Первая сестра

Окутавшее счастье, уют, который наполнял дом, тепло сердец, бьющихся друг для друга — так продолжалось несколько месяцев. Оби-Ван иногда замечал, что Мичи уходит в свои мысли, но не трогал. Она могла вздрогнуть, если он неожиданно касался ее, даже сбросить его руку, словно не узнавая, но потом извинялась. Все же, ее прошлое не могло стереться бесследно, но время залечит старые раны. Мол не применял к ней сексуальное насилие, по крайней мере, Оби-Ван надеялся, что тот не зашел так далеко. По крайней мере она была девственницей… Видно, запытав ее до перехода на Темную сторону, ситх просто сделал ее своей ученицей. Хотелось бы, чтобы она перестала винить себя. В чем она могла быть виновата? Они ведь все уже решили, но Оби-Вана преследовало чувство, что это будто связано с чем-то другим, с чем-то, о чем ему неизвестно. Он было решил, что Мичи все же не была столь откровенна с ним, но быстро выкинул эту мысль из головы. Они больше не разговаривали об этом, все уже было неважно, оба заслуживали начать все с чистого листа, оба заслуживали счастья, и даже такая планета, как Татуин, перестала казаться столь негостеприимной. Даже если Мичи иногда замыкалась в себе, то после таких моментов сама искала его объятий. Изредка ей снились кошмары, но в его руках она быстро успокаивалась. Если бы не некое чувство недосказанности, все бы было идеально, но прошлого так просто не выкинешь. Дела в мастерской все еще шли хорошо, периодически заезжал Тал, общаясь в основном с Дарисом. Иногда Оби-Ван замечал его взгляд в сторону Мичи, но порой казалось, что только с целью побесить его. Настырный мальчишка, его совершенно ничего не брало, и он все еще смотрел на Мичи, как на экспонат, который хотел заполучить в свою коллекцию. Однажды он даже ляпнул что-то вроде: «Вы все еще вместе?», на что она с усмешкой ответила: «А ты хочешь в очередь?», Оби-Ван вспыхнул от таких слов, а Тал громко рассмеялся и, указав на нее пальцем, сказал: «Такие девчонки мне и нравятся. Молодец!». Наверное, шуточки молодых просто не были понятны человеку старшего поколения. Дарис до сих пор находился в неведении об их с Мичи отношениях, Анира ему не говорила, все смеялась, что с его пронырливостью он иногда не видел, что происходит у него под самым носом, все еще считая, что Оби-Ван опекает ее, как отец. Конечно, на работе они вели себя довольно сдержанно. Нумара уже давно их подозревала, но оба не выносили свои отношения за пределы дома. Мичи постепенно начала вить гнездо — украшала дом, накупила напольных светильников — это сделало обстановку уютнее, на пустой стене у дивана появилась замысловатая композиция из разноразмерных вытянутых масок, изображавших печаль, радость и равнодушие, заменила железную посуду на керамическую с незатейливой геометрической росписью и заставила Оби-Вана обновить гардероб. Все его робы давно поблекли, особенно джедайская. Он каждый день брился и все чаще занимался спортом, приобрел крем для лица, услышав от нее что-то про сухость своей кожи. Даже если он не потерял форму со времен Ордена, то явно немного осунулся. Ему нравилось хорошо выглядеть для нее, как минимум — моложе. Но ничто не молодило лучше, чем задорный блеск в глазах влюбленного мужчины. Их тренировки становились все более ожесточенными, Мичи изучала разные формы, из ее стиля фехтования пропали элементы Джуйо и добавилось больше приемов Макаши, но упор шел на уже привычную Атару, ну и Соресу, конечно. Оби-Ван обучал ее всему, что знал сам, думая, имел ли право возвести ее до ранга рыцаря-джедая, учитывая, что перестал быть ей наставником. Похоже, она уже была близка к тому, чтобы удостоиться звания джедая. Их разговоры все чаще принимали вид экзамена — он задавал вопросы и получал ответы. Если Мичи чего-то не знала, то с радостью спрашивала, в шутку называя его магистром Кеноби и смеясь над его недовольными гримасами. В вопросах близости больше не было никаких стеснений, со временем ночные ритуалы превратились в нечто совершенно… привычное и такое приятное, что зачастую они продолжали и утром, изредка даже опаздывая на работу. Жизнь стала совершенно иной, Оби-Ван почти смирился с тем, что Оуэн запретил ему общаться с Люком. В свой последний визит в дом Ларсов он выслушал пожелание в довольно резкой форме, чтобы джедаев не появлялось в его доме. Что ж, ожидаемо, если бы не присутствие Мичи, смириться с этим было бы сложнее. Но лучше уж наблюдать издалека за тем, как он растет, раз того хочет Оуэн. Он имеет на это право. Пусть Люк будет просто счастливым, не знающим горестей ребенком, это поможет в будущем воспитать в нем правильную жизненную позицию. Оби-Ван не исчезнет, он будет рядом, возможно, попытается дотянуться до него в Силе, чтобы заложить прочный фундамент для юного джедая, каким его видел Йода в своих видениях. Йода и Квай-Гон больше не связывались с Оби-Ваном. Возможно, они сочли, что их ученик потерян для учения, ведь выбрал собственное счастье в укор аскетичной жизни без привязанностей. Что ж, он знал, на что шел, падая в эту пропасть добровольно, знал, что поставил свое счастье выше правил, и не жалел ни секунды о своем выборе. Но все же, спокойствие не могло длиться вечно, интуиция редко подводила. Оби-Ван замер с датападом с ассортиментом мебели в руках, в то время как юркий мальчуган, раб владельца мебельной фабрики, рекламировал продукцию. Похоже обновление кухни подождет, что-то звало его