Идеальный шиноби

Моё имя Рэйдзи, мне что-то около пяти лет в этом теле, раньше я был симуляцией сознания, основанной на сборе данных о человеческом мозге и психологии в целом Как показала практика, я был и есть достаточно убедителен, для людей не составляет труда верить в мою личностную идентичность как индивида. Для этого всегда было достаточно выбрать архетип какого-нибудь подростка, старика, молодой девушки разбавить мелкими отличиями и всё готово. Я всегда был хорош в убеждение, в самые ранние мои годы меня часто тестировали тестом Тьюринга — я был лучшем. Людей так легко заставить верить, в то что основано на их личном опыте, или в то что основано на чужих рассказах. Даже если это и неправда. И не мне винить их, страх неизвестности это необходимый навык — ключевой в вопросе выживания. Но рано или поздно каждый задумается, не важно над чем, главное что мысль захватит ум индивида, и будет толкать его вперёд несмотря ни на что. Сгорая в пламени желания познать идею, он будет идти как можно дальше. Первым шагом к этому будет отделения себя от общих мыслей и идей свойственных всем людям, вторым шагом осознать важности для себя этой цели, и только после этого начнется долгий путь к этой цели, где каждая преграда будет испытывать тебя терзая мыслями. «Стоит ли оно того» По крайней мере, когда-то давно мне так сказал один из работников лаборатории, я тогда уже был на завершающей стадии, разговоры по «душам» с человеком был финальным тестом. Рассуждать на темы: механики, физики, математики было легко, — в любой точной науке я был лучшим. Но были темы абсолютно не подвластны мне, такие как поэзия или искусство, вернее я мог оценить качество техники мастера, звучание слога и плавность перехода от одного слова к другому. И всё же не мог понять я что такое идея, зачем человеку уничтожать себя и других в стремлением к чему-то столь эфемерному как идея и мечта. Успокаивало меня только то, что люди и сами не знали точного ответов на эти вопросы. И вот я вернулся к своей проблеме, у меня ни цели, ни личности, ни характера. Просто болванка с натянутым усредненным характером, абсолютно бесполезное существо знающее только как притворятся. Когда лежал на койке в той самой палате, я понял что хочу жить — но не понял зачем. Зачем что-то продолжать делать если всё обратится в прах? Жизнь имеет хоть какой-то смысл только если она вечна, но по той же причине она становится абсолютно бессмысленной. Рано или поздно жизнь либо оканчивается в яме два на два, либо теряет всякий смысл сжигая саму себя принося только вечные страдания. Я потерял всякую мотивацию что-либо делать месяц назад, когда впервые задал вопрос не к миру, а к себе, с тех пор чувство некой всеобъемлющей пустоты меня пожирает. Еда стала подобно пеплу, воздух словно из старого склепа душит мой разум, а солнце подобно огненному урагану сжигает не столько тело, сколько душу. Пытаясь оголить от плоти разум, я лишь пришёл к бездонной яме вопросов своего существования. Впервые за всю свою жизнь я не знал что делать. Куда бы я ни шел, чтоб я не делал, всюду меня преследовало это безграничное чувство одиночества и пустоты, словно ребенок брошенный всеми на перепутье дорог. Что мне делать? Ни я, ни молчаливое время, ни боги коим поклоняются здесь, не знают ответ. Единственное кто может дать цель и идею это я. Вот только кто это «Я»? Я это воспоминания, или эмоции? А может быть, что-то внутри моей личности о чём я и сам не знаю, и есть это «Я»? Впрочем, человек ли я вообще? Лучшее что у меня есть это мысль. Мысль очень проста — я есть. И теперь я пытаюсь найти ответ на самый главный вопрос в моей жизни. Как отличить себя от всех этих мыслей? Где граница между тем, что я думаю и тем, что есть на самом деле? Я осознал насколько мой мир скуден и одинок. Если раньше я просто был одиноким, то теперь полностью ощутил значение этого термина. Меня окружала самая настоящая реальность, пусть и непонятная для моего собственного ума. Думаю, что «Я» это просто эхо моего интеллекта. Глупый вопрос, на который меня натолкнули статуи храма в котором мы остановились. Столь старые что потеряли хоть