Первая сестра

«Я была на Темной стороне»… «Он был моим учителем»… «Принять такую, как я»… «Я добровольно приняла их, как его последователь»… К утру сон повторял одни и те же фразы, вырывая их из контекста вчерашнего разговора, заставляя вновь и вновь возвращаться в него, заставляя думать о том, правильно ли Оби-Ван поступал, позволив чувствам взять верх над ним, игнорируя очевидно опасные сигналы. После пробуждения тревога прошла не сразу, не давая возможности долго прийти в себя, но Мичи была рядом, мирно спала, все так же обнимая его и доверчиво прижавшись к груди. Ей удалось вернуться… Ей удалось вернуться! Только это важно, только это имеет значение. Что бы с ней не случилось в прошлом, она сумела справиться, сбежала, как только подвернулась возможность. Мичи заливала боль и стыд алкоголем — именно такой он ее нашел, иного способа справиться она не видела. Спустя почти пять месяцев она призналась во всем, что так сильно тяготило, наверняка это могло произойти раньше, но после того, что показал ей меч Энакина, возможно, ей стало страшно. В тех видениях Оби-Ван был слишком категоричен, его ученика было уже не вернуть. Не после того, что он натворил. Мощь, которой обладал Энакин, сделала его переход ко Тьме особенно жестоким, превратив его в монстра. Мичи сумела выкарабкаться, пусть и не без последствий, пусть не без посттравматического синдрома, но Оби-Ван видел в этом сильную волю. Она перестала вести себя отстраненно, доверяла ему, была благодарна за заботу и за то, что он не позволил ей вновь закрыться. Намереваясь встать пораньше и сварить каф, он осторожно вытащил руку из-под головы Мичи, стараясь не разбудить, и выпутался из объятий, но едва попытался встать, как почувствовал крепкий захват на своем запястье. Она смотрела на него полностью проснувшимся взглядом. — Не уходи. Будильника еще не было. — Сварю каф и вернусь. — Он мягко улыбнулся, и Мичи со смущëнным выражением на лице отпустила его руку. Оби-Ван потянулся, вставая с кровати, полным сил, думая про себя, что вчерашнее ее поведение, даже бесстыдство, было отчасти его виной — он сам позволил ей дойти до такого состояния, сам остановил на середине, но от воспоминания о ее потемневших от страсти глазах появились приятные ощущения и осознание, насколько он был желанным. От мысли о близости рассудок охватывало ни с чем несравнимое помутнение. Все волнение из-за ее честности и о том, куда завела ее Темная сторона, сошли на нет. Чтобы ни случилось, он никогда не станет напоминать ей о тех событиях. Кажется, жизнь начинала играть новыми красками, впервые за сорок лет он варил для любимой женщины каф, чтобы принести его в постель, и разливающееся на душе тепло заставляло улыбаться своим мыслям. Оказывается, до звонка будильника было еще около часа, впрочем, не обязательно было вставать так рано, сегодня смену открывают Дарис с Нумарой, так что можно позволить себе немного безделья, если Мичи, конечно, не захочет пофехтовать или заняться духовными практиками. Возможно, после признания ей больше нечего бояться, и они могут приступить к совместной медитации. Вручив ей каф, он вернулся в постель, глотнув из своей кружки, Мичи отставила свою на тумбочку и попросилась в объятия. Кажется, она еще не готова была проснуться, и потому, прикрыв глаза, лежала у него на животе, забравшись ладонью под его тунику и устроив ладонь на груди, чтобы чувствовать биение сердца. Он уже заметил, что ей это нравится, наверное, действует успокаивающе. Оби-Ван поглаживал ее по волосам и вскоре услышал размеренное сопение — Мичи снова уснула. Наверное, недосып забрал свое. Отставив недопитый каф, он отправил с комлинка команду дроиду, чтобы тот разбудил их на час позже, и сполз по спинке кровати, стараясь не тревожить ее. Он не спал, но глаза его были закрыты, Оби-Ван продолжал поглаживать ее по спине и голове. Это утро было воистину чудесным. Оба прибыли на работу в приподнятом настроении, Дарис сообщил, что с Ликой все в порядке, заглядывал Тал вместе с гоночным подом, на послезавтра был назначен