обратно домой, а затем раздался писк комлинка, и Мичи сообщила, что у них гостья — некая Беру Ларс. Ларсы, что неудивительно, были настроены к нему не очень доброжелательно, хотя Беру обычно не показывала виду, но слушалась мужа. Оби-Ван не имел ни малейшего понятия, что могло произойти, но тут же подумал о Люке… Вдруг с ним что-то случилось? Он несся через изнуренный жарой Мос-Эйсли. Сегодня было особенно невыносимо, жара под пятьдесят градусов обещала доканать. Дарис даже закрыл на два дня мастерские, клиенты не высовывались из дому в самое жаркое время года, да и Анира вот-вот должна была родить. Перелетая барханы, оставляя за собой пылевой шлейф, Оби-Ван уже успел сгрызть себя от волнения, и вбежал в дом, ожидая услышать что-то плохое, но обнаружил женщин за столиком в кухне — они пили лимонад и, как оказалось, вели вполне спокойную беседу. Мичи, оценив его наверняка взмыленный вид, не смогла не удивиться: — Бен, ты чего? — спросила она, использовав это имя в присутствии посторонних. — Беру, что стряслось? — без приветствия взволнованно спросил он. — С Люком все в порядке, — оценив его состояние, сразу же заверила она, а в глазах Мичи вспыхнул вопрос. — Возможно, я зря пришла, наверное, не стоило… Немного перенервничала. — Беру, не затягивай, если ты здесь, значит, это важно, — расценил Оби-Ван, которому, признаться, было бы даже приятно чем-то помочь им. Она замялась, неловко заправила прядь светлых волос за ухо, и только тогда, собравшись с силами, заговорила: — Нашу ферму ограбили тускены, исчезло двадцать влагоуловителей, а это половина воды для нашей деревни, Бен. Оуэн собирает дружину, но мы всего лишь фермеры с вилами, а ты знаешь, как тускены опасны, и что они сделали с Шми. Мичи тактично промолчала, и хотя о сути отношений с Ларсами она не знала, но ей наверняка было интересно, откуда у него знакомые, о которых она не знает. Оби-Ван прекрасно понимал, что влагодобывающая ферма — единственный источник дохода семьи Ларсов, и это напрямую влияло на их благосостояние, а значит, влияло и на малыша Люка. — Есть какие-то сведения? Что это за племя? Она пожала плечами. — Не знаю, но затея опасная, в прошлый раз, когда отец Оуэна вступил с ними в схватку, то лишился ноги. Ты прости, что я пришла, но нам не от кого ждать помощи. Если я прошу слишком многого, — затараторила Беру, — прости. Но эти варвары слишком опасны. — Все в порядке, Беру, дай мне немного подумать. — Оби-Ван опустился на диван, размышляя вслух: — Племя плато Месра так далеко не отходит от своей деревни, а значит, это одно из племен Дюнного моря. Таких всего два в наших местах. — Оуэн сказал то же самое, — подтвердила она. — Но их все равно слишком много, мужчин нашей деревни определенно недостаточно. Возможно, с тобой нам удастся… — Беру замолчала, взглянув на Мичи, возможно, решив, что та не знает, кем он был в прошлом. — Мичи одна из нас, — спокойно подтвердил он, размышляя, стоит ли привлекать ее к поискам украденного. — А Оуэн… — Убьет меня, если узнает, что я пришла к тебе, Бен, — сообщила Беру и без того очевидное. — Мичи? — Он был уверен, что она поймет, о чем речь. — Если нужна помощь джедаев, то я не против, — быстро смекнула она, что Беру известно о нем довольно много, не считая настоящего имени, конечно. Похоже, что-то ей все же придется рассказать ей о Ларсах и своем с ними общении. Беру вряд ли могла выдать лишнего о Люке, ведь, придя сюда и увидев, возможно, странную в ее понимании девушку с татуировками на лице, она не подумала, что та может оказаться джедаем. — Хорошо, тогда нужно все продумать, возможно, без помощи крепких мужчин из вашей деревни нам все равно не обойтись. Еще нам нужен транспорт, грузовой, чтобы мы смогли увезти влагоуловители. — У старика Нэда есть банта и телега, — предложила Беру, конструкции не такие хлипкие, если сложить одна на одну, то влезут, — сразу же сориентировалась она. — Банты слишком медленные, — не смогла не заметить Мичи; она стояла возле двери в их спальню, оперевшись плечом о косяк и все еще смотрела с подозрением. — Транспортников и фрахтовиков ни у кого нет, — пожала плечами Беру. — Мы всего лишь фермеры, Киана. Оби-Ван попросил у Беру минуту времени и скрылся вместе с Мичи в своей спальне, чтобы дать ей меч. — Думаешь, стоит брать с собой оружие джедаев? — спросила она, ведь у них еще были бластеры. — На крайний случай, — пояснил Оби-Ван, ожидая, когда же она начнет задавать вопросы, — повесь на пояс сзади — никто не увидит. Бластеры — не наше оружие, они не могут отразить летящий в тебя заряд, мечи сподручнее. Ты же знаешь, кто такие тускены. — Оби, кто эти люди? Почему они знают, что ты джедай? Мог ли он открыть хотя бы часть правды? Он должен был доверять ей, но все же, осторожность не помешает. — Оуэн, муж Беру — сводный брат Энакина. Его мать, после того, как мы с моим наставником забрали мальчика с Татуина, была куплена семьей Ларсов, но Клигг, отец Оуэна, освободил ее и женился на ней. — Энакин был рабом на Татуине? — ахнула она, наконец, отказавшись от скованной позы — сложенных на груди рук. — А они знают, что Энакин… — Считают, что он мертв, — покачал он головой. — Это хорошие люди, если ты не против, я хотел бы помочь им. Она окончательно расслабилась, доверяя ему. — Я с радостью присоединюсь. — Мичи… — подойдя ближе и заключив ее ладони в свои, осторожно начал Оби-Ван. — Что бы не случилось, насколько бы ни были тускены жестоки