Учитель v.2.0

— Но сперва я задам вам крайне важный вопрос: как вы относитесь к Статуту о Секретности? Владыка, свободно откинувшись в кресле, наблюдал за замешкавшимся Дамблдором. Очевидно, что тот ожидал любого вопроса, но никак не касающегося Статута.  — Кхм, — Дамблдор соединил кончики пальцев. — Статут, несомненно, является основой нашего общества. После того как волшебное сообщество было вынуждено уйти в подполье, именно он определяет многие аспекты нашей жизни. Однако, как показывает практика последних двух веков, ограниченное сотрудничество с миром магглов возможно. Инквизиция сильно ослабла, а правители маггловских государств как правило в курсе существования магического мира. Этот пример удачной кооперации наших миров дает надежду на расширение сотрудничества в будущем, — Дамблдор внимательно смотрел на Владыку, пытаясь понять реакцию на свои слова, но у того на лице застыла маска вежливой заинтересованности. — Однако должен признать, что до интеграции с маггловским миром нам ещё очень и очень далеко, в этом плане попытки ассимиляции магглорожденных в наш мир крайне показательны. Дамблдор слегка развел руками, показывая, что крайне сожалеет об этом факте, но ничего изменить не в силах. На минуту повисла тишина.  — Хоть признаете, что сейчас объединение миров невозможно, уже радует, — наконец резко выдохнул Владыка. Всё было не настолько плохо, как он боялся, но и не так хорошо, как надеялся. Воспоминания до Последней войны были крайне туманны, всё же он был тогда мало что смыслящим птенцом. Он не помнил, чтобы Дамблдор напрямую агитировал за отмену Статута, однако помнил собственную безграничную уверенность, что делает всё в соответствии с заветами покойного Директора, когда громко и публично, как Герой войны, поддерживал промаггловскую партию в их стремлении к полной интеграции с маггловским миром.  — Я понял вашу позицию, директор, — Владыка встал, заставив Дамблдора поднять голову, глядя на него снизу вверх. — И это многое проясняет из того, что я помню. Но давайте я расскажу вам одну занимательную историю. Владыка отошел к окну — пасторальный пейзаж успокаивал, напоминая, что история в его руках и ничто пока не предрешено. И что история, которую он собирается рассказать, ещё не случилась — и не случится, потому что он, Владыка, сильнейший и мудрейший из своего народа, не позволит истории пойти по тому же пути. Пути, который всего через несколько декад направит этот мир в бездну.  — Однажды, в одной хорошо знакомой вам стране, прошла маленькая, но грозная война. Она унесла многие жизни, но те, кто выжил, стали настоящими героями — сильными, уверенными в себе, крайне харизматичными. И так получилось, что у этих героев был мудрый наставник. Сам он, к сожалению, не пережил войну, но его идеи продолжали жить в его последователях. Но если у старого и мудрого наставника были терпение и осторожность, то юные герои — практически целое поколение молодых магов нескольких стран, — со всем пылом юности продвигали эти идеи в массы. Это заняло время, но вот уже большая часть волшебного сообщества прониклась тем, что пылко вещало с трибун, а потом доказывало в гостиных молодое поколение. И вот закрутились шестеренки бюрократической машины. Многие качали головами и не соглашались, но юные герои были крайне убедительны. Они верили в себя и верили в правое дело, а незримая фигура наставника за их спинами убеждала даже консерваторов. Владыка замолчал. Он был одним из тех «юных героев», пусть ему и пришлось в какой-то момент уйти в тень — в буквальном смысле слова — из-за «повышенной кусачести», как говорил Рон в те светлые дни. Вспоминать оказалось неожиданно больно. За тысячи лет воспоминания поблёкли, подёрнулись милосердной дымкой, заставляя забыть, кто же на самом деле привел мир к катастрофе. Они были юны и полны сил и надежд, были готовы дать всем второй шанс и установить равенство, справедливость и мир во всем мире, для магов и магглов. Им всё было по плечу, у них были десятки друзей и знакомых по всему миру, они были готовы перевернуть мир! Перевернули.  — Двадцатого сентября две тысячи двадцать второго года на саммите Международной конфедерации магов была принята Директива об отмене Статута о Секретности, которой устанавливался порядок раскрытия магического мира и его интеграция с маггловским. Через полгода, пятого мая две тысячи двадцать третьего года, на первом совместном заседании Международной конфедерации магов и Генеральной Ассамблеи ООН был подписан Женевский договор о взаимодействии миров. По миру прокатилась волна маггловских бунтов, успешно подавленная объединенными силами магов и магглов. В остальном всё было хорошо: маги вышли из подполья, нам казалось, что мы замечательно интегрировались в мир магглов. Прорывы в науке, технике, создание маготехнических устройств. Владыка помнил это «золотое» время. Да, не всё было гладко. Многие магглы-фанатики пытались вернуть время костров, но религиозные институты были под контролем. Более того, вышла из тени Святая Инквизиция, которая не переставала существовать, и тайные религиозные ордена. Наука шла вперед семимильными шагами, Гермиона пыталась ему рассказать про подтвержденные с помощью магии маггловские теории о строении вселенной, но он тогда лишь улыбался и продолжал скрываться на Гриммо, старательно штудируя фолианты в попытке избавиться от своей «повышенной кусачести», ведь законы против магических существ лишь усилили. А