Тринадцать дней

Какого хуя он в больнице? Какого хуя он в больнице. Какого. Хуя. Он. В. Больнице. Какого хуя Комаэда в больнице... Перечитав сообщение еще пару раз, дабы убедиться в том, что то, что он только что увидел — не иллюзия, созданная мозгом, Нагито отбросил телефон обратно на тумбочку и дрожащими руками зарылся в волосы. – Черт, черт, черт, черт, черт, черт, черт, черт, черт, — стал повторять Нагито, бегая взглядом по постели, чуть ли не прожигая ее. Ожидая такой ход от Комаэды, а скорее, будучи уверенным в том, что он сделает именно это процентов на восемьдесят, Хината отбросил телефон в другой конец кровати и закрыл глаза пальцами рук. Когда Нагито в последний раз ему врал? Позавчера. А до этого? Он врал только, когда это было связано с его болезнями. Не хотел приносить проблем. Какие, мать его, проблемы? Это скорее проблемы у Комаэды с головой, если он и вправду так считает. И Хаджиме каждый раз прощал его. Каждый, черт возьми, раз. Но теперь это уже перешло все границы. Ни ответа, ни привета. Даже ни намека на то, что он больнице. Комаэда всегда говорил, когда его забирают в больницу, дабы его друзья не заходили напрасно к нему домой. И не беспокоились лишний раз о его местоположении, или о том, что его нет в школе. Он часто умалчивал, если у него критическое состояния или что-то наподобие того. Но про то, что парня положили в больницу, Нагито говорил всегда. А в этот раз все по-другому. Он ни упомянул, ни даже не намекнул на то, что его состояние снова ухудшилось. У Хинаты были подозрения, но он хотел верить другу и решил, что пока оставит его в покое. Но вчера он приходил навестить знакомого и тот рассказывает ему о том, что в палату зашел «парень с забавными белыми волосами, которого зовут Нагито Комаэда и который лежит в больнице, вроде бы, из-за какой-то болезни». И что Хаджиме обнаружил в одной из соседних палат? Комаэду, спящего на кровати. Потупив немного, он стал ждать пробуждения друга, но тот даже спустя полтора часа не очнулся. Был вариант разбудить его, но как только Хината снова увидел его лицо, то решил, что все же этого делать не нужно. Он был обижен и зол. Со временем эти чувства потихоньку утихали, но ощущение сильной досады оставалось. Все это значило, что спустя их долгое время знакомства Комаэда не доверяет ни Хаджиме, ни Чиаки? Хината начинал думать, что Нагито на самом деле ненавидит его. Эта мысль появилась еще несколько дней назад и с каждой минутой все больше казалось, что именно так и есть. Или он просто накручивает себя? Сжав ладони в кулак, Хаджиме привстал с кровати и решил, что сейчас ему лучше поспать. Утром будет думаться лучше, да и на занятия сходить нужно. Все же он не Комаэда, который часто пропускает уроки в старшей школе. В последнее время он вообще перестал ходить, что было еще одним поводом для беспокойства. Правда раньше оно было в несколько раз меньше, ведь Нагито время от времени оповещал друзей о своем состоянии, а теперь даже думать о том, что с Комаэдой просто напросто страшно, так что спрашивать его, будет ли он завтра в школе, просто бессмысленно. Вопреки всем своим ожиданиям, заснул Хината довольно быстро. В полтора часа управился.

✗ ✗ ✗

– Казуичи-кун, я правда беспокоюсь... Вдруг теперь мы совсем перестанем общаться? На следующий день Нагито сразу же прибежал в палату к Соде. Сначала он колебался, но Казуичи, похоже, был совсем не против гостей, ведь ему, как и Комаэде, было в больнице бесконечно скучно и единственным его частым собеседником была медсестра. Конечно, с ней было приятно общаться, но все же довольно тяжело. К сожалению (или же к счастью) кроме того, что он встретился с Казуичи, Комаэда не помнил о вчерашнем дне до его пробуждения ничего. Ни его приступа, ни упрека доктора. Так что сегодня он пришел в палату не думая практически ни о чем. – Так, то есть... Ты болеешь чем-то и попал в больницу, но скрываешь от нее это и теперь... – От нее? — удивился Комаэда. – Погоди. Ты про парня?.. – Да, а что? – А. Просто, ты говорил о нем, как о девушке... Так значит, ты, ну... Гей? – Да, а что? — Нагито сдвинул брови к переносице. – Никаких претензий! Значит, он каким-то образом узнал, что ты попал сюда? — Сода почесал затылок. – Да, а что? – Да в тебе как пластинка заела! – Ох, прости... — Комаэда издал нервный смешок. – Ладно, ничего. Так... Он теперь в курсе, что ты тут? – Да, а чт... Да. – А... Что у тебя за болезнь-то?.. Комаэда встал в ступор от вопроса собеседника. Все же рассказал он о ней совсем малому количеству людей, а сейчас перед ним сидел совсем малознакомый ему человек. Но почему-то Нагито доверял Казуичи. Или, по крайней мере, хотел доверять. – Ну, эм... Я это, умру скоро. Через девять дней, вроде?.. Честно, уже даже не считаю, — он мягко улыбнулся. – Стоп, значит ты... Нет, значит, есть шанс спасти тебя!.. А как тебе вообще разрешают ходить-то? Это же может типа ухудшить состояние? — Сода стал заметно нервничать. – Не переживай ты так. – Ладно, все равно ты уже тут и хуже не будет... — Казуичи устало вздохнул, а после откинулся на кровать. Будто что-то вспомнив, он быстро заморгал, а после снова сел, – Так, а как его зовут-то? – А? Хаджиме Хината! Красиво, правда? Тут в голове Соды все щелкнуло. Теперь все встало на свои места. Как этот «некто» узнал о присутствии Нагито в больнице уже не было вопросом. « – Теперь я, похоже, один из второстепенных героев подростковой драмы... Группа поддержки?» — он вздохнул, ведь предпочел бы быть главным героем такой истории. – А? Что-то не так? — из мыслей его вывел голос Комаэды. – Что? Нет, с чего ты взял? Совсем нет! Нагито нахмурился. – Вообще, тебе пора идти! — Казуичи нервно заулыбался и стал практически выталкивать Комаэду из палаты. – А... Что? Если ты так хочешь... — как только Нагито вышел, дверь в палату с грохотом закрылась. Устало вздохнув и прикрыв глаза, Комаэда повернулся и столкнулся лицом к лицу с медсестрой. Наверное, это можно было считать неудачей, но сейчас так Нагито, почему-то, совсем не казалось. – Цумики-сан, что вообще происходит? — устало обратился он к девушке, а после, облокотившись на стену, стал осторожно передвигаться к палате, в чем медсестра помогала ему, как могла.