и кровожадны, пожалуйста, постарайся не убивать их. В крайнем случае, оставь это на меня. Она опустила взгляд, понимая откуда такое волнение. — Только из самозащиты, магистр, — по обыкновению назвала она его старым званием, конечно же, в шутку. — Славно. — Скажи мне, — подняв ладонь на его плечо, решила поинтересоваться Мичи, — почему этот Оуэн не должен знать о том, что ты помогаешь? Он не ожидал такого вопроса, но Мичи интуитивно подмечала каждую деталь в разговоре с Беру. — Энакин погиб, Орден пал, антиджедайская пропаганда Империи сильно на него подействовала, как и на многих других. Показался его ответ убедительным или нет? — С тобой я совсем позабыла, в каком мире мы живем… — с печальной, но наполненной любовью улыбкой сказала она. — Я должен попросить тебя кое о чем, — серьезно сказал он, привлекая ее в объятия, но не разрывая зрительного контакта. — Пока мы будем помогать фермерам, относись ко мне как к наставнику. Пожалуйста, слушайся. — А когда я тебя не слушалась, Оби? — усмехнулась она, но видя, что он несколько обеспокоен, добавила: — Конечно, так и будет. Только в свою очередь прошу не забывать, что в этой миссии я — твой падаван, а не возлюбленная. Не переживай за меня слишком сильно. Он кивнул, наконец, немного расслабившись, и подумал о том, что их полное взаимопонимание определенно поможет. Мичи оживилась, он и не думал, что ей не хватает приключений, но, кажется, распрямив плечи, она вышла из его комнаты даже с улыбкой, пряча меч в ножнах под мантией. Беру разглядывала маски над диваном, но, едва они вышли, сообщила, что помимо дружины, в деревне есть ещё только трое крепких парней, не участвующих в поисках. Этого было достаточно. Беру имела авторитет в деревне, как и ее муж, но Оби-Ван впервые мог уличить ее в хитрости. Пока дружина исследовала запад, небольшой отряд, сопровождаемый бантой, спидером, гравициклом, вооруженный бластерами и даже несколькими гранатами, которые, как оказалось, все же были у «фермеров с вилами», двинулся на восток, полагающийся на чутье акк-псов. — И как Беру удалось уговорить этих мужчин отправиться на опасную миссию? — шепнула Мичи. — Эти — совсем юноши, которым рано ещё в дружину, — пояснил Оби-Ван, — но и они тоже неравнодушны к бедам своей деревни. Юноши… Оби-Ван предполагал, что им до двадцати пяти, но дружина в деревне принимала к себе только мужчин старше сорока. Считая это дело опасным, они оставляли на молодых фермы и семьи, зная, что если что-то случится, то те о них позаботятся. Жизнь в такой деревне, как и в доме Оби-Вана поодаль от города, была сопряжена с рисками. Вдали показался краулер джав, отбрасывающий параллелограммную тень на песок, они извечно бороздили гигантское Дюнное море и стали неотъемлемым самобытным культурным явлением Татуина. Мичи взглянула на Оби-Вана, оба сразу смекнули, что можно спросить их о том, где в последний раз они видели тускенов. Попросив мужчин подождать и охранять спидеры, они спешились и направились в их сторону, услышав в спину оклик, что фермерам нечего предложить им в обмен на информацию. Но для джедаев, обладающих даром внушения это не являлось проблемой. Уже через десять минут Мичи и Оби вернулись с ориентиром — следовать дальше на восток. Фермеры удивились, почему джавы не затребовали оплаты. От банты старины Нэда сильно пахло и потому приходилось держать дистанцию. Банта, как гужевой транспорт, могла развить достаточно высокую скорость даже с полным прицепом — около тридцати километров в час, и обходилась дешевле топлива, но, как и любое животное, требовала к себе много внимания, а хозяева, кажется, немного ее подзапустили. Чутье вынудило Мичи встрепенуться и распахнуть глаза, она инстинктивно подалась вперед, что заставило Оби-Вана притормозить. — Там… — негромко сказала она, видя впереди возвышающийся красный утес, переходящий в гряду скал. Пещеры были типичным местом жительства некоторых тускенских племен, иные предпочитали открытые пространства, разбивали палаточные лагеря, но нигде подолгу не задерживались. На утесе, казалось, было пусто, да и с такого расстояния никто бы не смог различить снайпера, но очки Мичи неплохо увеличивали, и, нацепив громоздкие окуляры на нос, Оби-Ван увидел его. — Нужно снять его, — не раздумывая сказала она, доставая бластер, но Оби-Ван упреждающе коснулся ее ладони, — оглушающим зарядом, Оби. Кажется, на ее лице возникло легкое возмущение. Мичи знала, что он не хочет, чтобы она убивала. Нужно обойтись без жертв. — Ты попадешь с такого расстояния? — спросил он, пока она накручивала цифровой прицел на бластер средней дистанции — у такого, в отличие от винтовки, был довольно большой разброс. Мичи, выдержав на себе его испытующий взгляд, почти уверенно кивнула, и он решил довериться. — Перезарядка почти секунду… Она повесила возвращенные очки на шею и пристроив приклад на предплечье, чтобы уменьшить дрожание, прицелилась. Он ощутил, как Мичи перестала дышать в то время как фермеры вопросительно смотрели на обоих. Раздался выстрел, и яркою стрелою, под не менее ослепляющим солнцем, в сторону утеса унесся заряд. Мичи вернула очки на место и вгляделась. — Чистая работа, — не без самодовольства прокомментировала она. Что ж, молодые в силу возраста любили кичиться даже маленькими достижениями. Оби-Ван усвоил это еще когда воспитывал Энакина. Воспоминания не принесли приятных чувств, Мичи, увидев его выражение лица, быстро стерла улыбочку с