Донхёк разрывался от чувств. Он был зол на весь мир, разочарован в окружающих, ненавидел себя за причинённую друзьям боль и умирал от безграничной любви в сердце. Он принимал решения, которые ему диктовала совесть, и своими же руками разрушал собственный мир и счастье. Марк обещал остаться с ним до конца, но Донхёк спасёт от бури и его...

Минхён в тридцать лет впервые ощущает себя слишком низменным. Ему больно смотреть на чужой свет, слушать музыку, которая льётся из-под тонких пальцев, а сразу после этого — из-под ручек дочери. Смысл его жизни сокрыт в маленькой девочке, но в один день голос незнакомца смог оборвать несколько струн в душе. И всё это — под осенним плачущим небом, которое и так уже видело слишком много из одной жизни.

донхёк стоит недалеко и внимательным взглядом упирается в стену. он неуверенно топчется и подаёт гвозди. и это ощущается до абсурда правильным. их пальцы иногда соприкасаются, оставляя несмываемые следы на коже. маркова – колючий холод, донхёкова – раскалённая карамель. в воздухе громко шипит от разных температур, а искры слепят глаза, но марк продолжает осторожно вгонять тоненькие гвоздики с шапочками в стену.

В комнате пахнет дорогими французскими духами и пудрой для театрального грима. На полу на раскрытой сумке без воды и внимания увядает букет белых лилий, но Хэчан продолжает танцевать напротив огромного зеркала. Каждое движение будто кистью умелого художника нарисованное, приковывает взгляд и захватывает дыхание. Марк боится разрушить волшебный обряд, но тянется вперёд, чтобы помочь снять туфли и размять усталые ноги... au: Донхёк влюблён в балет, а Марк влюблён в Донхёка

Минджон замирает на месте, прекратив мотать босыми ногами в воздухе. Её туфли лежат в стороне вместе со сброшенными чулками. Укол вины пронзает Джимин, как только светлые карие глаза (почти медовые) встречаются с её собственными — чёрный шоколад. — Я сочиняла стихи, — спокойно говорит Минджон. Её голос совсем не подходит для стихов. Он нежный, тихий и плавный, им бы детям сказки читать и слагать колыбельные, но точно не отчаянные стихи.