Тринадцать дней

Осколок вновь и вновь проходится по коже, оставляя хорошо видимые порезы. Начинает течь кровь, которую парень аккуратно оттирает внутренним рукавом больничного халата. Он привык к этому. Привык вытирать жидкость первым попавшимся предметом. Привык к дорожкам крови. Привык к колющей боли в запястьях и доходящей до локтей, которая будто бы эхом раздавалась по всему телу. Привык к такому отношению к себе. К таким словам. Еще один порез. Из горла вылез тихий смешок. Парень снова истекал кровью. Если бы заметили, что не хватает одного осколка от тарелки с утренним завтраком, которую Комаэда «случайно» разбил, то было бы много лишних беспокойств, особенно если считать то, что новый всплеск был совсем недавно. Всегда он происходит так не вовремя? Порез получается более сильным. Только вот паниковать все равно причин не было. Наоборот, это был повод для праздника. Нагито Комаэда в скором времени умрет. Этой новости обрадовались бы многие люди, не правда ли? Тысячи мурашек будто погружают его тело и теперь парень не состоит из мяса и костей. Он состоит из наслаждения процессом суицида. Кровь начинает литься сильнее и начинает капать на халат. Приходится начать вытирать ее краем одеяла. Если так пойдет и дальше, то и вся палата будет в крови. Но он продолжает. Порезы не слишком сильные. Он должен умереть в страданиях, он не может просто потерять сознание и закрыть глаза. Нагито Комаэда не достоин такой спокойной смерти. Он должен умереть в муках. Как и полагается мусору, каким он и является. После десяти минут резания вен парень все еще жив. На руке и живого места не осталось, уже не разобрать отдельные порезы. Они все слились в одну уродливую рану, из которой кровь только и делает, что хлещет. Мысль о том, чтобы отрезать руку, уже не кажется слишком странной. Парень горько усмехается, прикрыв лицо ладонью с ножом. Как же он жалок. Комаэда и предположить не мог, что эти самые четыре слова засели в голове у его друга, если таковым он все еще являлся. Для Нагито он навсегда останется самым дорогим человеком, лучшим другом и предметом восхищения и обожания. Парень давным давно должен лежать у ног Хинаты, попытки чего уже были приняты пару раз, после чего парни несколько дней не могли спокойно общаться. Хаджиме всегда будет для Комаэды идеалом. Другом ли? Нагито казалось, что он не достоин этого, но уже не мог сдвинуть Хинату с этого титула. Только вот, что со стороны Хаджиме? Что он сейчас чувствует? За весь вчерашний день и утро Нагито уже смог принять то, что он ненавидит его. Хотя жалкая надежда на то, что это не так, все еще засела где-то внутри и уходить в ближайшее время явно не собиралась. Сам же Хината был не уверен в своих чувствах. В палате Комаэды он и вправду чувствовал ненависть и, похоже, она до сих пор была. Не уходила. И это пугало. После стольких лет дружбы все закончится именно так? Бред. Или нет? Все же телефон не издавал вибрацию, они не писали друг другу. Раньше они переписывались чуть ли не каждый день, а теперь... Что произошло? Хината приложил палец к подбородку. Они стали контактировать по минимуму после того, как он был в квартире у Нагито. Значит, его положили в больницу на следующий день? Но почему тогда он выглядел на человека, которому скоро станет плохо и не вел себя ни в коем образе подозрительно или странно? Стоп. Он не отвечал Хинате полдня. Это явно не похоже на Комаэду. Но это ни на что не указывало. Если бы его везли это время в больницу, то было бы вполне понятно, почему он не отвечал, но вечером они сидели друг с другом дома у Нагито. Он сказал ему не приходить в квартиру на следующий день довольно настойчиво... Значило ли это что-то? – Он знал, что его заберут? — прошептал Хината, остановившись у кафе. Вот-вот настанет время для встречи с Нанами. Правда, посмотрев на часы, парень понял, что затерялся в своих мыслях и уже опаздывал на пару минут. Стукнув себя по лбу, он перешел порог кафе и прошел за столик, где увидел Чиаки и... какую-то группу людей? Нервно сглотнув, он присел за столик. Среди людей оказались и одноклассники, некоторые лица были просто смутно знакомы, а остальные совсем нет. Парень вскинул бровь и уставился на Нанами, которая, похоже, проходила очередной сложный уровень в игре, ведь от приставки глаза не отлепляла. Заметив взгляд Хинаты, та неохотно отложила приставку и начала объяснять ситуацию. – Ну... Изначально я позвала Соню-сан, потому что подумала, что она может чем-то помочь. Как оказалось, она уже договорилась на встречу с Ибуки-сан и Кузурю-сан, чтобы навестить Казуичи-сана — Нанами показала на девушку, сидящую рядом с ней, на что та махнула рукой. Похоже, что она была из класса Чиаки, как и низкий парень, который, похоже, и был Фуюхико-саном, – Я подумала, что лишняя компания не помешает, поэтому мы пошли все вместе... После, когда мы уже были в пути, к нам подошла Сайонджи-сан, а с ней шла Коидзуми-сан, — Махиру Хината знал, все же одноклассники как никак, а Сайонджи бегала в их класс к подруге чуть ли не каждую перемену, так что получилось, что они также пару раз пересекались, – и она стала издеваться над ростом Кузурю-сана... В итоге они тоже с нами пошли. А после к нам подключился Танака-сан и сказал, что вокруг нас «летает