Гимли.       - Мы пойдем вдвоем, - поднялся Арагорн, отряхивая колени от налипшего сухого сора, что составлял лесную подстилку.       - Я тогда займусь каким-никаким устройством быта и разожгу костер, - подытожил рыжебородый.       На том и порешили.       Дунадан и эльф отправились в чащу, Гимли загремел котелками и ложками. Первые двое какое-то время шли молча, пока Арагорн не выдержал и прокомментировал сосредоточенное выражение физиономии эльфийского принца. Тот, взбрыкнув, в долгу не остался, «проехавшись» по встрепанному внешнему виду Эстеля. Хворост и вода остались забыты, а мужчины слово за слово вступили сначала в дружескую пикировку, а после – и в потасовку, сбрасывая эмоциональное напряжение последнего времени. Взрывы хохота перемежались ехидными репликами и возмущенными возгласами. Брюнет и блондин вновь напоминали двух взъерошенных воробьев, которые не поделили: «кто же тут главный».       - Арагорн, прекращай дурачиться, это уже слишком, - возмутился эльф, когда в пылу спора дунадан, как много лет назад, захватом сзади обездвижил эльфа, повалившись вместе с ним на землю.       - Я снова выиграл, принц, - со смешком констатировал мужчина, отмечая про себя, что Леголас сделал лишь вялую попытку вырваться, очевидно, в какой-то мере привыкнув к (вынужденным) прикосновениям брюнета во время похода, и вообще его присутствию рядом.       Ситуация повторялась. Арагорн тихонько вздохнул. Годы прошли, а сменились лишь «декорации». Не было ли это знаком, что пора перестать прятаться от самого себя? Как там? Лучше жалеть о сделанном…       Эстель глухо сглотнул, собираясь с мужеством. Пшеничный запах от волос эльфа сбивал его с толку.       - Леголас, - начал он после мучительно долгой паузы, во время которой они просто сидели и молчали, задумавшись об одном и том же, но каждый на собственный лад. – Я сейчас рискую быть высмеянным в твоих глазах, но я все же рискну…       Арагорн легко опустил ладонь на щеку эльфа, слегка проводя большим пальцем по гладкой и упругой коже.       Леголас сцепил зубы, напрягаясь всем телом, но не делая попытки сбежать. Тысячи моментов разом пронеслись в его голове. Мысли и опасения толкали друг друга, противореча и мешая сами себе. Этого просто не могло быть. Но было. Этот жест невозможно интерпретировать иначе. Он определенно не мог быть просто дружеским. Лас сквозь зубы ругнулся, лихорадочно размышляя. Может быть, что его пагубные и греховные желания обретали плоть? Не смеется ли над ним этот наблюдательный и проницательный человек? Не было ли это «игрой»?       - Леголас, - вырвал его из размышлений мягкий голос. – Если я ошибаюсь – ты всегда можешь остановить меня.       Эльф нахмурился, глядя прямо пред собой. Чувствовать спиной биение сердца Эстеля казалось правильным. Будто, обретя покой по возвращении домой после долгого и изнурительного путешествия. Не этого ли тепла так не хватало загадочной и непостижимой эльфийской душе? Не поэтому ли принц так сопротивлялся и беспокойно реагировал на дунадана в первый приезд того в Лихолесье? Душа уже знала ответ, вступив в противоречие с разумом, логикой и общепринятыми догмами. Внутреннее «я» посылало сигналы, которые блондин, в силу своей неопытности и сложности ситуации – отказывался понимать и принимать.       Мужчина. Человек. Наследник Исильдура. Почему не какая-то симпатичная миловидная эльфийка? Насколько все было бы проще. Судьба большая шутница, если сердце эльфа накрепко прикипело именно к этому представителю разумных существ. Мало того, что своего же пола, так еще и смертному. Арагорн даже не догадывался, что увез тогда с собой гораздо больше, чем думал. Частичку души аранена, который только сейчас понял, что кроме Эстеля никого и никогда более не сумеет подпустить к себе.        «Ну, елки-палки!»       Лас стиснул зубы, принимая решение. Его ход. Который решит в этом вопросе все и навсегда. Тело эльфа сейчас напоминало комок нервов. Все мышцы были напряжены до предела. Прикрыв на секунду глаза, как перед прыжком в глубокий омут, Леголас осторожно откинул голову на плечо позади себя, стараясь расслабиться и успокоиться.       - Ты не ошибаешься, - вибрирующим от напряжения голосом сказал он.       И вздохнул.       