Идеальный в этих пороках

Ли Донхёк был хорошим парнем. Он прилежно учился, закончил школу с отличием, поступил на бюджет в один из лучших университетов страны, всегда вежливый и спокойный. Преподаватели ставили его в пример и доверяли сложные вопросы. Парень принимал участие в различных конкурсах, олимпиадах и был гордостью школы, университета и, конечно, семьи. У него рыжие, вьющиеся волосы, спадающие на умные глаза, россыпь родинок на щеках и шее, скромная вежливая улыбка. Из одежды — рубашки в полоску или мягкая толстовка и брюки, или джинсы с парой порезов. Донхёк был отличником и просто умницей во всём. Но были люди, которые смотрели на него с совсем другими мыслями. Они знали Хэчана — посетителя дорогих ночных клубов, дерзкого и хитрого соблазнителя. Хитрые глаза по-блядски подведены, упругие бёдра и ягодицы обтягивают кожаные штаны, а полупрозрачная рубашка расстёгнута до середины. Его губы целуют развязно, с привкусом алкоголя, одежда пропахла дымом кальяна или косяка, а с родинок слизывают соль для текилы. Хэчан любил секс на одну ночь и спокойно брал пьяных девушек или отдавался красивым парням. Ему было хорошо и с теми, и с другими. Обе стороны жизни обожали этого парня. Он хорошо проводил время и наслаждался вниманием. Ему не нужны наркотики, чтобы словить очередной кайф.

***

Будильник звонит ровно в семь утра. Донхёк уже не спит, а лишь устало смотрит в потолок. Он слепо тянется за телефоном, и надоедливый звук прекращается. Сегодня четверг и нужно быть в форме. В ушах звенит от тишины, а желание ничего не делать играет на периферии вакуума в голове. Донхёк плетётся в ванную. В большом зеркале рассматривает свою кожу на предмет чужих следов после вчерашней ночи. На плече четыре красных полоски. Девушка была осторожной и царапины до завтра пропадут. Холодный душ приводит мысли в порядок и возвращает чувство реальности. Сегодня в университете самый загружённый день. Джемин, как всегда, ждёт Хёка возле входа. Он ярко улыбается, когда видит друга, а у Ли на сердце скребутся кошки. Он любит Джемина и безгранично благодарен за всё. Вместе парни прошли через многое и доверяют друг другу. Только вот, рассказать правду о ночной жизни не получается. Слишком постыдная эта правда, а Джемин может разочароваться. Донхёк не хочет его потерять, поэтому терпит кошек, даже когда видит расстроенного друга после очередного отказа сходить в кино или в кафе вечером. — Привет, мой милый друг, — говорит Джемин и забрасывает руку на плечо Донхёка. — Готов к тяжёлому дню? — Всегда готов, — он отвечает на яркую улыбку такой же и заходит в здание. Внутри люди снуют повсюду, повторяя конспекты, доклады, попивая кофеёк или просто балду гоняя. Парни направляются в нужную аудиторию напевая любимую песенку. — Привет, Минхён! — на своём привычном месте у окна сидит тёмноволосый парень, что так прочно застрял в рыжей голове. Они не много общаются, но и этого достаточно, чтобы сердце делало кульбиты. — Привет, Хёк-и, Джемин, — парень кивает и провожает их долгим взглядом. Точнее одну конкретную фигуру, которая никогда этого не замечает. Ли Минхён или Марк Ли (так его называли только родные и близкие друзья) был полностью потерян. Потерян в этом пареньке Ли Донхёке. Искать хитрые искры в карих глазах, считать родинки, тонуть в медовом голосе или ловить солнечных зайчиков на смуглой коже стало обычным занятием. Минхён влюбился быстро, а те короткие встречи на парах, дискуссии на занятиях, тихие разговоры в библиотеке за подготовками докладов или редкие совместные обеды были лучшими воспоминаниями. Из-за тренировок по баскетболу парню ни разу не удалось проводить Донхёка домой, а романтические юношеские мечты так и оставались мечтами. — Марк, ты мне уже надоел, — голос Джено показался странно