новый заезд — первый этап ежегодного кубка, четвертьфинал, и ставший звездой отъявленный гонщик мечтал взять награду второй раз. Дарис, как водится, благословил Оби-Вана отправиться на обед к Лике, но он технично съехал с этой темы, хотя, возможно, дружеский визит не помешал бы. Все же, она получила серьëзную травму. Вечером от нее пришло сообщение с приглашением на ужин в знак благодарности. Лика приглашала их с Мичи, но он не был уверен, что эта затея придется той по вкусу. Уже надиктовывая на комлинк вежливый отказ, он услышал голос за спиной. — Невежливо отказываться, она просто хочет отблагодарить нас. Значит, Мичи быстро сообразила, о чем идет речь. Оби-Ван чуть вопросительно изогнул бровь, не понимая ее настроя. — Мичи, это… Тебе это удобно? Она пожала плечами. — Не знаю, честно говоря, но игнорировать проявление благодарности… — развела Мичи руками. — Если тебе некомфортно, то можно попробовать договориться с Дарисом и Анирой и встретиться всей толпой на нейтральной территории, если это необходимо. Или между вами еще что-то… — Нет, определенно нет. Между нами состоялся разговор. — Подумав, Оби-Ван добавил: — Я сослался на наше учение. Она хмыкнула в ответ на признание во лжи, возможно, сочтя его не таким святым, как думала раньше, но затем улыбнулась одним уголком рта. — Похоже, ты еще можешь меня удивить. Мичи реагировала на его так и не состоявшиеся отношения с Ликой слишком по-взрослому, в свои двадцать три не шла на поводу у возраста и эмоций, а, быть может, и вовсе не испытывала ревности или неловкости. Пока он не мог ее прочитать, после того, как их отношения перешли на новый уровень, что-то определенно изменилось. Или Оби-Ван сам стал многое додумывать. После работы они выдвинулись к Дарису в гости, а Нумара, сделав им одолжение, сообщила о планах, которые не может отменить. Дарис с женой помирились, оба пообещали больше никому не разбивать головы. Инцидент с Ликой вынудил их прийти к согласию, и в семье Хасагаива вновь воцарился мир. Лика чувствовала себя хорошо, она вместе с Мичи была быстро увлечена детьми в какую-то незатейливую игру, оба лот-кота крутились вокруг них. Уни с искренним милым взглядом неожиданно подошла к Оби-Вану и попросилась на ручки, обняв его за колено. Дети почему-то всегда тянулись к нему — юнлинги от четырех до шести лет обступали его в коридорах, даже преследовали. Это иной раз немного дезориентировало, а Йода только кашлял в кулак, пряча смех, когда становился свидетелем подобного действа. Яшае, бросив любимый конструктор, делала Мичи причудливые хвостики, украшая их розовыми бантиками. Поглядывая на Оби-Вана с Уни, Мичи почему-то смущенно опускала взгляд. Оба не задумывались о том, что ждет их впереди, по крайней мере, о детях точно, но сейчас в кругу семьи Хасагаива, каждый, получив себе по маленькой милой девочке, размышляли именно об этом. О чем говорить, Мичи была еще слишком молода, а он… никогда не задумывался о семье. Они любили друг друга, но в их случае все было несколько неоднозначно. Быть может, со временем эта тема поднимется сама собой. Снарядившись не пойми откуда взявшейся в доме тви’леков расческой, Анира сопроводила Мичи наверх, чтобы помочь распутать волосы, над которыми вдоволь поиздевалась Яшае. Дарис отправился укладывать дочек, и за столом как-то внезапно остались только Оби-Ван с Ликой. — Рад, что ты в порядке, — после затянувшейся, возможно, неловкой паузы, сказал он. — Только благодаря вам с Мичи, — пожала она плечами, пряча взгляд, чего с ней никогда не происходило, и внезапно сказала: — Извини, я не думала вставать между вами. — О чем ты? — против воли вырвалось у него, и только после этой фразы Оби-Ван осознал, к чему она клонит. Лика покачала головой. — Не забывай, что я чувствительна к Силе, Оби. Впрочем, это не мое дело. Погрузившись в мысли о будущем, Оби-Ван и не подумал, что она может уловить его эмоциональный фон, и если ему машинально ещё как-то удавалось скрывать свои чувства, то Мичи, не стесняясь, источала радугу, позволяя себе открытые