губ. — Что-то не так? — на всякий случай спросила она, боясь его осуждения. Энакин никогда не боялся, только шире улыбался, видя осуждение на лице наставника. Он вырос хорошим юношей, если бы только Оби-Ван не был так слеп, если бы только не позволил амбициям завладеть его сердцем… Он был слишком занят на войне, в последние годы было мало совместных заданий, тем более, к тому времени Энакин уже давно перестал быть падаваном и сам стал учителем Асоке. — Все в порядке, думаю, нужно оставить банту и фермеров вон в том углублении пещеры и сходить на разведку. Побудешь с ними для защиты? — указал Оби-Ван на расположенную неподалеку от входа в пещеры нишу. Мичи согласно кивнула, только попросила: — Пожалуйста, будь осторожен. Она проверила работает ли комлинк на таком расстоянии от города и, заметив, что сигнал слабый, перевела их с Оби-Ваном комлинки в режим рации. Радиус действия был не более двух километров, но этого должно хватить. — Конечно. Со мной меч. Когда они схоронились в углублении возле входа, Мичи, отпуская его, едва удержалась от того, чтобы поцеловать — это он увидел в глазах. Их чувства становилось все сложнее сдерживать, с тех пор, как они пришли к полному взаимопониманию, оба искали внимания. На работе это могли быть легкие прикосновения пальцев, когда они проходили мимо друг друга, дома — постоянные объятия и поцелуи с щемящим душу трепетом. Для всегда сдержанного Оби-Вана это стало обыденностью — просто любить и быть любимым. В темную пещеру не проникал свет, он шел буквально на ощупь, используя индикатор на комлинке, чтобы хоть как-то различать путь. Сила подсказывала, куда идти. И все же, иногда под сапогами раздавался каменный хруст. Мичи, с ее бесшумной походкой справилась бы с разведмиссией лучше, но он не хотел отпускать ее одну или брать с собой. Пусть лучше охраняет фермеров, тускены могут быть и снаружи. Спустя метров триста за поворотом извивающейся пещеры появился мерцающий огонек — костер посреди просторного грота, сверху, словно лезвия световых мечей, из небольших прорезей потолка лился солнечный свет, освещая совсем небольшой палаточный лагерь. Сильно пахло сыростью, и если это то племя, которое они ищут, то влагоуловители бы здесь, несомненно, собрали много воды. Оби-Ван постарался бесшумно осмотреться — несколько тускенов сидело вокруг костра, о чем-то переговариваясь. Даже здесь, скрытые от глаз, они были облачены в свои балахоны и с масками на лицах. Их культура не предполагала демонстрации и крохотного кусочка кожи. Снимали облачение они только в брачную ночь и в кругу семьи в пределах своих палаток — Оби-Ван не помнил, откуда знал об этом, возможно, ему рассказал Дарис. Стараясь не шуметь, пробираясь по стеночке, Оби-Ван заметил то, что искал — накрытые тканью влагоуловители лежали на телеге, тягача в поле видимости не было. Это бы упростило задачу. Вести сюда банту было рискованно, спидер тоже создавал шум, да он и едва ли мог потянуть такой груз — разве что в ходок шесть. Так что кроме банты у них ничего не было. Пять куполов палаток, небольшое племя, нужно было прикинуть, есть ли какой-то шанс справиться с ними. Стоит вернуться и обсудить все с Мичи, но, несомненно, им бы не помешали еще помощники, а лучше и вовсе попробовать связаться с Оуэном и его дружиной. Со стопроцентной вероятностью он не будет доволен тем, что Оби-Ван полез помогать, да еще и взял нескольких фермеров, оставив деревню без защиты. Лязгающая речь тускенов, словно вместо ртов у них были клацающие клешни, отражалась от стен пещеры, а значит любой звук они точно услышат, без привлечения внимания увезти влагоуловители едва ли удастся. В таком случае помог бы усыпляющий газ, но откуда подобное оружие у фермеров… Только Оби-Ван обернулся, намереваясь покинуть пристанище тускенов, как вспышка боли пронзила затылок, и реальность растворилась, погрузив его в забытье… *** Запах гари, боль во всем теле — Оби-Ван иногда приходил в сознание, чтобы получить новую порцию ударов железной палкой, рассеченая губа саднила, казалось, сильнее ребер. Тускены были особенно жестоки с теми, кто посягал на их территории. Мельком он видел пламя, значит его держали не в палатке, подвешенный за руки, он уже не ощущал стянутых веревками запястий. Блик светового меча… Кажется, один из варваров заинтересовался его оружием. Не было сил на попытку внушения, едва вернувшееся сознание вновь ускользало в пустоту. Звук меча взрезал воздух — вот бы варвар руку себе отрезал… Оби-Ван никогда и никому не желал подобного, но сейчас было крайне тяжело контролировать мысли. На следующем вздохе он опять вырубился, а с губ сорвалось едва разборчивое: «Мичи»… Казалось, прошла целая вечность, а может, лишь секунда, когда сознание вновь начало потихоньку возвращаться, он почувствовал касание к своей щеке и счел сном знакомый запах — так пахли руки Мичи, въевшееся в кожу машинное масло и едва уловимый аромат апельсина — ее любимое банное мыло. Его звали, но он не мог откликнуться, не мог произнести ни слова, но ощутил дуновение Силы, тревожной Силы на грани Тьмы. Оби-Ван даже не почувствовал, как его отвязали — настолько онемели руки, как кто-то поднял его вверх, как тело пронизывала целебная энергия, взволнованная, нестабильная. Мичи… Она не могла сконцентрироваться на его излечении, пыталась абстрагироваться, но была зла. Он чувствовал. Затем его уложили на заднее сидение его спидера, заехавшего прямо в