сердитым. — Что? — Марк перевёл взгляд с Донхёка на хмурого друга. — Почему? — Я уже не могу смотреть на твои страдания. Тебе надо отвлечься от этого парня. Ты пойдёшь в пятницу со мной. — Куда? — Минхёну не нравилось выражение лица Джено, когда он сказал, что поможет развлечься. Парень и правда давно никуда не выходил, а Донхёк слишком недосягаемый для него. Пиздец. Марк не часто матерился и всегда старался держать себя в руках, но это слово само так и просилось сорваться с его уст. Хорошо, Джено потащил его в клуб. Хорошо, клуб дорогой. Парень даже смирился со стаканом крепчайшего виски, что горчил на языке и с приставучей пьяной девушкой, которую еле утащили от него подруги. Даже тошнота от тяжёлого воздуха пропитанного алкоголем, дымом и потом прошла. Но когда Минхён увидел Ли Донхёка на танцполе, прижимающегося к явно не трезвому парню, слово вырвалось мимолётно. — Не пиздец, а Хэчан, — загадочно улыбнулся бармен. Он смешивал какой-то коктейль и, видимо, заметил реакцию Марка и предмет реакции. — Парень совсем без тормозов, кажется, переспал со всеми, кто был в этом клубе. — Что? — он не мог поверить своим глазам и ушам. А Джено ушёл плясать, оставив друга наедине со всем этим. — Да, у него удивительная харизма. Ведутся абсолютно все: и парни, и девушки. А он особо и не против «развлечься». Только условия ставит: одна ночь, без номеров телефонов, презерватив, дальше — незнакомцы. Даже я на такое купился, хотя видел здесь не мало, — бармен протирал бокал и был сосредоточен больше на мыслях, чем на работе или слушателе. — И как? — Марк сам не ожидал такого вопроса, но забирать слова не собирался. — Лучший секс в моей жизни. Я бы повторил, но есть правило, — парень пошёл к другому концу стойки обслуживать клиентов. Марк залпом выпил оставшийся виски и развернулся на барном стуле лицом к танцполу. Донхёк танцевал открыто, соблазнительно двигая бёдрами в кожаных штанах. Его волосы были выпрямлены, что моментально бросалось в глаза. На такого и правда быстро слюни текут. Марк не заметил, когда Донхёк посмотрел ему в глаза и в какой момент стал приближаться. Но точно заметил блёстки на глазах, приоткрытые губы, острые влажные ключицы, выглядывающие из-под рубашки, и притягательный аромат разврата. — Привет, Минхён, — Донхёк сказал это на ухо глубоким голосом, разместившись между ног Марка. Он опустил руки на его бёдра, слегка поглаживая пальцами чувствительную кожу под джинсами. От такой лёгкой махинации неожиданно стало нехорошо и прекрасно одновременно. — Привет, Хэчан, — Марк это практически прорычал. Ухмылка напротив стала ещё шире, а глаза прищурились. — Скучаешь? — Уже нет, — Донхёк прижался к паху Марка, от чего оба выдохнули. Тягучее чувство моментально стало разливаться внизу живота. Мысли убегали из головы, вытесняемые вожделением. — Ну же, прогони мою скуку окончательно, — голос Донхёка был глубоким, совсем непривычным для уха. Парень слегка качнул бёдрами, создавая трение, срывая тормоза. Марк не стал медлить. Он схватил его одной рукой за шею, другой — за талию, притягивая максимально близко. Его язык легко проникает в податливый ротик, проходясь по ряду зубов. Донхёк на вкус, как алкоголь. Он и сам как алкоголь. Проникает теплом внутрь, обостряя ощущения, опьяняя очень сильно и быстро. Марк вылизывает Донхёка абсолютно не заботясь о людях вокруг. Он чувствует сквозь поцелуй улыбку и злится. Пальцы на бронзовой шее несильно сжимаются, уменьшая дозу кислорода. Поцелуй всё такой же грубый, когда Донхёк пытается судорожно вдыхать через нос, не отрываясь от губ, а пульс под бледными пальцами становится слишком быстрым. Марк ослабляет хватку и отстраняется, позволяя отдышаться. Между их губами тянется ниточка слюны, и парень считает это слишком красивым. — Поехали к