влюбленные взгляды. Вернулся Дарис, освободив их от неловкости, но лучше бы Лика и вовсе промолчала. Конечно, она была обиженной женщиной, ей просто не удалось сдержаться. Никто в здравом уме не осудит ее за такое. Уже собираясь домой и прощаясь на улице, Лика тихо шепнула, что желает ему счастья и скрылась за дверью соседнего дома. Облегчения не наступило, Оби-Ван солгал ей, прикрывшись учением джедаев, и ощущал вину, но ни в коем случае не задумывался о правильности своего выбора. Он был немногословен по пути домой, и Мичи не лезла в душу, она, кажется, была тоже увлечена какими-то мыслями. Только дома, в своей маленькой крепости, оба немного расслабились. Мичи занялась стиркой, а Оби-Ван смазывал домашнего дроида, ноги которого издавали неприятный, леденящий душу скрежет. Все никак руки не доходили привести его в порядок. Пыль и песок не шли на пользу никакой технике. И все же, после ужина у Дариса оба ощущали некую недосказанность. До некоторых пор их отношения были невинными, да и сейчас они не торопились. Хотя, быть может, сон в одной кровати уже можно было назвать поспешным решением. — Может, лот-кота завести? — неожиданно сказала Мичи, и этот вопрос застал его врасплох. После посещения дома Дариса это все, что ее волновало? — Мы все время на работе, — не согласился он, — пожалей животное. — В будущем, возможно, не слишком скоро, но я думаю, что могла бы чаще… Находиться дома. — Ее глаза сверкнули, на что-то намекая, но он не мог понять. — Брось, я знаю, о чем ты думал на ужине, держа Уни на руках… Он вспыхнул, едва не залившись краской. Лот-кот был всего лишь предлогом завести этот разговор. Они обещали ничего не умалчивать друг от друга. — Это несколько… Преждевременно. — Но ты все равно думал об этом, — пожала она плечами. — Я бы хотела полноценную семью в будущем. Тем более, джедаи не должны вырождаться. Мичи говорила прямо, но и не использовала слова «ребенок», «дети», словно делая вид, что они разговаривают о чем-то другом. Тем более, они еще не были близки, и кто знает, когда будут к этому готовы — даже после того, что было вчера. — Думал, — сдался он. — Ты джедай, Оби, но Орден умер, ты признал это, когда… — Мичи неуверенно заморгала, — поцеловал меня. А он ведь считал ее довольно робкой, тем более после пережитых душевных травм. Но к чему этот разговор? Словно Мичи хотела полноценной семьи в ближайшем будущем. Юношеская нетерпеливость? Ему в таком случае это было намного нужнее. Возраст напоминал о себе, но все же… Мичи была слишком прямолинейна. — Чего хочешь ты? — не стал он ходить вокруг да около, хотя, возможно, его слова прозвучали слишком напряженно. — Убедиться, что хочу того же, что и ты, — не смутилась она, вскинув бровь. — И всего то… — Семью? — на всякий случай уточнил он, но она промолчала, только губы ее вдруг дрогнули. — Я отношусь к тебе серьезно, этого пока достаточно? Она вздохнула, и он было решил, что сказал что-то не то, но затем плечи Мичи расслабились и она удовлетворенно кивнула. Почему она заводила подобные разговоры? Все женщины такие? Им нужно подтверждение чувств словами? Оби-Ван вдруг понял, что уже слышал от нее заветное признание, но не ответил, считая, что его намерения и так ясны. Как мало он знал о противоположном поле в силу отсутствия опыта… Сорокалетний мужчина должен быть более осведомлен о подобном. Он же, вероятно, находился на стадии подростка в их отношениях. Мичи отправилась в спальню первой, завтра у них должен быть выходной, возможно, найдется удобный момент, чтобы сказать ей о чувствах. Заглянув в свою спальню, чтобы взять свежую одежду, Оби-Ван встретил ровно застеленную узкую кровать. Комната показалась чужой, наполненной одиночеством. За какие-то сутки он осознал, насколько невзрачен и сер был его мир до появления Мичи, и что комната эта вскоре совсем опустеет, станет лишь складом, ведь не было сомнений, где он будет ночевать следующие дни, месяцы и, быть может, годы — так далеко в будущее он заглянуть не пытался. Это вызывало опасения. Может, его комната в будущем