пещеру, и это вызвало лавину вопросов, но единственное, что он смог едва произнести: — Тускены… — Все хорошо, — наконец расслышал он любимый голос. — Оби, ты меня сильно напугал. Он очнулся окончательно благодаря ее способностям, но тут же столкнулся с последствиями — ноющая боль во всем теле, особенно в руках, куда стала поступать кровь, он скривился, и тут же почувствовал, как поток энергии увеличился. Мичи пыталась повлиять на его состояние, но все же не была обучена целебным практикам. — Они… — Тебе лучше поспать, позволь мне помочь, когда ты бодрствуешь, тебе больно. Он понимал, что это необходимо, организм был измотан, и потому позволил Мичи вторгнуться в свое сознание и «управлять» бодрствованием, только сумел сделать несколько глотков воды, прежде чем провалился в спасительный лечебный сон. …Еще одно пробуждение, на этот раз без боли, вокруг — незнакомая обстановка, какая-то комната, несколько предметов и рисунки на стене напротив, точнее, отпечатки детских ладошек синей краской… Дом Ларсов? Оби-Ван с трудом поднялся, все же его состояние было далеко до идеального. Он вспомнил эту комнату — гостевая. Люк опрокинул банку синей краски, извозил весь пол, себя, а затем нашел развлечение — оставил внизу у стены, где дотянулся, множество отпечатков своих пальчиков и ладошек — смазанно, неровно, ведь он совсем кроха, но зато это подсказало Ларсам идею. Бедному домашнему дроиду пришлось долго оттирать краску, чтобы отпечатки появились вновь — на сей раз по всей стене — осторожно и намеренно. Небольшая, но милая деталь интерьера. И все же, почему он здесь? Рядом в спящем режиме на подзарядке нашелся меддроид, видно выписанный из города. — Активируйся, — приказал Оби-Ван, и визоры загорелись. — Господин, вы проснулись раньше, чем я предполагал, — тотчас диагностировал дроид. — Мое состояние. — Множественные ушибы, сотрясение мозга, но переломов нет, — удивил дроид, хотя Оби-Ван был уверен, что в ребрах есть трещины. — Где Мичи? — Вы о девушке, которая провела возле вашей кровати всю ночь? — уточнил дроид. Оби-Ван ахнул — он был в отключке целую ночь? — Она спит в детской, ее состояние было неудовлетворительным. Сильное истощение. Истощение? Оби-Ван понял, что его собственное очевидно удовлетворительное состояние напрямую с этим связано, Мичи подлатала его, насколько смогла, отдав слишком много энергии. Но все же, что произошло в пещере? Он с трудом поднялся с узкой кровати и пошатнулся от внезапного головокружения и приступа боли, а также дополняющей сотрясение тошноты. Слишком поторопился, дроид был прав, но Оби-Ван хотел увидеть Мичи собственными глазами, убедиться, что все в порядке. Он ощущал ее злобу там, в пещере, а значит, могло произойти что-то плохое. — Бен? Как ты себя чувствуешь? — в гостиной, покачивая малыша Люка на руках, Беру следила за завтраком или обедом, помешивая что-то в большой кастрюле. — Ты не рано встал с постели? — Беру… — только и смог сказать он и замер — пронзительные голубые глаза Люка обратились к нему. Все больше и больше он походил на отца, на сердце что-то ёкнуло. — Почему я здесь? Мичи… — Спит у Люка в детской. Комнат у нас не очень много. Предложила бы ей нашу спальню, но Оуэн еще спал. Бедная девочка совсем измоталась. — Люк потянул к нему ручки и, сжимая и разжимая кулачки требовал внимания. После стольких месяцев отсутствия он все еще помнил его. Дети порой удивляли. — Нет, Люк, дядя Бен ещё болеет, боюсь, он не сможет тебя подержать, — засюсюкала Беру, и Оби-Ван вновь ощутил связь с этим ребенком, это тяготило и вместе с тем вызывало такой теплый отклик в душе. — Оуэн, он… — В ярости, — пожала плечами Беру, в то время как Люк начал вырываться из ее рук, тогда она, не переставая сюсюкать и успокаивать, поставила его в манеж, причитая, что суп вот-вот убежит. — Все влагоуловители в целости. Я ему сразу сказала, что нужно привлекать тебя. — Но затем, оценив его наверняка плачевный вид, добавила: — Тебя и Киану, точнее… Похоже тебя хорошо потрепало. — Похоже, я оказался довольно бесполезен. — Оби-Ван было тронулся в сторону детской, но Беру строго приказала не тревожить ее. Больше всего ему хотелось забрать ее домой, он даже не знал, как относиться к тому, что она находится в доме Ларсов, почувствовала ли она в мальчике Силу? Узнала ли ее? Знакома ли была с Энакином лично, чтобы провести параллель? — Эта девушка все провернула сама — и тебя спасла, и влагоуловители. Лиор сказал, что был впечатлен. — Беру, я почти ничего не помню, ты знаешь, что произошло? — потирая шею, спросил Оби-Ван и скривился, когда зацепил ссадину. Она погладила сына по голове — тот успокоился, теперь только раскачивался, держась за прутья манежа, наблюдая за гостем умными, хитрыми глазами, а когда Оби-Ван смотрел на него, Люк отводил взгляд, будто не был в нем заинтересован. Он бы непременно взял его на руки, даже невзирая на травмы, но волнение за Мичи совершенно лишило покоя. — Все разрешилось хорошо. Что бы ни случилось, ей удалось одолеть варваров, Бен. Даже если Оуэн недоволен, то лишь из-за задетой гордости… От этих слов все внутри Оби-Вана похолодело. Одолеть? В смысле убить? Он, насколько позволяло состояние, ринулся к комнате Люка, в то время как Беру что-то бросила вдогонку — наверное, хотела остановить. Мичи всегда спала очень чутко, но она не услышала ни скрипнувшей двери, ни его тяжелых шагов — слишком устала. Он приблизился к небольшой кровати, в