Уйди, если сможешь

      — Я ем шоколадку Вонки, и вдруг понимаю: это не шоколад, не кокос, не грецкий орех, не арахис-масло, не нуга, не супер пастила, не карамель, и не цукаты! Тогда я посмотрел… и нашёл золотой билет!       — Аффгуст, как ты это отпразднуешь?       — Я съем... ещё одну.       — Мы знали, что Август найдёт золотой билет! Он съедает столько шоколада в день, что просто не мог не найти билета!

***

3 января Сегодня нашёлся первый золотой билет. Счастливчиком стал Август Глупп из Германии. Блин, даже имя запомнила. Не хочется признавать, но… обидно. Я тоже съедаю уйму шоколада в день, но мне не найти золотого билета! Ни. Ког. Да. Но мне сейчас не до этого. Завтра последний выходной, а шестого первый экзамен. Надо готовиться. Оценка настроения: 0 золотых билетов из 5 5 января Чем ближе экзамен, тем сильней я нервничаю! Только бы всё сдать, только бы… уснуть сегодня ночью! 6 января Сдала. На 6 баллов. Вот и плакать мне или радоваться? Даже на экзамене с билетами не везёт, что уж про шоколадки думать? Хотя с историей зарубежной литературы у меня всегда было не ахти. Прошла, и на том спасибо. Скоро придёт Эля. Договорились встретиться с ней после первого экзамена и всё обсудить.

***

      — Ну здравствуй! Как экзамен?       — Девять из десяти.       — Ты как всегда на высоте.       — А ты?       — Только не смейся. Шесть.       — Чего так?       — Мне попался самый дурацкий билет по последней теме, которая была накануне Рождества. Там никто не учился.       — Ну и повезло тебе. Не, у меня нормальный.       — Забудь, — Мия уселась на кровать и включила телевизор. На экране была девочка с неестественно белой улыбкой и золотым билетом в руках.       — Верука! Как правильно пишется Ваше имя?       — Вэ, е, эр, у, кэ, а. Верука Соль.       — Верука… Я всегда думала, что это такая мозоль на пятке! — буркнула Мия и обхватила руками колени. Эля села рядом и пристально уставилась на экран.       — Как только Верука сказала, что она обязана заполучить золотой билет, я начал повсюду скупать шоколадки мистера Вонки. Тысячи плиток. Сотни тысяч. Я пришёл к своим работницам и сказал им: “Доброе утро, леди! Заканчивайте лущить орехи и начинайте снимать обёртки с шоколадных плиток, ясно вам?”       — Расточительство! Столько шоколадок испортить ради какой-то бумажки! Да она просто ужасна!       Мия взглянула на подругу. Эля, погрузившись внутрь себя, пустыми глазами смотрела на экран.       — Эля, всё хорошо?       — Всё замечательно. Просто я задалась вопросом, который, кажется, до конца жизни меня теперь не отпустит.       — Что за вопрос?       — Знаком ли таким богатым детям, как она, вкус плесени?       Мия застыла на месте: “А в самом деле… Они ведь живут в богатых домах, и им всегда подают только изысканные блюда…”       — Вот и я о том же.       Около минуты девочки ничего не говорили.       — Эля, зачем ты вообще об этом подумала? Хватит с меня сессии!       — Ты меня не вини. Мне самой нелегко.       Мия выключила телевизор, легла на кровать и уставилась в потолок.       — А вообще здорово было бы… — начала она.       — Что?       — Попадись золотые билеты мне, тебе с Аделью, моей маме и… и Кристоферу.       Эля легла рядом с подругой и стала глубокомысленно смотреть в потолок.       — Об этом надо было раньше мечтать. Теперь уж поздно.       — Да. Осталось всего три золотых билета.       — Кстати… Почему Кристофер?       Мия вздохнула: “Не знаю. Есть что-то особенное в этом мальчике”.