сгодится для детской?.. Неужели он и впрямь думал о семье? О семье с Мичи… Когда он вышел из рефрешера, ее в доме не оказалось, но ее присутствие в Силе не исчезло. Она сидела во дворе на топчане в позе медитации и ушла в глубокий транс. Кто знает, о чем она думала, или же пыталась и вовсе отключить все мысли. Он присел рядом, не смея вторгаться в течение Силы, не пытаясь вернуть к реальности, но ему так хотелось обнять ее, чтобы показать свою привязанность… Осторожно коснувшись ее сознания, он заявил о своем присутствии, и глаза ее открылись. — Идем спать? — предложил Оби-Ван, не спрашивая, что привело ее сюда так поздно. Мичи не поднялась, лишь свесила ноги. — У нас завтра выходной, нам обязательно ложиться так рано? — Хорошо, что предлагаешь? — задумавшись над тем, сколь скучна была его жизнь и что она подчинялась одинаковому распорядку дня и ночи, спросил он. В глазах Мичи загорелся игривый огонек, а губы тронула хитрая улыбка. — Ты ведь правда не такая раскрепощенная? — правильно расценив сигналы, уточнил Оби-Ван, удивляясь, насколько открытой она стала. — Не знаю, не уверена, — скомканно ответила она и придвинулась к нему, на миг кокетливо отведя взгляд. — Кажется, ты был смелее меня, Оби. — Как легко ей удалось начать звать его по имени. Она потянула его на себя, не оставляя возможности отступить. Что же останавливало его и заставляло оттягивать момент близости, ведь она полностью доверяла ему, и оба были уверены в своих чувствах? Внутренние преграды, отсутствие опыта — его опыт вряд ли можно было зачесть за серьезный… С Сири дальше поцелуев не зашло, в постели Сатин была единственной, но и с ней они остались лишь друзьями, Оби-Ван не смог уйти от правил Ордена, а ей пришлось встать во главе Мандалора. Судьба развела их в стороны… Дарис был прав, он покрывался плесенью из-за собственных ограничений. Мичи поцеловала его, вкладывая в поцелуй все чувства, она была готова стать его женщиной, возможно, немного давила, но все же, понимала, что ему намного сложнее отойти от прежней жизни, и потому старалась быть осторожной и нежной. Еще вчера ее поцелуи могли показаться неловкими, быть может, неумелыми, но она быстро поняла, как нужно действовать. С ней он не ощущал никакого дискомфорта, разум норовил сбросить привычные добровольные оковы. Оби-Ван сам сделал первый шаг, сам впервые поцеловал ее, и они были знакомы уже достаточное время, чтобы преодолеть стеснение. Он поднялся с топчана и потянул ее за руку к дому, и уже в спальне, не разрывая взгляда, осторожно уложил на кровать. Ему нравилось гладить ее по щеке — она была мягкой, Мол не оставил на лице шрамов, а татуировок Оби-Ван больше не замечал, он видел лишь молодое лицо и светящиеся счастьем глаза. Сколько бы он не пережил, жизнь продолжала его удивлять, сложно было представить, что любовь придет к нему так поздно и так внезапно, и что он сможет отпустить Сатин… Что, невзирая ни на что, сможет жить дальше. Его ладонь скользнула под тунику Мичи и ощутила шероховатые шрамы. — Погасить свет? — спросил Оби-Ван, заметив, как она перестала дышать. Все же, она стеснялась себя, может, передумала? Почему она так торопилась? Быть может, ей все же было страшно? Иногда, чтобы преодолеть страх, нужно было посмотреть ему в глаза, броситься навстречу, переступить через себя. Может, именно это она и пыталась сделать? Перепрыгнуть препятствие. И почему Оби-Ван позволял ей это?.. Почему сам так торопился? Это неправильно. — Мичи, если ты не готова, не стоит торопиться, — в очередной раз сказал он и отстранился, потянувшись к выключателю и намереваясь просто лечь спать, но она рывком поднялась и накрыла его руку, не позволив коснуться выключателя. Мичи опустила взгляд. — Не выключай. Она отвернулась, подобрав под себя ноги, и неуверенно потянула тунику вверх, Он уже видел ее спину — на месте, где была содрана кожа несколько месяцев назад, татуировки обрывались. В приглушенном мягком рыжеватом свете лампы рельеф шрамов выделялся еще сильнее. Оби-Ван молчал, ей нужно было время, чтобы