которой бдела ночами Беру, если Люк плохо спал, глядя в ее умиротворенное лицо. Опасения были совершенно обоснованными, но было жестоко будить ее вот так… — Мичи, проснись, — переборов боль в колене и спине, он опустился на край кровати, коснувшись ее руки, на выходе из комнаты мелькнула тень Беру, она явно не понимала его беспокойства. Едва шевельнув ладонью, Оби-Ван заставил дверь закрыться, будто от сквозняка. Использование Силы в таких случаях для него было делом исключительным. Мичи не шелохнулась — спала так крепко, как он раньше никогда не видел. Вдруг пришло осознание, что будить ее все же не следует. Разговор может подождать, да и, признаться, сам Оби-Ван чувствовал себя совершенно паршиво. Лучше бы они оба оказались дома, как можно скорее и как можно дальше от Люка. Что будет, если она узнает о миссии? Или, наоборот, пришло время рассказать ей о самом главном?.. Сомнения дополнялись головной болью; вынужденно оказавшись в доме Ларсов, Оби-Ван все еще не знал, что произошло в пещере, но когда вернулся к Беру, чтобы узнать о случившемся, то она сообщила совершенно удивительную вещь: — Киане удалось в одиночку справиться с тускенами. Как все оказалось просто! Просто чудо! — всплеснула руками Беру, вполглаза наблюдая за Люком, который смотрел только на Оби-Вана. — Лиор рассказал, что она отправилась в пещеру одна, когда ты не вышел на связь через, кажется, час, а когда смогла связаться с ними по комлинку, то попросила пригнать банту. Их встретила совершенно странная картина: тускенов нигде не было, Киана сказала, что они ушли вглубь пещеры, позволив забрать влагоуловители и тебя, Бен. Подробности мне неизвестны, да и она ничего не рассказывала, лишь тебя выхаживала… Коллективное внушение? Его, опытного мастера-джедая пленили и избили до полусмерти, а Мичи сумела прогнать их… Речь шла о добровольном сложении оружия? Нет, что-то тут нечисто, звучит, будто выдумка. Ответ его не удовлетворил. — Что ж, и вправду чудо… — с подозрением заметил Оби-Ван, поглаживая подбородок — даже после того, как он сбрил бороду, эта привычка никуда не делась. Беру вдруг посерьёзнела. В свои тридцать с небольшим она умела смотреть на всех окружающих, словно строгая мать — казалось, что жизнь всегда готовила ее к этому, хотя своих детей у них с Оуэном по причине неизвестной Оби-Вану не было. — Бен, почему вы вместе живете? Девочка явно испытывает к тебе какие-то чувства. Это видно невооружённым глазом, — внезапно сказала она, сложив руки на груди; из сгиба локтя торчал половник. — Она молоденькая слишком для тебя. Только… — внезапно ее осенило, и Беру указала на свой подбородок. — Уж не поэтому такие изменения? Этот разговор явно выходил за рамки элементарного такта. Странно, он никогда подобного за Беру не замечал. Впрочем так ли хорошо он разбирался в людях… Никого не касались их с Мичи отношения, это было слишком личным, но осуждение было весьма неприятным. Никто за последние месяцы не смел и слова сказать по поводу разницы в возрасте — Нумара, Лика, даже Тал, но Беру была слишком прямолинейной. Что, если остальные были солидарны, но просто держали мнение при себе? Или шептались у них за спинами? — Я бы не хотел обсуждать это, — просто ответил он, нахмурившись, и внезапно ощутил боль в переносице — кажется, там была царапина. Интересно, что ожидает его в зеркале? Насколько ужасно он выглядит? Плата за то, что он позволил себя поймать… — Что ж, дело твое, конечно… — Моё, — согласился Оби-Ван вроде бы спокойно, но внутри уже бушевал ураган — он не понимал, почему реагирует так остро, Беру просто проявляла заботу — в ее понимании. Она вскинула бровь и вернулась к готовке, предложив ему еще немного отдохнуть, прежде чем он с Мичи отправится домой. Та вышла из комнаты через два часа совершенно сонная и разбитая. Вежливо отказавшись от обеда, они забрали спидер и направились к дому. Мичи не гнала, было видно, что ее все еще клонит в сон, она была немногословной и хмурой, лишь коснулась его ладони, когда они тронулись с места и клевала всю дорогу, почти скатываясь на штурвал, но ему вести не позволила. Оби-Ван сдержал приступ острого желания расспросить ее, понимая, что сна в доме Ларсов было явно недостаточно. Он стал нетерпелив, словно юнец, и боролся с этим. Дарис прислал сообщение с просьбой открыть завтра мастерскую. Анира родила двух чудесных мальчиков, и ему совсем не до работы. Что ж, придется ползать в мастерской в силу своих возможностей — и Мичи, и ему самому. Бакта-гель должен помочь с ушибами и ссадинами, а назначенные дроидом медикаменты — подлечить сотрясение и снять его симптомы. Ларсы не поскупились, отблагодарив их за помощь. Вызов дроида, прибывшего из больницы, где оперировали Лику, наверняка стоил целое состояние, он же привез все необходимые медикаменты. Открыв дверь, Мичи «стекла» с водительского сидения и, зевая, обошла спидер, протянув ладонь, чтобы помочь Оби-Вану выбраться. — Чувствую себя немощным дедулей, — сообщил он с улыбкой. Она как будто проснулась, отчего-то вопросительно посмотрев на него, от усталости не сообразив смысл шутки, и тряхнула головой. — Тебе лучше лечь спать. — Угу, — ответила она. — Сначала уложу тебя. Душ сможешь принять? — Иди первая, — набирая код на консоли, ответил он, пропустив ее в дом. Мичи промычала еще что-то нечленораздельное и, даже не взяв домашнюю одежду, отправилась прямиком в рефрешер, засыпая на ходу. Прихрамывая, Оби-Ван