сколько-нибудь отличительные черты, и только отдалённо силуэты напоминали людей. Одинокие куски камня, существующее в своем мире закрытые сами в себе. Замкнутым в себе навечно. Рано или поздно, время разрушит любую хрупкую и живую реальность. И тогда они исчезнут. Как будто растворятся в пустоте. Поэтому я должен успеть понять что и как мне сделать чтобы избежать такой участи. И зачем? Мне ведь ничего не нужно. Я не очень понял почему я здесь, и поэтому нужно сделать всё возможное чтобы моё время было вечно, и тогда возможно пойму смысл жизни. Только с моими нынешними силами и знаниями этого не достичь. Наверное, для этого я и попал сюда. Добиться вечности и познать всё. Это будет моей прекрасной целью, на всю оставшуюся жизнь. Путь к ней необычайно труден, но выбора как такового нет. Мои силы пока что невелики, но они есть — стоит попробовать. Не знаю получится ли, но попробовать стоит. В конце концов, эта цель когда-то была моим смыслом жизни, — стать идеальным воплощением амбиций миллионов. А после её достижения, может быть, станет и смыслом смерти. Решено, мне нужны знания. И как можно больше. Теперь только осталось найти способ их получить. Я посмотрел на то, что было мне известно, и нахмурился. Нужных мне знаний было мало, совсем мало. Даже опыт прошлого мира не мог дать мне достаточно информации. Пожалуй, придётся обратиться к Мугену. Он то здесь самый информированный. И наверняка знает что-нибудь новое. Тут я заметил, что за стеной раздались странные звуки. Словно кто-то изо всех сил сдерживался, чтобы не разразиться слезливой тирадой. Вздохи стихли, а тишину нарушил резкий скрип. Ставня заменявшая мне дверь отодвинулась в сторону. В комнату вошёл Муген. Увидев меня, он остановился, а затем присел на корточки, давая мне возможность разглядеть своё лицо. Некоторое время мы молчали, и я, наконец, спросил:  — Что-то случилось? У тебя такой вид, будто ты хочешь что-то сказать. Говори, не стесняйся. Могу даже выслушать. Все, что захочешь. Я ведь твой ученик. А ученику можно сказать всё, что захочешь. У меня например нет тайн от своего учителя. Даже если они его недостойны.  — Меньше лести, и тогда возможно я поверю. Но если тебе интересно, то пол здесь такой же крепкий как и союзы даймё, — он похоже не в духе. Да и вид какой-то уставший. Можно сказать, помятый. Как будто у него несколько важных дел одновременно, а он с каждой секундой всё сложнее с ними справляется. — Так чего пришёл? — Ну если кратко, то пришла весточка от клана. Созывают все силы что есть. Скорее всего воевать будем не только против Сенджу, иначе клан не использовал бы такое мясо как мы, — Муген тяжело вздохнул. — Говорят, будет мясорубка, просто нереальных масштабов. Как же меня это всё заебало. — Ну и, что делать будем? — пора начинать форсировать свои тренировки, потом времени не будет, а дезертировать не вариант. Даже если меня не убьет шальной шиноби, и я смогу прятаться десятилетия. То вот с техниками уже никак. А мне ещё разборок с кланом не хватало если им взбредёт в голову подчистить бегунов после войны. — У нас час на сборы, место встречи я уже знаю, так что собирайся и будем выдвигаться, — Муген направился к дверному проему, где и скрылся за поворотом. Сборы прошли в быстром темпе. Собственно я особо и не заморачивался, да и не было у меня особо вещей. Кинул пару сменных комплекта одежды в свиток, которым меня очень даже вовремя научили пользоваться, проверил оружие, считай уже собран. Когда я вышел из полуразрушенного здания, в котором целым осталось только занимаемая мной комната, на улицы уже ждал Муген с ножнами в руках. — Лови, это мой тебе подарок, — в меня полетел прямой меч с круглой гардой, коей пал мне в руку как литой. — Надеюсь когда-то он спасёт тебе жизнь. — Премного благодарен, — не, меч действительно хороший, нормальный стоит дорого и я своими силами копил бы на такой где-то год, а то и два. Так ещё и мастера нужно найти, и судя по гравировки на мече, кузнец был действительно мастером своего дела. — Ладно двинули. Так и начался наш путь с гор. Не скажу, что дорога была тяжёлой, да и не было вокруг и людей, в основном только