Футбол иномирья

      За несколько дней до начала игрового цикла они приходят на Максимир. Пятеро тех, кто знает, что делать.       Президент национального футбольного союза, без воли и позволения которого ничего не может произойти.       Главный тренер, который выбирает, кого конкретно надо позвать и с кем он пройдет весь цикл.       Главный врач команды, которому предстоит довести позванных до нормальной кондиции.       Менеджер команды, которая руководит всем процессом и следит, чтобы все прошло правильно.       И он, чьим голосом будет говорить команда на Чемпионате.       — Пора на пенсию, — морщится профессор Немец, потирая поясницу. — Стар я для всего этого. Бахтияревич справится не хуже меня.       — Если хорошо выступят в этот раз, можешь и на пенсию, — кивает Давор. Ива только неодобрительно качает головой, одновременно проверяя, все ли, что нужно их пятерке, на месте.       — Да не отпущу я его без медали, не отпущу! — обещает Давор Иве, перехватив недовольный взгляд. Профессор Немец уже добрых пять лет просится на пенсию, но Давор свои обещания держит — ни за что без медали старика не отпустит. Ива переводит взгляд на Златко. Новый главный тренер обещал принести какие-то свои восточные талисманы и компоненты, сказал — с Аль-Айном сработало, может и тут поможет.       Томо без труда разбирает все эти короткие взгляды, мимолетные мысли, легко переводит их в слова. В конце концов, он — гласноговорник, тот, кто подарит вызванным голос, это его работа: видеть слова в хитросплетении несказанного.       Пентаграмма готова, пятеро, символизирующие элементы, занимают свои места. Ива — знак земли, по которой идет команда — надрезает ладонь, вжимает ладонь в газон, смешивая кровь с землей, пачкая руку травяным соком. Кровь — чтобы позвать.       Борис щедро льет на землю дистиллированную воду; как вода в бутылке заканчивается — кивает, перекидывает Иве бинт — перевяжи, дескать, ладонь. Вода — основа жизни, без нее вызванные не оживут.       Златко, который позволит сборной дышать свободно, подкидывает в воздух — на миг Томиславу кажется, что горсть пыли, но — сразу же по ветру разносится нездешний запах сандала и воска, раскаленного песка и крепкого кофе, обещаний и полуденной истомы, жажды жизни и суховея.       Давор — знак огня, первознак сборной — щелкает зажигалкой: пентаграмма, заранее щедро политая бензином, вспыхивает. Дым поднимается в небо, и Томо видит, как в языках пламени пляшут призрачные фигуры. Четверо — знаки стихий — в унисон произносят старые полузатертые слова, в которые Томо не надо вслушиваться — наизусть помнит.       Дым от огня становится плотнее, Томо азартно смеется: их Дикая охота, их Волчий пастырь и его волки готовы прийти, воплотиться, напитываются словами, старыми заклинаниями. Приманенные кровью, напоенные водой, дышащие обещаниями, они пляшут в огне, рвутся сделать шаг из него.       Томислав ждет. Тени становятся плотнее, того гляди — выйдут из пламени, шагнут к четверым, произносящим слова в унисон, начнут Охоту. Главное для него — не упустить нужный миг.       Когда тени шагают к четвертым, позвавшим их, Томо резко произносит несколько слов: диссонансом, поперек, нарушая стройную гармонию. Диссонанс опутывает тени, не дает им сделать лишнего — тени останавливаются, замирают, медленно садятся на землю. Молчат. Смотрят на него.       Голоса четверых продолжают свою песню, опутывают тени, подчиняют себе.       Когда Томо видит, что призванные действительно подчинились знакам, он отчетливо чувствует: пора! Руки подрагивают от напряжения, слова скопились на кончиках пальцев, стоит неловко вздрогнуть, стекут с пальцев, растворятся в земле, воздухе, воде, огне, держи, Томо, не упусти!       Томислав улыбается, складывает ладони лодочкой, наполняет их словами: щедро, до краев, надо, чтобы у команды был собственный голос, который станет уникальной партией в поголоснике Чемпионата! Не сможет команда прозвучать, если у нее будет афония… Томислав улыбается, отпуская слова:       — Знаком эфира дарую вам право говорить…       Тени откликаются дружным вздохом.       Когда обряд завершен, доктор Немец и Шукер уводят команду в медпункт — профессору предстоит много работы, чтобы призванные не отличались от живых. Далич уходит с ними — надо же познакомиться толком со своими игроками.       Ива улыбается Томиславу, устало и нежно.       — Отлично все прошло, — говорит она перед тем, как уйти. — Надеюсь только, что в этот раз профессор не забудет, что игроки должны отображаться на фотографиях. А то второй раз подряд — неудобно получится.       Томо молча кивает. Он остается один, перебирает мысленно слова, которые отдал игрокам, думает, какое же это счастье, что на каждое слово — тысячи синонимов, никто и не заметит, что игроки и пресс-секретарь команды говорят разными словами…       Почему-то ему упорно кажется, что в этот раз он отдал команде какие-то лишние слова.