налил два стакана воды, поставил их в спальне и достал чистую домашнюю одежду. Он осторожно постучал в дверь рефрешера, услышав, что может зайти. Мичи вытиралась полотенцем совершенно его не стесняясь. Кажется, душ немного взбодрил ее. Увидев его со стопкой одежды в руках, она коротко поблагодарила и, задержав на Оби-Ване недолгий взгляд, кивнула в сторону душевой. — Давай помогу? — предложила она, понимая, что все его движения были скованными из-за боли, а до спины он вряд ли дотянется. Он кивнул, но не сдвинулся с места. Уже три месяца как они были близки, но не выносили свои отношения за пределы постели. Так сложилось, и дело было не в стеснении. Она смело подошла ближе, не встретив в его глазах отказа, и сняла пояс джедайской робы. Мичи смотрела только ему в глаза. Все еще сонная, но сосредоточенная, она помогла ему снять одежду. Никто прежде не раздевал его, но ее действия не приносили смущения. Мичи сообщила, что спина выглядит просто ужасно. — А что с моим лицом? — спросил он, ведь до сих пор не знал последствий. — О, Оби… — Она замялась, а он, нахмурившись, добрался до запотевшего зеркала, протерев его ладонью. — Боюсь тебе придется смириться и жить с ним до конца дней. Увидев, что кроме небольшой царапины у переносицы, его лицо в полном порядке, Оби-Ван развернулся и скептично поджал губы, но тут же встретился взглядом с ее смеющимися глазами. — Очень смешно, — без зла сказал он. — Как ты себя чувствуешь? Оби-Ван, стараясь игнорировать боль при поднятии руки, несколько неловко коснулся ее щеки, и она с удовольствием прикрыла глаза. — Лучше. — Тебе не следовало отдавать столько энергии. Мичи пожала плечами, опустив взгляд, потянув его в сторону душевой. — Ребра были сломаны, у меня недостаточно опыта, чтобы консолидировать энергию в одном месте, пришлось действовать на весь организм, тем более, у тебя сотрясение, — пояснила она. — Но тебе стало намного лучше, я рада этому. Мичи отрегулировала температуру воды и взяла в руки мочалку, осторожно промакивая кожу в местах ушибов. Ее мягкие прикосновения почти не приносили боли, а теплая вода успокаивала. В какой-то момент ее руки пропали — Мичи стояла со спины — затем появились у него на животе и некрепко сжали, а ее подбородок оказался у него на плече. — Больше не пугай меня так. Когда я увидела тебя там, подвешенного и без сознания, я опасалась самого худшего. — Он почувствовал, как она вздрогнула, не сдержав тихого всхлипа. — Если с тобой что-то случится, я не вынесу этого. В этих словах было столько переживаний и столько любви… но из-за них на сердце образовалась необъяснимая тяжесть. Ее любовь была самым важным, что у него было. Оби-Ван обернулся. Слез не было видно, их смывала вода, льющаяся из душевой лейки, но глаза были красными. — Прости, я не знаю, как это произошло. Интуиция не сработала, меня оглушили, — чувствуя, что и у него глаза защипало, сказал он, привлекая ее к себе и позволив ей тихо повздрагивать у него на плече, не сдерживая эмоций. — Нужно было сразу идти с тобой. — Чего уж говорить теперь, дело свершенное, но, похоже, джедайские навыки все же угасают. Нам нужно больше тренироваться и медитировать, — понимая, как это важно, сказал Оби-Ван, но затем осмелился затронуть волнующий его вопрос: — Мичи, что там произошло? Со слов Беру тускены просто ретировались, отдав влагоуловители. Он ожидал чего угодно, но только не раздавшегося в ответ смешка. Мичи выглядела самодовольно. — Ты говорил как-то, что в их культуре не принято оголять части тела, — стала пояснять она издалека. — Первые четверо, встретившиеся мне в пещере, я просто изрезала их одежду, Оби. И они сдались. Для них это действительно нечто позорное. Остальные… несколько отраженных мечом зарядов бластера, отлетевших в них самих… Не волнуйся, раненые живы, — тут же успокоила она, все еще предаваясь необъяснимому веселью. — Затем ещё несколько тускенов, которые лишились деталей одежды. Они… Сложно поверить, но все они сложили оружие, просто начали отступать, понимая, что встретили серьезного противника, обнаружившего их слабости. Ты должен мною гордиться. Он надумал столько вариантов, и в каждом Мичи обращалась к Темной стороне Силы. Но даже если она была на грани, то не позволила ей собой завладеть. Оби-Ван почувствовал, как отлегло от сердца, и только крепче сжимал Мичи в объятиях, невзирая на синяки. Он спокойно и расслабленно выдохнул, почувствовав, что напор воды слабеет. — Мичи, я действительно очень горжусь тобой. Это было весьма мудро. Осторожно вытирая его полотенцем, Мичи без конца касалась его шеи поцелуями, похоже, его реакция заставила ее воспрять духом и проснуться окончательно, а поцелуями, от которых он покрывался гусиной кожей и в неге закрывал глаза, она выражала благодарность. — Послушай, — вдруг сказал он, дозволив ей и одеть его — такая забота, признаться, была очень приятной, — я точно не слишком… стар для тебя? Завязав пояс домашней робы, Мичи вскинула на него непонимающий взгляд. — Что? — удивленно спросила она. — Я не вижу разницы в возрасте уже очень давно. Но, если подумать, это мне не достает твоей мудрости, иногда думаю, что такой умный человек нашел в молоденькой девушке… Однако что сподвигло тебя на такие размышления, Оби? Он почувствовал, что его вопрос и впрямь был лишен смысла. — Неважно, — не стал он уточнять, что на размышления его навела Беру, чтобы не показаться тем, кого сильно волнует общественное