Запах

      — То есть всё нормально?       Было всего восемь утра, но благодаря яркому воплощению такого понятия как "катастрофа" Барнс теперь не мог встать раньше девяти или десяти утра, абсолютно сбив режим суперсолдата.       На вопрос Брюса Баки кивает, сонно щурясь на слишком яркие мониторы и сжимая в металлической руке огромную кружку кофе, нагло присвоенную из комнаты Бартона. Беннер смотрит на мониторы, заканчивая отчёт для Щ.И.Т.а насчёт физического состояния бывшего солдата.       Прошло больше полугода, как история с его сильным обонянием улеглась и немного забылась. Брюс оказался прав — крыша перестала ехать на почве резкого появления запаха, он стал спокойнее на него реагировать, только вот открутить головы тем, кто специально провоцирует Бартона на драку во время нахождения на базе, всё ещё есть. Ровно как и желание не выпускать лучника из комнаты днями.       — Нормально что?       Рядом появляется Старк в своём идеальном костюме и тёмных очках, однако неожиданным как для Баки, так и для Брюса является подросток, стоящий рядом с ним.       — Моя способность чувствовать нашего Мистер Катастрофа-каждый-грёбаный-день всегда и везде.       — Да. И, кажется, всё стало лучше.       — Но я стал острее чувствовать его настроение и эмоции по запаху.       — Что безусловно очень странно, при этом невероятно интересно, но абсолютно не удивительно, учитывая, что вы живёте вместе почти семь месяцев, если не больше. — Беннер улыбается, когда слышит сзади раздражённый вздох.       Все уже давно привыкли, что Барнс перебрался на самый верхний этаж к Клинту и теперь жил там, что они постоянно появлялись везде вместе, что до сих пор некоторые агенты шарахаются от Бартона как от чумы, только завидев на горизонте убийственный взгляд Баки. Все привыкли, только вот сам Барнс отказывался принимать тот факт, что он легко сдался. Разумеется, так думал только он сам, но только вот бороться с этой тягой перестал почти сразу, как покинул этаж, который делил с Роджерсом.        "Честно? Это хуже сигарет или кофе. Готов поспорить, так же невозможно, как отказаться от наркотиков. Хочется ещё и ещё, больше, сразу, а когда понимаешь, что тебя отпускает, прибивает ещё сильнее", — как-то пьяно говорит Баки, наблюдая за тем, как не менее пьяные (читать: в хлам) Клинт и Тони соревновались в метании дротиков по шарикам с краской.       — Вау. Это почти как соулметы, да?       Все удивлённо уставились на моментально смутившегося подростка.       — Что?       — Кто это нахрен такой?       — Питер Паркер, он же Человек-Паук, к тому же по совместительству мой стажёр. — Старк вопросительно смотрит на парня, который уже успел тысячу раз пожалеть о том, что сказал. — Что ты имел в виду, Паучок?       — Ну, в интернете есть сайт писателей, который называется Archive of Our Own, если сокращённо, то AO3. Так вот, там есть такой раздел, который относится к альтернативным реальностям нашей реальности и тем вымышленным мирам, которые есть в книгах, сериалах. И вот там есть одна из популярных фишек с запахом…       По мере его рассказа Джеймс начинает всё сильнее хмуриться, разглядывая остатки кофе в бартоновой своей кружке, Старк же с Беннером задумчиво смотрят на Паркера, который уже достал планшет и начал показывать наглядно, приводя в пример различные тексты, по ходу успевая гуглить спорные моменты.       Когда он заканчивает, Тони многозначительно поднимает взгляд на Брюса.       — Готов поспорить, что это вполне…       — Согласен. К тому же у них…       — Именно. И это довольно странно.       Питер, хочет задать вопрос, потому что оба мужчины резко подходят к мониторам и начинают что-то искать, переговариваясь только обрывками фраз, из которых ничего не было понятно, и их поведение начинало настораживать. Косо посмотрев на оставшегося стоять на месте мужчину, Паук неосознанно отходит назад.       — Только не говорите, что вы хотите…       — …эксперимент? Определённо. — Старк поворачивается к Барнсу с улыбкой. — Будет весело, обещаю.       — Это меня и пугает. Нет.       — Да ладно тебе!       — Джеймс, с точки зрения науки это невозможно, но вот он ты, который слышит Клинта на расстоянии нескольких миль, понимает его физическое и эмоциональное состояние, а он в свою очередь влияет на тебя поразительно сильно, как мята для кошки. Или лучше сказать печенье для енота?       Баки удивлённо пялится на пытающегося подобрать другие сравнения Беннера, а Старк довольно улыбается, наблюдая эту картину и медленно двигаясь в сторону слишком притихшего Питера. Барнс начинает возмущаться, заявляя, что не позволит лучнику влезать в это, даже если он сам с большим энтузиазмом будет готов залезть в эту сомнительную авантюру.       — Питер, а на этом сайте ещё что-нибудь интересное есть?       — Есть. — Паркер кивает, не переставая смотреть на всё ещё закипающего Барнса и пытающегося объяснить ему все тонкости Брюса. — Омегаверс. Но там в основном только мир мужчин, которые делятся на альф, омег…       Клинт просыпается от грохота двери о стену и сонно поднимает голову, возмущённо глядя на слишком шумного Барнса. Тот в свою очередь, матерясь на всех известных ему языках, из-за чего образуется довольно забавная на сонный взгляд лучника сборная солянка, скидывает кроссовки и падает на кровать, прижимая к себе Бартона.       — Что такого Брюс тебе сказал, что ты такой взбешённый?       — Они со Старком — два безумных идиота-гения, которые хотят воплотить в жизнь выдуманный мир каких-то писак-подростков. Или не подростков. В общем, не суть, они идиоты.       Бартон тихо смеётся, когда ему в затылок шумно выдыхают, матерясь теперь чисто на русском, и переплетает с Баки пальцы.       — Ты их будто первый день знаешь. Побесятся ещё пару дней и успокоятся.        — Клинт.        В ответ слышится неопределённое мычание, начинавшего обратно засыпать Клинта. Тело вздрагивает, когда Бартон чувствует лёгкий укус в плечо, а дыхание сбивается от невероятной нежности, когда Барнс проводит носом за ухом, жарко дыша в шею.        — Не смей соглашаться на их идеи, даже если это будет казаться очень интересным.        — Я не...        — Клинт.        — Я даже не знаю, о чём ты. — Зубы снова сжимаются на коже, но на этот раз на шее, отчего Клинт тихо стонет. — Ладно-ладно, никаких гениальных идей и никаких экспериментов.        Барнс ослабляет хватку, аккуратно проводя языком по следу, почти беззвучно произнося "спасибо", на что Клинт разворачивается в его объятиях и целует в висок, прижимая к себе.