собраться. — Обними… — донеслось негромко. Он повиновался, осторожно придвинувшись захватил ее в кольцо рук, коснувшись живота. Обнаженная спина вздрогнула, но затем расслабилась. Оби-Ван на миг отпустил ее и снял собственную тунику. Они еще никогда не касались друг друга так интимно… Мичи откинулась на его грудь, позволив себе ощутить тепло кожи. Его пальцы очертили изгиб татуировки на ее плече. Она гулко захватила ртом воздух, ощутив прикосновение его губ к шее. Молчаливо принимая неторопливую ласку, Мичи развернулась, он смел смотреть ей только в глаза, она же разглядывала его голый торс, в отличие от лица лишенный загара. Все еще в форме, он не забрасывал физические нагрузки, хотя и исхудал. Даже пытаясь рассуждать здраво, Оби-Ван думал, что совершенно сошел с ума, он все еще не находил причин собственной неосмотрительности, но так сильно желал Мичи, что дыхание сбивалось. Поцелуй был неторопливым, она все время вздрагивала и в какой-то момент убрала руки от груди. Шрамы и татуировки… Он вдруг понял, что даже находя ее самой красивой и самой желанной женщиной на свете, он не мог отделаться от ощущения присутствия Мола. — Я слишком сильно напоминаю о нем… — негромко сказала она, словно прочитав его мысли, видя его взгляд на свою грудь и живот. — Так тебя смущает именно это? Она качнула головой, подтверждая догадку. Мичи боялась не собственного тела, а того, что думает о ней Оби-Ван. — Я не вижу его в тебе, — ответил он, возвращая ладонь на ее скулу. — Все это неважно. Ты — есть ты, не переживай об этом. Она улыбнулась своим мыслям, ведь именно на такой ответ и рассчитывала. Мичи обхватила его ногами, потянувшись за новым поцелуем, и сколько они вот так просидели, поддаваясь неторопливой нежности, исследуя друг друга, привыкая, сказать было сложно. Это было сродни медитации — чарующий транс, искренность, ласковые прикосновения, теплые ладони на спине и груди. Так щемяще прекрасно, и продолжалось это довольно долго. Мичи сидела на нем, углубляя поцелуи, нежные прикосновения становились все более требовательными, она сжимала его плечи и невольно двигалась, чувствуя в растущем возбуждении как он откликается. С ее губ сорвался тихий стон, когда, переставая сдерживаться, он подавался навстречу. Любые мысли отпустили, остались только размеренная любовь и возрастающая с каждой секундой страсть. Мичи осторожно надавила ладонью на его грудь, вынуждая лечь на спину. Он повиновался, уже не соображая, что происходит. Реальный мир терял очертания, за исключением ее силуэта, взгляд выхватывал плавные движения стройного молодого тела. Мичи перестала стесняться. Она избавилась от последней детали гардероба — спальных штанов — и осталась обнаженной. Бедра, ягодицы — каждый сантиметр кожи был покрыт татуировками и шрамами, но даже если в первый момент это напугало Оби-Вана, сейчас не казалось таким страшным, в этом было даже нечто красивое и необычное. Чувства вмешивались в восприятие, и он позволял им контролировать собственный разум. Он касался ее живота, ладонь скользила ниже, Мичи запрокидывала голову, предаваясь ощущениям. Ее грудь вздымалась, и Оби-Ван чувствовал, что становится слишком жарко. Даже через ткань он ощущал влагу, понимая, что она готова к продолжению, сдерживаться самому уже не было никакой возможности, и он не мешал ей контролировать процесс, почувствовав, как она, немного приподнявшись потянула его спальные штаны вниз, а когда вновь оказалась слишком близко, он глухо застонал, сознание взрывалось на тысячи искр от медленных, растягивающих удовольствия движений. Желание оказаться внутри выключало все опасения. Он приподнялся на локтях, намереваясь уложить ее на простынь, но Мичи не позволила, мягко, останавливающе прижав ладонь к его груди. Перед глазами уже все плыло, он позволял командовать собой, только сладко жмурился, не в силах совладать с возбуждением, какого не испытывал никогда в жизни. Едва подумав о том, был ли у нее хоть какой-то опыт, вспомнив о том, что, возможно, происходило с ней в последние два года до их встречи, Оби-Ван