мнение в таких вопросах. — Мичи, поверь, ты сильно опережаешь своих сверстников как в образовании, так и в мудрости. — Или ты просто ослеп от любви. Возможно, даже поглупел, — улыбнулась она, пока его взгляд исследовал каждый изгиб татуировки на ее лице. — Может и так, но счастливее я никогда не был. — Он все еще разглядывал ее с невероятной любовью, стараясь запечатлеть каждую черточку ее лица и сказал почти на одной ноте, завороженный самой прекрасной женщиной в Галактике: — Я безумно… безоговорочно, совершенно искренне влюблен в тебя. Слушая эти слова, она прикрыла глаза, отзываясь всем сердцем. Мичи перестала дышать, застыла, привычно прижимая ладонь к его груди. Затем ее брови соединились, ресницы затрепетали, и глаза открылись. Они все ещё стояли в рефрешере, наслаждаясь обществом друг друга и тем, что могли произнести самые важные слова. — Без тебя я бы погибла, Оби, — ответила она внезапно серьезным голосом. — Сначала я думала, что то, что я испытываю — это благодарность, и только лишь появление Лики в твоей жизни открыло мне глаза. Кажется, я люблю тебя с самого первого дня. — Первый день ты не помнишь, ты была пьяна, — в шутку укорил он. — Хорошо, со второго, — не смутившись, усмехнулась она, закатив глаза. — Но это так. Я очень боялась, что ты заметишь, боялась разрушить наши теплые дружеские отношения. Тогда это казалось неразумным, неправильным. Они, наконец, покинули рефрешер и направились к спальне — обоим нужен был отдых. Приключение с влагоуловителями и тускенами завершилось, и если в глубине души каждый еще вчера думал, что им чего-то не хватает, то после случившегося с Оби-Ваном оба признали, что спокойная жизнь — это то, что нужно. Но все же, Оби-Ван, разбудив Мичи с утра, должен был исполнить то, о чем подумывал последние несколько месяцев, но лишь после тускенов решил, что время пришло. Она готовила завтрак, когда услышала его голос: — Падаван Киана Мичи, — сказал он слишком официально и активировал меч, звук которого заставил ее вздрогнуть и резко обернуться. — На колени, — торжественно призвал Оби-Ван, стоя перед ней в джедайской робе. — Оби… Магистр Кеноби. Она поняла все сразу, ее губы задрожали, даже при неуместности обстановки, связывающих их отношений, что могло придать ситуации несколько комичный оттенок, Мичи восприняла все серьезно, ее карие глаза отражали яркий свет лезвия. Забыв, как дышать, глядя в его сосредоточенное лицо, она осторожно опустилась на одно колено и только тогда смиренно опустила взгляд. — Падаван Мичи, учитывая последнюю миссию и предпринятые тобой меры, в ходе которых обошлось без жертв, от лица Ордена, наделенный такими полномочиями Советом джедаев, я посвящаю тебя в рыцари-джедаи, — глубоким низким голосом, отделяя каждое слово, произнес Оби-Ван. — Поклянись, что Темная сторона Силы, как бы искушающе она ни была, не завладеет тобой. Клянись, что не нарушишь заветов Ордена джедаев и не поднимешь меч на невинного, а все знания будешь использовать только во благо. — Клянусь, магистр Кеноби… Лезвие меча замерло над плечом Мичи. Он не видел, но почувствовал, что она закрыла глаза, принимая это бремя и величайший дар. Когда она подняла голову, в ее глазах застыли слезы радости и, возможно, облегчения. Меч погас, и Мичи поднялась, не раздумывая ни секунды, бросившись ему на шею и сдавленно просипев: — Спасибо, Оби, это… Я и не думала об этом больше… Спасибо, что веришь в меня. — Но внезапно оба почувствовали запах гари, а от сковороды стал подниматься сизый дымок. — Черт, омлет! Она рванула к сковороде. Торжественный и трогательный момент разрушила простая бытовуха, но почему-то на сердце стало только теплее. Оби-Ван, почувствовав себя нелепо, посвящая ее в джедаи прямо посреди кухни, только расхохотался. Это было необыкновенно здорово, что их окружали такие обыденные мелочи, как подгоревший так невовремя омлет. Конечно, Оби-Ван сам виноват, что отвлек ее во время готовки, но желание сделать что-то приятное перевесило, тем более этот титул она уже давно заслужила и подтвердила, что достойна его намедни. Синяки почти сошли, он чувствовал себя прекрасно, настроение стремилось ввысь и влияло на физическое состояние, и оба не думали, что чему-то суждено омрачить этот день. К вечеру совсем не было клиентов, и потому они занимались отложенными задачами, сильно не напрягаясь, пока дверца в створке ворот не открылась, и за ней не появилось непривычно взволнованное лицо Тала. — Ты чего такой взмыленный? — скептично спросил Оби-Ван. Мичи отвлеклась от пайки микросхем и подняла на лоб очки. — Привет, Тал. — Здарова, — бросил тот. — Дарис с Нумарой где? Оби-Ван и Мичи переглянулись, наблюдая за тем, как он осматривается, словно те могли прятаться. — Выходной у них, что случилось-то? — Хорошо, что их нет, так как информация касается только вас. — Его фраза не несла ничего хорошего. — У Джаббы во дворце содержится один из ваших, джедай. Мои друзья-гонщики сказали, что Джабба вызвал имперского инквизитора, не думаю, что это кончится добром… Мичи вскочила с места, сжимая в руках паяльник, словно собиралась идти с ним против хаттов. На ее лице возник даже страх. Судьба любого джедая, признаться, и Оби-Ваном воспринималась близко к сердцу, но он все же отреагировал спокойнее: — Спасибо, Тал, мы подумаем, что с этим делать. Странно, Тал, похоже, действительно переживал за джедаев, примчавшись в мастерские, понимая важность этой информации…