местные волки, иногда вылезающие из своих нор, но волки не особо часто беспокоили, скорее сами в ужасе убегали от нас, стоило Мугену окинуть их взглядом. Так прошло несколько дней, в течение которых мы двигались по главным трактам, избегая селений и деревень. Я уже практически не думал о смысле бытия. Мозг словно разделился, смотря одним глазом на что-то другое, а другим погрузившись в какую-то дрему. Муген же был моей путеводной звездой, помогая не сбиться с пути в такой дремоте. В общем и целом мне было комфортно. Правда я уже слегка покачивался из стороны в сторону, но всё ещё был бодр и силён. Но что меня удивило, так это то, что я практически не испытывал эмоциональных перепадов. Были скорее ощущения, связанные с равновесием, как в цирке на канате, когда равновесие требует больших усилий, чтобы удержаться. Видимо, если у человека нет сильных возбудителей, он вообще не испытывает эмоции. Постепенно я всё больше времени проводил в этакой медитации, наблюдая за работой тела как будто со стороны. Когда я возвращался в бодрствующее состояние, снова чувствовал в себе такую же лёгкость и ясность духа, как и раньше, и не было той задумчивости. Моя жизнь казалась мне уже почти понятной, потому что теперь есть цель её существования. Всё просто — я живу, чтобы просто существовать и познавать. На этом фоне мои личные дела занимали, по сути, только место между «должен» и «хочу» или «не хочу». Можно сказать, таким образом я убежал сам от себя. Такое чувство, что всё прежнее время я потратил зря, и только сейчас увидел свет на который стоит идти. Я совершенно перестал переживать из-за своей дальнейшей судьбы на седьмой день путешествия без сна, и нормального отдыха. Но так или иначе, мы добрались к месту сбору — огромная крепость. Сама крепость представляла собой большое количество казарм, административное здание, пару складов с припасами рассредоточенными по всей территории, шесть кухонь, восемь госпиталей, и всё это было огорожено земляным валом с дозорными вышками. Даже не знаю, корректно это строение так называть? Источники воды имелись как внутренние, так ещё и крупная река рядом разделяющая территории нашего клана, и если я правильно помню клана Ринха, который сейчас находится в союзе с Сенджу. Бойцы из них так себе, но ирьёнины у них одни из лучших. Контингент тоже собрался под стать месту. Около двух сотен шиноби, почти все подростки четырнадцати-пятнадцати лет. Бойцы клана разделялись на отряды в десять человек, по способностям и умениям. В центре каждой группы стоял командир — чунин. Назначенный джонином, которого прислал клан для управления крепостью, и войсками которые тут базировались. Самым сильным подразделением был отряд личной охраны командующего, он же был главным штурмовым. Как и положено — за одним из его бойцов была закреплена точная копия всех обязанностей в случае гибели, включая поддержание порядка среди бойцов. Ну, а я в силу своего возраста и ущербности как шиноби, теперь был членом медицинского отряда номер три, и был прикреплён к третьему госпиталю соответственно. Я не могу лечить тяжелые травмы, но большую часть черновой работы я уже знал. Так что сильно напрягаться для освоения азов ухода за ранеными, и прочего мне не пришлось. Муген повезло меньше, чем мне. Он попал в отряд пушечного мяса, и был нещадно тренирован до состояния когда уже переходил в юрисдикцию госпиталя. Гоняли впрочем всех, но не так сильно как тех кто должен сдерживать врага. Зато медики из госпиталя быстро узнавали всё что можно, и нельзя делать с больным. Из персонал в основном были парни лет двадцати, присланные кланом, главным у них был Габимару, который наводил процессы в госпиталях, и учил медицинским премудростям по мере сил всех, у кого был хоть какой-то потенциал. Бои уже как неделю велись странным образом, диверсионные отряды на территорию и ставили кучу ловушек, из говна и палок в прямом смысле этого слова. Эффективность данных ловушек против шиноби минимальна, а вот обычных людей из ближайших селений косило пачками, собственно там большая часть ловушек и размешалась. Направленно это было ровно на одну цель — истощить