почти захлебнулся воздухом, когда почувствовал, как медленно оказывается внутри. Слишком тесно, слишком… он почти физически ощутил, что поддалась какая-то преграда, а Мичи на сорвавшемся вздохе замерла, соединив брови. — Тебе больно? — тотчас осознал он, что Мол не тронул ее. — Все нормально, — шепотом ответила она, привыкая к ощущениям. — Ты позволишь? Он не знал, насколько ей больно, но Мичи в какой-то момент расслабилась и потянула его на себя, позволив перенять инициативу. Оби-Ван бережно уложил ее, покрывая ее лицо и шею поцелуями. Крови видно не было, возможно, все было не так страшно, как он слышал, но все же, он был предельно осторожен, вновь оказываясь внутри. Мичи на миг нахмурилась. — Я могу остановиться. — Не нужно, — последовал ответ, — мне не больно, просто непривычно. И наконец-то он осознал в полной мере, насколько прекрасными были эти ощущения — заниматься с ней любовью. Кажется, все действительно было в порядке, Мичи становилась все более податливой, не напрягалась, и в какой-то момент и сам Оби-Ван отключился от любых переживаний. По спине бежали приятные мурашки, с каждым движением, с каждым поцелуем он все меньше ощущал свое тело — почему-то онемели ступни. В какой-то момент стало так хорошо, что он перестал контролировать себя, движения стали резче, глухие стоны не сдерживались, Мичи только сильнее вжималась в него, не позволяя думать, что ей что-то приносит дискомфорт. Он ощущал бешеный стук сердца, вместе с тем увеличивая ритм, но затем вновь замедлялся, оттягивая момент. Оби-Ван не мог подумать, что будет так хорошо. Мичи была так послушна. Он повернул ее набок и лег рядом, устав удерживаться на весу — затекли руки. Сила вокруг них бушевала, проявляясь даже видимым мельканием потолочной лампы, она подогревала страсть, каждый участок кожи, словно оголенный нерв, откликался на прикосновения вздрагиванием. С ней происходило то же самое, Мичи полностью отдалась в его власть, она направляла его пальцы, и в какой-то момент почти выгнулась дугой и задрожала так сильно, стала такой тесной, что Оби-Ван почувствовал, что больше не может сдерживаться… Они замерли, прижимаясь друг к другу, пытаясь восстановить дыхание, совершенно измотанные и счастливые. Его расслабленное сознание, не замечая бешено бьющегося сердца унеслось куда-то очень далеко. Мичи на миг поднялась, чтобы погасить свет и вернулась в его объятия, даже в темноте он заметил, как в ее глазах заблестели слезы, и ему не нужно было других подтверждений ее чувств. Он укрыл ее одеялом, коснувшись поцелуем ее лба, и замер, наконец, найдя подходящее время для самых желанных для нее слов: — Я люблю тебя, Мичи. — Я знаю, — ответила она с коротким расслабленным смешком. — Я счастлива, Оби… Я так счастлива… *** Когда он проснулся, из кухни уже доносился приятный запах, окончательно разбудил любимый щелчок тостера, а когда Оби-Ван вышел, то встретил совершенно блаженный и влюбленный взгляд. Он просто подошел ближе и обнял Мичи, сжав так крепко, что у нее вот-вот норовили захрустеть ребра. Все сомнения о том, что они торопились, развеялись, казалось, что это был последний шаг на пути достижения гармонии в чувствах. Теперь не существовало никаких преград, разве что постоянно хотелось продолжения. Лучше немного повременить, все же, он был у нее первым. У них были и другие занятия. Вот только днем, во время фехтования, сложно было сосредоточиться, потому что наблюдая плавность ее движений он совершенно забывал о том, что нужно ставить блок и очухивался только в последний момент. Дуэль слишком сильно распаляла чувства, а в памяти невольно всплывали воспоминания о сегодняшней ночи. Конечно, так будет не всегда, но едва познав физическую сторону любви, он время хотел большего. Приходилось прибегать к медитации, чтобы успокоить бушующее внутри пламя, останавливать эту тягу… — Будем скрывать от Дариса или… — невольно поинтересовалась она, когда следующим утром из дома они сразу отправились в пустыню на гонки. — На твое усмотрение. Я не против, если он узнает. — Я