Арагорн едва приметно кивнул сам себе, уже не захватом, а мягче обнимая принца и прислоняясь щекой к острому эльфийскому ушку. Значит, отголоски эмоций блондина, которые дунадан улавливал на протяжении всего путешествия – не были выдумкой измученного тоской разума, который хотел видеть то, чего нет. Значит – риск оказался оправдан.       Оба смотрели на то, как сумерки медленно укрывают лес тенью. Впереди их ждал долгий и трудный путь принятия и доверия. Объяснений с окружением и иных формальностей. Возможно – путь куда более сложный и тяжелый, чем путешествие «Братства». Но Эстель знал, что свой ответ, за которым он ездил когда-то - он таки нашел. И этот «ответ» сейчас всеми силами старался не сбежать. И от Арагорна и от самого себя.        «Спасибо тебе, Элронд».       Арагорн накручивал на палец пряди светлых эльфийских волос, Леголас отрешенным взглядом таращился во все уплотнявшиеся сумерки, что уже «укутывали» корни деревьев.       - И что, даже индюком не назовешь? – спустя время слегка улыбнулся Арагорн, который как раз вспомнил их давнишний спарринг.       - Иди ты! – выдал этот несносный нахал, мигом разворачиваясь и садясь напротив по-турецки.       «Ничуть не изменился за годы, - подумал дунадан». А вслух сказал:       - Да куда я теперь пойду? Теперь только с тобой.       Блондин, поражаясь своей смелости, наклонился вперед и остановился в паре миллиметров от губ дунадана, будто спрашивая разрешения. Тот легко взял принца за подбородок и невесомо коснулся своими губами юношеских, тут же отстраняясь. Это был серьезный и непростой шаг для них обоих. На остальное требовалось время.       - Ну, на данный момент ты можешь пойти со мной только за водой и хворостом, - выдал ехидный стервец, поднимаясь на ноги. – Гимли нас, небось, уже обыскался.       И, как когда-то давно, принц протянул человеку руку…       ***       Еще спустя время…       В Королевской опочивальне Гондора было тихо. На дворе стояла глубокая ночь. В ближайшем будущем Леголас должен был стать мужем Короля по всем законам и перед всеми Богами. А сейчас Арагорн машинально перебирая пальцами светлые волосы аранена, расслабляясь после тяжелого дня. Они стояли у открытого окна, любуясь яркими далекими звездами. Эльф поглаживал пальцами кожу в вырезе королевской рубашки. Человек помнил, как когда-то давно фонтанировал эмоциями и страстью эльфийский принц, осыпая его всеми пришедшими на ум эпитетами и прямо-таки пульсируя энергией. Помнил Эстель и то, как легко эльф заводился, загораясь от малейшей искры.       Хитро ухмыльнувшись, Эстель сделал шаг ногой вперед, расположив колено точно меж ног аранена. Тот сцепил зубы, тут же вынырнув из полурасслабленного состояния, и горячо сверкнув глазами. Дальше поцелуев у них еще не заходило, они еще шли к этому и, кажется, сегодня мог быть преодолен очередной «барьер».       Эльфа не смущали сумерки, в них он видел так же остро, как и днем, а потому, эмоции, отражавшиеся в глазах Эстеля, не были для него секретом. Оба они, и эльф и человек, временами грешили тем, что «брали друг друга на слабо». Этакое, то ли соперничество, то ли врожденная вредность. Все же, во многом их характеры были похожи. А уж спокойно реагировать друг на друга - не мог ни тот ни другой. И Леголас решил взять реванш.       Глядя в самые глаза Короля, и даже не пытаясь отстраниться (на что, очевидно, рассчитывал ехидный Арагорн), блондин, наоборот, потерся промежностью о ногу мужчины, чуть прикусив губу от того фейерверка эмоций, что взорвался у него в голове.       Брюнет чуть склонил голову, отдавая дань смелости строптивого эльфа. Внизу живота стало горячо, а в штанах - тесно. Мужчина и забыл уже, когда у него последний раз был секс не с самим собой. Леголас своим поступком будто «спустил крючок». Впечатывая эльфа в стену и врываясь в его рот грубым рваным поцелуем, брюнет мучительно старался не растерять остатки своего контроля и не спугнуть остроухого своей горячностью. Похоть затуманивала разум. Оставалось только надеяться – что Зеленолист «подхватит эстафету».       «Давай, Леголас, - подумал Арагорн. - Выпусти наружу своего зверя. Я знаю, давно знал, что внутри тебя бушует вулкан. И сейчас я хочу, чтобы все вокруг затопило. И, как ты понимаешь, отнюдь не лавой. Семенем…»

КОНЕЦ