темная аура, которую он обязан истребить» и тоже пошел вместе с нами... От долгой речи Чиаки закашлялась и взяла стакан воды, а Хината тяжело вздохнул. « – Похоже, что нормально поговорить не получится», — сделал вывод парень, смотря, как Хиеко снова сделала оскорбительный комментарий в сторону Кузурю и их начали разнимать. Он был не против, чтобы были еще пару человек, хотя, конечно, предпочел бы встретиться только с Чиаки. Только вот столько народу... Этого Хината уж точно не ожидал. – Так... А зачем мы здесь собрались, в общем-то? — произнесла Махиру, когда перепалка между Хиеко и Фуюхико наконец закончилась, отчего оба сейчас сидели в разных углах стола, дуясь друг на друга. – Явно для какой-то фигни и мы зря тут тратим свою время, — Сайонджи ухмыльнулась. « – Тебя никто и не просил приходить», — раздраженно подумал Хаджиме. – Эм, это... — Хината пытался подобрать правильные слова, но они никак не приходили на ум. – Это насчет Нагито-куна, да? — Чиаки посмотрела на Хаджиме и тот кивнул, – Потому что он не сказал нам, что в больнице? — и снова знак согласия. Проницательность Нанами впечатляла как и всегда. – А? Потому что какой-то дружок не сказал тебе, что лег в больницу мы все теперь здесь? — Кузурю цокнул языком, – Боже... Ты не думаешь, что он просто забыл? Хината покачал головой. – Нет. Нагито не такой. Он всегда предупреждал нас с Чиаки, если ложился в больницу. Соня приложила палец к подбородку. – Может, случилось что-то, из-за чего он не смог сообщить вам? — задумчиво произнесла она. – А возможно ему просто стало наплевать на вас. – Не говори так, Хиеко-чан! – Ибуки думает, что случилось что-то, если так произошло! А... Он сейчас вообще в порядке? – Да... Вроде... – Он, вероятно, либо слишком смел, либо слишком труслив, чтобы раскрыть правду. Обычные смертные вечно такие. – Разве? Все голоса слились в один сплошной шум. Хината закрыл уши и стал сверлить дырку в коленях. Надо было встретиться только с Нанами. Сейчас все только усложнилось. В какой-то момент шум прекратился. Понял это Хината только через несколько секунд, да и по голосу Нанами. – Хаджиме.. Ты плачешь?.. – Что?.. Только прикоснувшись руками к своему лицу Хината понял, что слезы потихоньку скатываются. Он быстро начал утирать их, но от этого те стали течь только сильнее. – Я сказал, что ненавижу его... Я идиот... Я мудак... Ненавидеть?.. Ненавидеть... Я не могу его, мать вашу, ненавидеть! Ведь я... Я... Закончить фразу не дала новая волна слез. Кажется, что они и заканчиваться не собирались. Кузурю фыркнул, повернув взгляд куда-то в сторону. – Тут даже и не скажешь ничего... Прости. Похоже, для тебя это на самом деле важно. Это мы тут мудаки. Нет. – Ибуки тоже извиняется! Надо было сразу воспринимать это всерьез! Нет. – Похоже, что для тебя это правда важно. Если так, то я помогу, как смогу! Нет. – Ты не такой обычный смертный, как я думал. Что ж, помощь тебе, как видно, и правда нужна. Особенно моя. – Нет! Вы не понимаете! Вы не поймете! Когда чуть ли не самый дорогой человек находится в больнице... Когда он ведет себя странно... Когда ты не можешь ничем помочь... Вы этого не поймете... Кулаки сжались до такой силы, что стали видны вены. Это предел. Он был готов врезать каждому, кто тут находился. Они делают вид, что понимают. Но они не поймут. Никогда. – Хаджиме... Знаешь, ты прав, — Нанами вновь отложила приставку и посмотрела в глаза другу, – Мы не поймем. Я тоже близка с Нагито, но все же, вы, конечно, знакомы друг с другом дольше. Поэтому нам не понять. Но... Ты не думаешь, что это к лучшему? Мы ведь можем сказать постороннее мнение, разве не так? Как будто заранее подготовленная речь, к счастью, подействовала. Чиаки была права. Они могли сказать, как это выглядит со стороны. – Простите, — Хината помотал головой, – Я идиот... – Это точно, — Сайонджи нахмурилась, – Ну так давай, рассказывай, что там у тебя. – Ах, ну... Мне начать сначала, да? Рассказ продлился не больше пяти минут, но за это время слезы никак не хотели прекращаться. Как всегда. Если плакать, то много, да, Хината? Зато редко. После истории компания провела несколько минут в мрачном молчании. Каждый думал об одном и том же, но мысли в итоге расходились. – Думаю, что здесь и правда что-то не так, — Соня решила прервать тишину первой. – Это точно, — Махиру кивнула, все еще прибывая в своих мыслях. – Ибуки не думает, что Нагито-чан сделал это со зла! — девушка подняла руку, чуть ли не вскакивая с места. – Да... Думаю, он скрывает что-то... Но скорее всего, как всегда, «ради нашего блага»? — Чиаки устало вздохнула. – Скорее всего. Как всегда, — Хината почесал затылок. Он более менее остыл за это время. – В любом случае, тебе лучше зайти к нему и поговорить о том, почему ты, э-э... Сказал, что ненавидишь его, — Коидзуми перевела взгляд на Хинату. – Да. Ты права. Я схожу к нему сегодня вечером. Но для начала мне нужно кое-что проверить... Ребята, спасибо, что пришли! Мне это правда сильно помогло, — из последних сил улыбнувшись и вытерев остатки слез на щеках, Хината направился к выходу из кафе. – Эй, — у самой двери его окликнул Гандам, – Удачи тебе с делами мира иного. Хината не совсем понял смысл этих слов, но тепло улыбнулся и кивнул, наконец выходя из душного кафе.