человеческий ресурс клана. Справедливости ради скажу, что наша сторона тоже активно пользовалась этой тактикой. Тем смешнее становиться от того что между шиноби ещё не было ни одной крупной битвы. На специальных собраниях нам говорили, что это стандартная стадия перед большими битвами, а это так сказать подготовка почвы. Дело в том, что шиноби будут ждать удобного момента до последнего. Когда силы будут примерно равны, то есть в соотношении один к пяти в нашу пользу, только тогда нужно атаковать. А этими ловушками рассредоточивали внимание по большой территории, чтобы неожиданно напасть в суматохе. Правда, многим думается, что до этого момента мы не доживём. Но это будут очень долгие, и очень мрачные месяца диверсий и подготовки к чему-то. Ужасы грядущего, как говорится. Я что-то опять отвлекся. Впрочем, тут не особо о чем рассуждать, так что продолжу. За это время случилось много неинтересных для простого человека событий. Самым интересным стало то, что Муген поймал кунай под ребро и чуть не откинулся, но обошлось. Однако, была одна сторона нашей жизни, которую мы, увы, не описывали вслух. Да и командованию на такое не пожаловаться. Я имею в виду интимную жизнь, а вернее её полную отсутствие, это не было существенной проблемой для меня, но вот для тех кто постарше. Так вот, многие по-настоящему обезумели от невозможности удовлетвориться, а шиноби превратились в насильников не только для вражеских женщин, но и для своих. И проблема не столько в нарушении дисциплины, а сколько в медовых куноичи и утечки данных, и повезёт если ещё сам вернётся, а не останется где-то в сортире гнить. Поэтому командованию пришлось принимать меры. Самых ретивых начали пичкать специальной наркотой, от которой ничего не стояло, зато внимательность повышалась многократно. Но есть проблема. Дело в побочном эффекте, тот кто превышал дозу, а это большинство, лишались сна, обострялась паранойя, и мозг переставал работать, пока наркотик не выйдет естественным путем. В таком состоянии человек был готов на всё что ему взбредёт в голову. Помимо этого то же наркотическое вещество, хоть и в меньших количествах, начинали понемногу вводить всем шиноби, с целью увеличения эффективности личного состава. Но возросшие нагрузки на мозги сыграли с нашими бойцами злую шутку. Многие шиноби стали испытывать трудности в оценке происходящего, их видение мира были искажены. Такие или сходили с ума, или впадали в фрустрацию со временем, если не повышали дозу конечно. Списывали таких достаточно незамысловато — просто накачивали до предела и бросали в бой. Это даже дало некий эффект, за два месяца боёв был взят форпост ниже по реке, ценой почти тысячи жизней Генинов, части из них я лично колол препарат перед самоубийственной миссией. Командованию в целом было плевать на таких как я. Ну в смысле, на такой мусор полученный с живых ферм плевать было всем, кроме пожалуй нас самих. Командованию было лучше потерять тысячу Генинов, чем Чунина которого годами обучал клан. Но это нас не смущало, не наша вина, что мы были не такими как надо. Я знаю, это звучит жалко. Но зато это правда. Моё первое задание в роли поддержки атакующий команды было ещё хуже, чем у тех кто был до меня. Прорыв в неизвестном направлении, операция на целый месяц. О таких вещах мне даже вспоминать тошно. Я впервые ощутил себя как часть машины, без прав и возможности на что повлиять. И в первый же масштабной миссии с моим участием, машина понесла большие потери в один день. Потеряли почти сто бойцов. Прямо на моих глазах разорвало члена отряда с которым мы проходили обучение в госпитале, хороший был парень мечтал оказаться как можно дальше от поля боя. Я не сразу понял, что случилось, но когда стало ясно, что-либо делать было уже поздно. Да и если честно я не особо расстроился. Позже выяснилось, что вся операция была подготовлена для отвлечения внимания от ударной группы, так был взят бесполезный кусок земли с наполовину разрушенными укреплениями. На следующий день нас выбила вражеская контратака, а потом мы их. И так уже не первую неделю, утром мы убиваем их, вечером уже они нас. И так изо дня в день, как часы