тебе? — хрипло спрашивает Донхёк, всё так же часто дыша. Его губы блестят в неоне клуба напоминанием о поцелуе. Марк только кивает и хватает его за руку. Такси удаётся поймать сразу же, и парни едут, еле сдерживаясь. Донхёк ощущает напряжение парня рядом, поэтому опускает ладонь снова тому на бедро, поглаживая. Минхён закидывает руку на спинку за ним и зарывается пальцами в рыжие волосы, притягивая ближе. Младший прикрывает глаза и выдыхает, когда опускает голову на плечо. Быть так близко с Минхёном просто запредельно. Машина останавливается возле новой многоэтажки. Донхёк крепко хватается за руку Марка, не желая далеко его отпускать. В светлой кабинке лифта ехать на десятый этаж, и парень не выдерживает. Он прислоняется спиной к стене и тянет Марка за собой. Тот быстро ловит нотки нетерпения и прижимается близко-близко, желая впечатать хрупкое тело в холодную поверхность. — Ты хоть понимаешь, как сильно я тебя хочу? — спрашивает он, опаляя дыханием кожу шеи. Блёстки на глазах Донхёка слегка размазались, создавая ещё более развратный вид. Парень проводит руками по бёдрам, поднимаясь выше, под рубашку. Гладит живот, обводит рёбра, переходит на поясницу. Донхёк выгибается и тихо стонет от холодных пальцев. — Блядь… — выдыхает Марк и припадает к приоткрытым губам. Он кусает и зализывает, оттягивает и всасывает с новой силой. Донхёк плавится под таким напором ощущая новый прилив возбуждения. На нужном этаже они оказываются слишком запыхавшиеся и уже на грани. Марк долго не может вставить ключ, пока красный и быстро дышащий Хэчан прислоняется к стене возле нужной квартиры. Когда замок поддаётся, а дверь распахивается, Марк снова целует Донхёка и подхватывает под бёдра. Парень обнимает его за шею, жмётся в ответ, обхватывает ногами талию. Его прижимают к уже закрытой изнутри двери, снимают обувь с обоих. — Марк… — Донхёк стонет, когда на шее оставляют засосы, и зарывается пальцами в тёмные волосы. Он отбрасывает голову, подставляя больше чистой кожи. Хочет, чтобы сегодня было много следов. Марк чувствует на языке солоноватый привкус и мелкую вибрацию на чужом горле от чувствительных стонов. Ему совсем срывает крышу, и он сильнее сжимает пальцы на ягодицах. Донхёк выгибается до хруста в его руках, и от одного такого вида можно кончить. Марк чувствует, как с него тянут уже расстёгнутую рубашку, и помогает снять свою через голову. Младший такой восхитительный: его влажная кожа светится в огнях ночного города из панорамного окна гостиной. Он тянется за новым тягучим поцелуем, проникает языком глубоко, опьяняет ещё сильнее. Марк имитирует толчок, выбивая новый глубокий стон из Донхёка. Парень не ожидал, поэтому отрывается от губ, ощущая ещё один толчок. Стояк Марка приятно давит между ягодиц, но почувствовать его хочется без мешающей одежды. — Марк, — сквозь стоны просит Донхёк. — Я хочу… тебя в… себе… Марк снова целует его, но теперь как-то слишком медленно и нежно, вкладывая чувства. Не отрываясь, он несёт его в спальню и укладывает на мягкую постель. Донхёк чувствует спиной мохнатое покрывало и делает мысленную пометку спросить об этом. Он чувствует как тянут его штаны и бельё вниз, а через несколько секунд в его ягодицы упираются снова, но уже без одежды. Такой контакт кожей к коже кружит голову сильнее травы. Марк смотрит ему в глаза слишком серьёзно, и Донхёк невольно напрягается. — Ты уверен? — спрашивает старший. Донхёк расслабленно выдыхает, проводит рукой по крепкому плечу и тянется к губам. — Да, я очень этого хочу, Марк, — он оставляет влажные поцелуи на острой скуле. Марк тянется к тумбочке за кремом для рук. Он выдавливает на пальцы и размазывает, а Донхёк внимательно следит за каждым движением музыкальных рук. Он очень давно хотел оказаться в их власти, почувствовать