готова кричать об этом на весь мир… Он улыбнулся, притянув ее в объятия, пока они ожидали партнера с пропусками на парковке. Проходящие мимо зрители не обращали на них особого внимания. Дарис приехал с Анирой, оставив Нумару в мастерской за главную. Из багажника спидера Дариса уже привычно посыпались дроиды, как всегда сетуя на опасность песка для их шестерëнок. Анира с каждым днем становилась все более беременной. Пока они ждали Тала, загоняющего свой усовершенствованный с последнего заезда под, Анира осторожно шепнула: — Так вот почему вы не стали продолжать общение с моей сестрой, — слишком проницательно заметила она, хотя они едва ли дали повод. — Мичи светится, это слишком бросается в глаза. Ну, честно говоря, я не удивлена. Оби-Ван не стал отрицать очевидного, только сообщил: — Надеюсь, с Ликой все в порядке. Как ее здоровье? — В полном порядке, — позволила она сменить тему. Мичи запустила диагностику всех систем и не отходила от пода Тала ни на секунду, все время опасаясь, что кто-то может попробовать вывести его из строя. На удивление, она довольно легко и непринужденно с ним общалась, а он охотно вступал в диалог. Только сейчас Оби-Ван воистину заметил, как он на нее смотрит, на то, как действует, пытается заинтересовать каждым словом, юморит, старается понравиться. Теперь Оби-Ван смотрел на это общение не как наставник, хотя где-то в глубине души все еще относился к ней, как к падавану. Со временем эти границы полностью исчезнут. — Прекрати сверлить их взглядом, пускай общаются, опять ведешь себя, как строгий отец, — заметил Дарис, открывая бутылку воды для жены, прежде чем отправиться к питстопу. — Не отец, — сказал Обиван, сложив руки на груди, — я ей не отец. — Всмысле? — уточнил Дарис, но ответа не получил. — Ты какой-то загадочный сегодня. Анира только закатила глаза в ответ на его недогадливость и потянула мужа в сторону питстопа, пока Мичи, сообщив, что под готов, отправляла Тала на старт. Убедившись, что он, выезжая, не смотрит в их сторону, она кротко коснулась губами щеки Оби-Вана, а он без стеснения скользнул ладонью ей за спину. Почему бы и нет? Оба были абсолютно и безоговорочно счастливы. Тал победил в гонках и в этот раз, хотя его хаттские друзья бесцеремонно пытались спихнуть его с трассы. Это была только четверть финала кубка Джаббы и потому сильно задаваться не следовало, но Тал все равно был горд собой и потому, завершив заезд и получив положенные лавры и вознаграждение в круглую сумму пеггатов, предложил как следует отметить свою победу прямо в мастерских. Анира грозно следила за мужем, чтобы тот не напивался, Нумара уже была свободна от работы, но почему-то не хотела уходить, когда Мичи неожиданно заметила, что ей, похоже нравится их лихой гонщик, впрочем, не обращающий на нее никакого внимания. Оби-Вану не нравилось, что он все время общался с Мичи, но он тактично молчал, стараясь не скрипеть зубами. Даже зная, что ответных чувств к Талу она не испытывает, его все равно преследовало неприятное чувство ревности. Она принадлежит только ему… Пока Тал расплачивался за услуги мастерской, Мичи осторожно шепнула, что хотела бы уже вернуться домой, и в ее глазах отразилось желание остаться наедине. — У меня тут спидер недалеко припаркован, под хочу оставить на диагностику здесь. — Он в полном порядке, — пожала Мичи плечами. — Проверьте до винтика, неужели хотите отказаться от денег? — Что ты, с радостью окажем тебе любую услугу, — раззадоренный спиртным, махнул лекку Дарис. — Мичи, могу я подбросить тебя до дома? — уточнил Тал, она только ахнула и залилась краской, когда Тал взглядом попросил разрешение у Оби-Вана. — У нас есть кое-какие дела в городе, — стараясь не рычать, спокойно произнес он. — Мичи, в спидер. — Может, она сама может за себя ответить? — встрял Дарис, погасив свет у приемной стойки и скомандовав дроидам встать на подзарядку. Оби-Ван было возмутился, но затем смиренно выдохнул, его слова могли и впрямь прозвучать грубо. — Милый, живо домой, — в приказном тоне попросила Анира, и Мичи