✗ ✗ ✗

– Боже, дай мне сил... Молитвы — это единственное, что делал в этот день Хината на уроках. Это было весьма странно, ведь обычно он один из самых усердных учеников не просто класса, а даже всей школы. Учителя, будто сговорившись, решили сегодня пожалеть парня и не спрашивали его на уроках. Не удивительно, ведь на Хаджиме практически не было лица. Плохое состояние школьника заметили и некоторые его одноклассники. Гандам даже пару раз подходил, говоря что-то, что сейчас Хинате настолько плохо, что даже он, Гандам Танака, решил потратить минуты своего времени на такого простого смертного, как он. За ним подтянулась и Сония, которая предложила всем дружно сходить в кафе. Танака принял приглашение, Хаджиме сначала сказал, чтобы они наконец отстали от него, но через несколько секунд все же согласился. Позже поняв, что после занятий ему на самом деле придется пойти в кафе, парень стал жалеть об этом, но решил не менять своего решения. Нанами, вопреки ожиданиям Хинаты, из соседнего класса не приходила вообще. Возможно сейчас парню и нужна была какая-то моральная поддержка, однако в такие моменты он любил оставаться один. Чиаки, как его самая близкая подруга, это прекрасно понимала. И теперь Хаджиме сидел в кафе рядом с Сонией и Гандамом, которые беззаботно о чем-то болтали, когда сам он был полностью погружен в себя. « – Такое ощущение, что я тут лишний», — только он подумал об этом и хотел уже встать, как услышал обрывок фразы Сонии. – ...и все же я правда беспокоюсь за Казуичи-куна. Поняв, что нужно бы, наверное, сообщить о его состоянии, ведь сам ходил в больницу недавно, Хината было открыл рот, но Невермайнд повернулась к нему и заговорила. – Казуичи-кун учится в соседнем классе. С Чиаки-чан и... – Я знаю его, Сония-сан, — перебил ее Хината, на что та кивнула, – Все же он каждую перемену ходит к нам. Так как Нагито довольно часто пропускал, бывало не по уважительным причинам, школу, Хината стал общаться с довольно большим кругом людей, ведь с кем-то, когда Комаэды нет, ему нужно проводить время. А так как Сода ходил к ним чуть ли не каждую перемену, то они, естественно, стали иногда общаться, а после и вовсе стали довольно близкими знакомыми. – Я хотел сказать, что недавно был у Казуичи-куна. Похоже, что с ним все в порядке. Сония облегченно выдохнула, а Гандам издал короткий смешок. – Даже такой смертный, как он, не умер от такого ранения. Должен признать, я весьма впечатлен. – От перелома руки еще никто не умирал, — Хината приподнял бровь. Сония издала смешок, на что получила пару непонятливых взглядов, а после объяснила все тем, что рада, что Хаджиме, похоже, уже стало лучше. После этого последовали, конечно же, вопросы о том, почему же у Хинаты такое плохое состояние. Пару минут потупив взгляд, он все же решил рассказать друзьям о своей проблеме. – Вы, наверное, знаете Комаэду? Хах, вы все же одноклассники, что за глупый вопрос... В общем, он сейчас в больнице. Обычно он всегда оповещал меня и Чиаки-чан о том, когда его положили в палату, но сейчас... Он мне ни слова не сказал об этом. Такое ощущение, что он ненавидит меня и дружил все это время просто из жалости... Повисла неловкая пауза. Тишина начала потихоньку давить, поэтому Хината уже решил извиниться и уйти, когда Сония схватила его за руку. – Я уверена, что все будет хорошо! Все же вы друзья и если он что-то скрывает, то со временем обязательно должен рассказать! Я уверена, что он сильно дорожит вашей дружбой, Хаджиме-сан! — она ободряюще улыбнулась, когда Танака закивал. Троица провела еще некоторое время в кафе, а после разошлась, пообещав после всем вместе навестить Соду. Почему-то чутье Хаджиме говорило, что прямо сейчас он должен пойти в палату к Казуичи. Покачав головой, говоря самому себе, что ни к чему хорошему его интуиция не приведет, парень повернулся и направился в сторону больницы.