в себе. Марк проникает одним пальцем очень легко и удивлённо смотрит на Донхёка. — Я готовился к сегодняшней ночи, — он хитро улыбается, перебирая мягкие чёрные прядки. Марк вводит второй и сразу третий. Он осыпает поцелуями смуглые ключицы, плечи, грудь и шепчет какие-то глупости. Донхёк быстро привыкает и стонет от удовольствия, прогибается и пытается насадиться на длинные пальцы сам. — Я готов, возьми меня уже, — стонет он. Когда пальцы пропадают, пустота ощущается слишком болезненно, а чужой томный взгляд заставляет хныкать от возбуждения. — У меня нет презерватива, — Марк смотрит на Донхёка виновато, часто дышит и еле сдерживается. — Давай без, мне всё равно, — он уже умоляет, почти плачет. — Я хочу чувствовать тебя прямо, без этой резины. Пожалуйста… Марк кивает, нависая обратно над парнем. Он размазывает остатки крема по своему члену и готовится войти. Донхёк дышит через рот и смотрит прямо в глаза. В этом моменте столько интимности и слишком много обнажённости для секса на одну ночь. Марк проникает на половину, внимательно следит за изменениями на чужом лице. Донхёк слегка хмурится и кивает, разрешая двигаться. Старший снова толкается и ловит тихий стон наслаждения. Он просачивается в голову и сбивает дыхание. Марк чувствует, как быстро бьётся сердце Донхёка, поэтому наклоняется и мягко целует его в лоб. Задерживает губы дольше на влажной коже, толкаясь уже сильнее. Комната наполнена высокими стонами Донхёка и хриплыми Марка, громкими чмоками от поцелуев и шлепками от толчков. В определённый момент Марк задевает простату и парень под ним протяжно стонет-кричит, выгибается дугой. — Ещё… — просит он и закидывает ноги ему на талию. Марк сжимает его бархатистые бёдра и толкается уже под определённым углом. Донхёк обнимает крепче и почти срывает голос. Температура вокруг становится только выше, а воздух пахнет чем-то неземным. Узел в животе затягивается всё сильнее с каждым ударом сердца. — Марк… — Донхёк стонет последний раз и обмякает. На живот брызгает сперма, и он непроизвольно сжимается вокруг Марка. Старший размашисто вдалбливает расслабленное тело в мятую кровать и низко рычит. Донхёк целует его глубоко и стонет в губы, а через мгновение чувствует, как внутри заполняется Марком. На утро Донхёк проснулся довольным. Поясницу ломило, все мышцы болели, а сидеть было неприятно, но красивые багровые метки по всему телу сладко саднили, губы были искусаны и в маленьких ранках от чужих зубов. Он обнаружил синяки от пальцев на бёдрах и это вызвало дрожь по телу. Ему нравилось быть в следах Марка. Старший находится на кухне. Он стоит возле столешницы и пьёт кофе. — Доброе утро, — Донхёк появляется в дверном проёме взлохмаченный, сонный и в чужой футболке, теребя пальчиками края. — Доброе, — Марк ласково улыбается и отставляет чашку, чтобы раскрыть руки для объятья. Донхёк смущённо опускает глаза, но льнёт к широкой груди. — Как ты? Он только кивает и его, снова волнистые, волосы щекочут шею. Марк проводит широкими ладонями по такой хрупкой сейчас спине, вдыхая спокойствие. — Я не буду спрашивать, почему и как, — неожиданно говорит он. — Но я хочу, чтобы ты прекратил ходить в эти клубы и искать мимолётные страсти. Донхёк замирает и отстраняется от трепещущего сердца под ладонями. — Почему я должен послушаться? — хмуро спрашивает он. — Что теперь между нами? Марк обхватывает его лицо и начинает покрывать его поцелуями-бабочками. Донхёк прикрывает глаза и глубоко вдыхает. — А на что это похоже? — спрашивает старший, оторвавшись от медовой кожи. — Любовь? — Донхёк слегка краснеет от своих же слов. — Любовь. И ленивые, но нежные поцелуи со вкусом кофе и счастливыми улыбками. Марк получил своего мальчика, а Донхёк нашёл того единственного, с кем не нужно бояться оставлять следы.