усмехнулась, она уже догадалась, что та вкурсе их с Оби-Ваном отношений. — Тебя можно на минутку? — обратилась она к Талу. — Надо поговорить. — Что стряслось-то? — возмутился подпихиваемый к калитке Дарис, намереваясь поучаствовать в разговоре, проявляя свойственное ему любопытство — судя по блестящим глазам, он немного перебрал пива. Едва они с Анирой, прихватив Нумару, скрылись, оставив их втроем, в мастерской повисло молчание. Оби-Ван знал, что хорошо бы отойти и позволить Мичи все объяснить, но почему-то не мог сдвинуться с места, Мичи тоже приросла к полу. — Итак, что происходит? — очевидно услышав тревожный звоночек, спросил Тал, чуть вскинув подбородок. — Вы двое… — Мы вместе, — коротко сказал Оби-Ван, а Мичи только раскрыла рот в удивлении. — Не знаю, как ты раньше этого не заметил, но пришла пора сказать прямо, ибо намеков ты не понимаешь. Конечно, Оби-Ван лукавил, они были вместе недавно, но что-то заставило его злиться, ему хотелось поскорее избавиться от настырного паренька. — Вот как… Тал посмотрел на Мичи, та пожала плечами, соглашаясь со словами Оби-Вана: — Извини. — Да, к черту вас! — моментально налился злобой Тал и направился к калитке, бормоча что-то на забракском. — Грубо вышло, — заметила Мичи с тоской. — Лучше бы я сама ему все объяснила. Жутко неловко теперь. — Переживет, — недовольно бросил Оби-Ван, направившись к спидеру. Он и сам не понял, почему так сильно разозлился, в конце концов все разрешилось, и Тал больше не будет осаждать Мичи, но почему от собственных слов стало так гадко? Уже на пути домой он молчаливо сжимал штурвал, пока Мичи, не найдя слов и занятий, пыталась дремать, но уже на подъезде к дому негромко сказала: — Надеюсь, он не сменит мастерскую после такого… — К черту его, — повторил слова Тала Оби-Ван. — Этот мальчишка совершенно не понимает намеков, даже прямым текстом, когда я просил не лезть к тебе, он продолжал маячить, даже приперся на годовщину Дариса и Аниры, хотя ему там не место. — Ты меня, надеюсь, не винишь? — спросила Мичи осторожно, когда они подъехали к дому. — Да в чем мне тебя винить? Просто не нравилось, как ты мило с ним общаешься. — Ну он вроде как важный клиент и другом стал… наверное, — почесала она затылок. Оби-Ван чувствовал, что ведет себя, как осел, не было сомнений, что у Мичи и в мыслях не было, что это общение с Талом ему досаждает. — Извини, не знаю, что на меня нашло, — осунулся он, спустив руки со штурвала. — Пошли в дом, я заварю нам вкусного чая, полистаем голонет, может, спектакль какой показывают. — Любое выступление Палпатина — спектакль с элементами триллера, — злым сарказмом отозвался он. — Ну чего ты… — она остановила его, когда он уже подошёл к двери и активировал консоль. — Оби, посмотри на меня. Идиотизм какой-то, почему он так остро реагировал на уже решенную проблему? Неужели ревность именно так и выглядит? Ведь бесился же действительно на пустом месте. Стараясь избавиться от неприятного чувства, он позволил Мичи обнять себя и гулко дышал ей в шею, пока состояние не пришло в норму. — Я люблю только тебя, ты не должен так сильно волноваться. Ты на себя не похож. Она мягко поглаживала его по голове, успокаивая. Мичи завела его в дом, усадила на диван и поставила чайник. Когда она пришла с двумя чашками, поставив их на столик рядом, вернулась в его объятия, и он стал постепенно успокаиваться, все еще гадая, насколько это чувство ревности опасно. Оби-Ван прекрасно помнил, как Энакин обвинил Падме в измене с ним. Тогда он едва ли соображал, что несет, сознание обманывало его, Темная сторона совратила ужасными неправильными видениями. Неужели ревность может так сильно влиять на Силу… Это пугало и заставляло чувствовать собственную беспомощность. Мичи тихо лежала на нем, попивая чай и наблюдая за каким-то вечерним спектаклем, транслируемым из другой системы. Оби-Ван и не знал, что в голонете есть такие каналы. Он постепенно успокаивался, справляясь с чувствами. Мятный чай и объятия Мичи, выводившей на его запястье незамысловатые линии, утянули его в сон…