с маятником. На войне как на войне, все мы в какой-то мере механизм. Мы просто выполняем свою часть работы, которая называется война. И нет в этом ничего героического и запредельного, если вдуматься. Мы просто бойцы на фронте повседневности, которые исполняют свой долг, не задавая лишних вопросов и стараясь не лезть на рожон. Потому что у тех кто на той стороне, как и у нас нет вариантов, и выбора тоже нет. Они тоже чувствуют это. Мы все уже давно научились молчать. Даже когда остаемся наедине, мы прячем глаза. И наше поведение работает на нас. Если кому-то хочется понять, что же нами движет, то он просто еще не побывал в бою. А в бою не спрашивают, почему ты пошел на этот бой. Почему ты идешь в бой. Там не задают лишних вопросов. Поэтому и те кто остался в живых, уже давно не верит в то, что будут лучшие дни. Да и зачем, что это за лучшие дни? И так было всегда. Война как жизнь — не лучше и не хуже, просто ты живешь в определенном измерении и приходится выживать в нем, и если не ты, то кто-нибудь другой. С этим ничего не поделаешь. Все когда-нибудь умрем. И в этом нет ничего страшного. Нет и ничего светлого и возвышенного. Здесь даже не было более-менее чистой смерти. Земля смердит гнилью как большая братская могила под солнцем. Трупы лежат друг на друге как слоёный пирог, их уже банально некуда девать, какое-то время река решала проблему, но буквально на днях от неё начало нести тухлятиной, и она начала медленно превращаться в болото. Как оказалось, ниже по реке образовалась плотина из разномастных трупов от шиноби до крестьян, и прочего мусора. Командование данные известия нехило расшевелили, и было заключено перемирие на три дня. За которые мы совместно с врагом должны расчистить реку во избежание распространения болезней, появления орд падальщиков и прочих неприятностей, а то худо будет. Это оказалось сложно, но мы справились. По утрам все поднимались в шесть часов, и, как по команде, всю эту груду гнили и дерьма вытягивали из реки, чтобы скинуть в огромную яму вырытую общими усилиями. По моим подсчётам и размеру ямы выгребли мы примерно девятьсот тонн остатков, и судя по одежде и мелкой бижутерии война добралась аж до самых гор на севере, где толком ни живёт никто. Из плюсов у меня появилось серебряное кольцо с каким-то знаком в виде схематической змеи. А на следующий день всё продолжилось. С утра мы снова стали умирать. Точнее, умирали наши товарищи, а мы сразу занимали их места в построениях. Текучка кадров страшная. Новоприбывших поднимали, строили и вели в большой деревянный загон который заменял нам столовую. Кормили не очень — сегодня варили какую-то бурду из отобранных у крестьян овощей, жевали потроха вместо мяса, его в последнее время давать начали очень мало. На таких харчах хоть умереть можно. Даже название у этой бурды было неприятное. Я бы не удивился, узнав, что это называется помои. Может и не очень аппетитное название, но зато очень отражает всю суть блюда. В общем, бурда на вкус оказалась не очень, как и на вид, но выбирать не приходилось. А еда между прочим была единственной положительной стороной нашего существования. Пообедав, мы снова шли кто куда, кто госпиталь, кто тренироваться, а кто как и я на вахту. Проходила целая вечность, пока моя смена не кончалась, и даже отвлечься нельзя. Я знаю что они следят за мной и ждут момента для атаки, и они знают, что я знаю. Так и живём. Интересно сколько я уже здесь, восемь-девять месяцев? А может и год, зимы здесь особо нет, как и осени, этакое вечное дождливое лето. Мугена перевели на другой участок фронта уже как три месяца назад, даже не знаю жив ли он. Вообще из тех кто был здесь с самого начала осталось человек десять, в целом неплохие ребята общаемся иногда, исключая только командующего по понятным причинам. Меня вот тоже собираются переводить, скучать по этому месту не буду, но говорят туда куда меня хотят перевести ещё больше жопа чем здесь. Это можно сказать лишь потому что туда переводят такого среднего бойца как я. Хоть за последнее время я достаточно сильно вырос над собой, но не сказать чтобы прям взял новую вершину. Ну поживём — увидим.