***

29 января Блин, когда уже найдут оставшиеся три билета? Всё это как-то странно. Говорят, на найденных билетах написано, что экскурсия по шоколадной фабрике состоится 1 февраля… Мистер Вонка ведь не поведёт двух человек? А что остальным делать, если они найдут билеты уже после экскурсии? Чем вообще думает мистер Вонка? Хотя чего я спрашиваю? О выгоде он думает. Уже даже по новостям показывали, что продажи шоколада увеличились на сорок процентов. Я сегодня, конечно же, как полная дура, шла домой, а пришла к кондитерской лавке. Вот кто меня туда тянул? Стоял там одинокий Кристофер и смотрел в окно магазина. Бедный мальчуган! Кто-то сотни тысяч шоколадок в мусор выбрасывает, а кто-то был бы счастлив и одной. Хотела купить ему шоколадку, но не стала. Зачем зря над ним издеваться? Всё равно не найдёт золотой билет. 30 января Только пожелай, вот и оно. За один день новости сразу про два золотых билета. Их по всем новостям показывают, особенно циничного мальчугана по имени Майк Тиви. Он утверждает, что купил только одну плитку. Хотя я не понимаю, что он забыл на фабрике, если ненавидит шоколад. Садомаза? Девчонка тоже хороша. Жевать одну жвачку три месяца и гордиться этим. Но там не столько её инициатива, сколько мамина. Одинокая женщина, ищущая самоутверждения в победах своего ребёнка. Вот уж не знаю, почему, но их мне искренне жаль, хотя они мне и не нравятся. Что до меня, то я торжественно объявляю уголок надежды на чудо в своём никчёмном сердечке закрытым.       Мия достала последнюю шоколадку из тумбочки и медленно открыла её. Пустота.       — А на что я рассчитывала? — усмехнувшись, пробормотала она и, усевшись на кровать, погрузилась в свои мысли.       Звонок в дверь, уже ставший привычным, прервал её мыслительный процесс. Мия встала и открыла подругам.       — Пошли гулять, Мия! — повелительным тоном заявила Адель и взяла девушку за локоть.       — Эй! Девочки, вы чего?       — Пошли гулять! — настаивала подруга.       — Адель, дай Мие одеться.       — Точно, — Адель резко отпустила локоть.       — Я вас не понимаю.       — Зато мы тебя прекрасно, — сказала Эля.       — Да. Ты хотела попасть на шоколадную фабрику, а надежды сегодня рухнули, ведь остался последний золотой билет.       — Поэтому ты должна расслабиться, погулять с нами и обо всём забыть.       — Да не нужно.       — Ещё как нужно! — воскликнула Адель, — На тебе же просто лица нет!       — Послушайте, я ещё даже домашку не делала…       — Как будто бы собиралась, — заметила Эля. — Я почти уверена, что к тебе уже кралась мысль о прогуле, когда мы пришли.       Мия подняла глаза вверх и сосредоточилась на воспоминаниях.       — Признай, что была такая мысль. Ты вообще после сессии как-то расслабилась. Однозначно была!       — Ну…       — Вот видишь, всё! Одевайся и пошли затаптывать разочарование. Чтоб завтра была на парах!       — Хорошо, хорошо! Минуту.       За пять минут Мия оделась и вернулась к подругам.       Девочки вышли из дома.       — Уже так темно! — удивилась Мия.       — Конечно! Шесть часов, как-никак, — пояснила Адель.       — Ну что, пошли к этой фабрике и попрощаемся с надеждой попасть туда раз и навсегда, — предложила Эля.       — Эй! Не надо! У меня никогда не было ни малейшего желания туда попасть, особенно после того жуткого Хэллоуина! Давайте не пойдём!       — Да не бойся ты так, Адель! Ничего не случится, — успокоила Эля.       — Ничего не случится? Человек, который среди бела дня чуть не отрубил нам руки…       — У него система заглючила.       — И устроил вечную чёрную пятницу со всеми последствиями и массовым сумасшествием, способен на что угодно. Особенно, когда уже темно.       — Ладно, хватит. Мы здесь собрались ради Мии. Мия, что ты думаешь?       — Раз Адель не хочет, можем и не идти. Невелика важность.       — Ладно.       — Спасибо, Мия.       — Да не за что. Давайте в ларёк зайдём.       — И купим шоколадок? — в шутку спросила Эля.       — Никакого шоколада. Он нынче стал горьким и невкусным.       Девочки зашли в ларёк, купили вкусностей и пошли вдоль улиц. Никто не мог начать разговор, и тишина становилась всё более напряжённой.       — Ну что, Мия, ничего нам даже не скажешь? — наконец спросила Адель.       — Я? — Мия пожала плечами, — А что я могу сказать? Настанет первое февраля, потом второе и третье. Все забудут, что когда-то существовали золотые билеты, а чудо… его и не было вовсе.       Внимательно слушая подругу, Эля и Адель следовали за Мией и постепенно приближались к фабрике.       — Но последние два экзамена ты сдала на 10 баллов, — вспомнила Эля, — Это чудо, я считаю. Причём самое настоящее.       Мия громко засмеялась: “Чудо, чудо… Наверное”.       — Ого! Ты правда так хорошо сдала сессию? — удивилась Адель.       — Да. Последние два экзамена я сдала хорошо.       — Ты далеко пойдёшь с такими способностями. Никакие фабрики не сравнятся с тем, какие дороги тебе открыты. Правда! Ты очень талантлива!       — Фабрика! — усмехнулась Мия, — Ты, наверное права, Адель.       — В том, что ты далеко пойдёшь?       — Об этом судить не могу. Я про то, что Вилли Вонка… отвратителен.       Наступила кратковременная тишина. Фабрика, около которой они, в конечном итоге, всё-таки оказались, становилась всё более мрачной и пугающей.       — Он подарил… надежду. На то, что можно вырваться из круговорота суеты и однообразия и… хотя бы на день, на миг открыть для себя… завесу другого, неведомого мира. Пусть даже этот мир состоит из одинаковых конвейеров, производящих шоколад. Даже так в этом оставалось что-то таинственное, невероятное, — под светом ночных фонарей глаза девушки заблестели от невольно выступивших слёз, — А в конечном итоге, право увидеть эту фабрику получили жадные, бездушные люди. И я уже не сомневаюсь, что если кто и успеет добыть пятый билет, то это будет жирный избалованный тщеславный кабан без принципов, тогда как каждый день, — Мия и девочки остановились прямо перед воротами фабрики, — каждый день на этом самом месте… стоит мальчик, добрый искренний мальчик, который больше всех на свете заслуживает оказаться за этими воротами и узнать тайну самой большой в мире шоколадной фабрики. Но Вы же этого не увидите, мистер Вонка. Потому что Вы… слепой и алчный девяностолетний старик!       — Мия, не стоит выкрикивать такие вещи! — остановила Адель, — Вдруг он услышит?       — Хорошо, если услышит. Богатым ожиревшим олигархам иногда полезно услышать голоса тех, кто находится снизу.       — Ну всё хватит! Не в такую темноту! Завтра придёшь, покричишь.       — А я согласна с Мией.       — Да пошлите же! — Адель взяла подруг за руки и увела их прочь от мрачного огромного здания, а фабрика продолжала смотреть на вечерний зимний город, скрывая в себе другой, никому не ведомый мир.