Футбол иномирья

      Домагой любит вратарей. Всех, без исключений. Вратари — самые прекрасные игроки во всех командах, чуть наособицу, но часто важней, чем все остальные вместе взятые.       Домагой любит обнимать вратарей, чувствовать запах адреналина, напряжение.       А особенно Домагой любит гладить вратарей.       Вратарь — совершенно исключительный зверь, к нему нужен подход, просто так протянуть руку и погладить вратаря нельзя. Надо сначала приручить, дать привыкнуть к своему запаху, к своим движениям, повадкам. К каждому новому вратарю Домо приближается медленно: сначала на тренировке перекидывается парой слов, потом за ужином подсаживается рядышком, позже желает хорошей ночи, лучезарно улыбается с утра. Вратари, Домагой знает, всегда настороже, прежде чем расслабляться, признают его не опасным, несколько дней проходит.       Потом можно мягко и нежно обнять вратаря — еще на тренировке, пока у него чутье не включилось. Прижаться к груди, уткнуться лбом в плечо, руку на затылок положить. А там и доказать свою полезность в игре — не пустить никого к воротам, пусть поймет: с Домо он в безопасности. Потом можно и погладить…       Иногда Домагою хочется погладить не только своих вратарей, из родной команды, но и чужих. Бывает — только посмотрит чужой вратарь, и все, сердце Домо заходится в стремительном скерцо, не выжить, если чужого вратаря не погладить. Приходится идти на хитрости, атаковать, ронять прямо во вратарской, обнимать впопыхах. Полумера, ерунда, но лучше, чем ничего. Правда, это бывает редко. Свои вратари — ближе.       Когда вратарь привык к Домагою, можно действовать. Можно невзначай, мимоходом пригласить вратаря на ужин: почему бы двум приятелям и не съесть вкусной еды, не выпить вкусного вина? А потом — позвать к себе домой, чтобы посмотреть киношку.       Домагой любит гладить вратарей; когда вратарь сидит на диване и смотрит на экран, так просто подойти к нему со спины («Сейчас вернусь, только пиво из холодильника притащу»), взять за плечи, приподнять, хорошенько встряхнуть — вратарь колышется на воздухе, слегка похожий на мятую простыню, дернуться не может, кто в такой позе вообще способен дернуться? Домагой несет обмякшего, покорного вратаря из гостиной в спальню — там уже все готово к главному действу.       Рядом с кроватью стоит гладильная доска, утюг воткнут в розетку. Домагой кладет вратаря на доску, придерживает одной рукой, чтобы не попробовал убежать, второй берет утюг. О, эта сладость первого прикосновения раскаленной подошвы утюга к вратарю! Шипение одежды, еле заметное трепыхание под утюгом. Вратарь мягкий, податливый; Домагой гладит его не спеша, наслаждаясь тем, как разглаживаются морщины на лице, как становится ровным-ровным тело; доска большая, по индивидуальному заказу, на обычной вратари не умещаются.       Свежепоглаженный вратарь пахнет совсем не так, как обычно, от него исходит жасминовый пар, еле заметный запах газона вперемешку с запахом цветущего хлопкового поля. Жаль, запах быстро исчезает, у Домо есть только десяток-другой минут, чтобы им насладиться.       Разглаженного вратаря можно повесить на стенку, чтобы потом на него любоваться — лучше всякого постера, полная достоверность. А можно свернуть в тугой рулон, аккуратно, чтобы не помять, не оставить заломов, и убрать в шкаф к другим таким же. У Домагоя обширная коллекция, ему приятно само осознание — у него полный шкаф вратарей, ни у кого такого больше нет.       Долго хранить вратарей у себя, правда, Домо не может: вратари нужны не только ему, но и своим клубам и сборной.       …Он с сожалением открывает шкаф, достает ярко-оранжевый рулон, обнимает. Шепчет:       — Тебя хочет «Хайдук», предлагает контракт. Придется тебя отпустить.       Рулон, конечно, не отвечает. Домагой аккуратно разворачивает его, проверяет, все ли в порядке, нет ли на вратаре складок — один раз уже неудобно получилось, когда он встряхнул Ловре, не заметив складку, а она пришлась на лодыжку. Залом был глубоким, Ловре пришлось потом три недели лечить травму.       В этот раз складок нет, все идеально. Домо встряхивает рулон, дает вратарю наполниться воздухом.       Вернув себе нормальную форму, Дани тяжело смотрит на Домагоя:       — Ты и твои шуточки… Думаешь, приятно лежать в шкафу впритирку к другим?!       Домагой чешет затылок. Раньше он о таком не задумывался.       — Больше не буду, — покаянно отвечает он, обещая себе: действительно больше не будет. Никогда-никогда не будет складывать вратарей оптом. Каждый поглаженный им вратарь достоин отдельной витрины.