потом…  — Вы знаете, что у магглов требуется лицензия на ношение любого оружия? А ведь все маги, поголовно, вооружены. Палочками, кольцами, посохами, личной магией. Возможностью из мусора под ногами сварить зелье — и нам для этого не нужны огромные, громоздкие производства. Аппарацию не отследишь, а на континенте так ещё и никакой возможности контроля государственных границ. Маг — это потенциально опасный неподконтрольный государству вооруженный разумный. И магглы это поняли крайне быстро. Ужесточение законодательных норм. Введение ограничений. Тотальная, поголовная регистрация и отслеживание. Одобрение кабальных условий работы. Спонсирование маго-технических барьерных разработок, систем слежения и дистанционного уничтожения. И всё это принималось демократическим путем — большинством голосов. Маггловских голосов. В конце две тысячи тридцать пятого года была выявлена сеть лабораторий по исследованию магического дара. Маги всего мира, а эта сеть лабораторий охватывала всю Америку, Европу и Африку, возмутились и выразили свой протест. Расследование затянули, а требования к магам ещё больше ужесточили. Международная конфедерация магов как законодательный орган перестала существовать ещё раньше, а все Министерства и аналогичные институты были жестко подчинены местным правительствам. Маги, родные которых были жертвами палачей в лабораториях, не вынесли унижения и провели ритуалы, выявив всю сеть лабораторий и уничтожив их. Они были в своем праве, директор. И магическое сообщество, ещё не до конца забывшее о разделении, их поддержало, предоставив убежище в одной из магических школ, защита которых была на высочайшем уровне. Тридцатого апреля две тысячи тридцать девятого, после двухгодовой осады, Ильвермони была уничтожена направленным ядерным ударом, который прошел сквозь все щиты, потому что магглы знали, как работает магическая защита и как ей противостоять. Началась война. Сперва против магов — а потом против всех, потому что у магглов хватало и своих разногласий. Знаете, у них там сейчас идет Холодная война — так вот вмешательство магов сделало её очень, очень горячей. Купола от радиоактивных излучений, чары сокрытия, целительство — маги внезапно оказались незаменимы в новых обстоятельствах. А потом… Хогвартс ненаносим, большая его часть находится в лакуне, а щиты совершенствовались в первоочередном порядке. Но в тот день…  — ВНИМАНИЕ, ВОЗДУШНАЯ ТРЕВОГА, ПОВТОРЯЮ, ВОЗДУШНАЯ ТРЕВОГА! АНТИАППАРАЦИОННЫЕ ЩИТЫ СНЯТЫ, ОБЪЯВЛЯЕТСЯ ВСЕОБЩАЯ ЭВАКУАЦИЯ! ПОВТОРЯЮ, ВОЗДУШНАЯ ТРЕВОГА!  — Нотт, сколько до столкновения? — когда-то министр, а сейчас командующий генштаба резкими взмахами палочки активировал дополнительные защитные контуры замка. Преклонные года никак не отразились на точности и скорости выполнения заклинаний.  — Две-три минуты, не больше, Кингсли, — коммандер Нотт оторвался от магического сканера. — Движется с юга, её отклонила лондонская защита, рикошетом запустив в нас.  — Кингсли, какого Мордреда я последним узнаю, что вы собираетесь!.. — в Большой зал ворвался темноволосый парень с явственно заметными клыками и красноватыми глазами.  — Иди эвакуировать людей. Мы дадим вам три минуты, больше не сможем, — Кингсли серьезно посмотрел на него.  — Но Кинг!..  — Заткнись, Поттер, и иди к людям, ты строишь порталы, как сам Мерлин, и я, Мордред тебя побери, не понимаю, почему ты ещё здесь! Пошел! — Нотт схватил его за плечо и буквально вышвырнул из командного зала. Портал в Шармбатон, который он смог пробить через пролив не иначе как от отчаяния, позволил спастись большей части детей и взрослых, нашедших приют в Хогвартсе. Кто-то аппарировал сам, кто успешно, кто нет. Но многие, слишком многие остались там. И даже жертва полного рунного круга смогла задержать ракету лишь на две минуты сорок семь секунд. Ракеты хватило бы, чтобы расколоть Британские острова, но оказалось недостаточно для того, чтобы превратить в пыль стены Хогвартса и выжечь Запретный Лес. И даже спустя тысячелетия на скале Хогс’Хварт тлели черные стволы, а в центре, на немногих уцелевших стенах были видны тени погибших. Владыка чуть дернул головой и ухватился за подоконник, прерывисто выдохнув. Воспоминание — слишком яркое, слишком свежее, слишком болезненное. Настолько яркое, будто это случилось вчера. Он не планировал этого. Считал, что это уже давно отболело, отошло, что, как и про многие другие трагичные события следующих веков, он сможет рассказать про это отстраненно, беспристрастно. Но он тогда был юнцом, воспринимающим мир слишком ярко, принимающим его слишком близко к сердцу. И горячность юности сквозь воспоминания, с которых стряхнули пыль забвения, жгла душу старика. Владыка коснулся щеки, ощутив влагу.  — Отклоненная лондонским куполом ракета срикошетила прямой наводкой в Хогвартс. Более того — в хогвартский Источник. — Голос Владыки звучал по-прежнему ровно. — Мы не смогли выяснить, какой дряни навертели на это ракету, да и не было времени. Когда ударная волна расходится по всей планете с эпицентрами в Источниках Хогвартса и Атлантиды, тут уже становится не до выяснения. Лакуны вывернуло наизнанку. Источники взбесились. Больше половины магов и магических существ погибли, не в состоянии существовать в настолько нестабильном магофоне. Мир погрузился в хаос. Владыка развернулся, глядя прямо на Дамблдора, застывшего в своем кресле с неестественно прямой спиной, будто восковая статуя, практически сравнявшегося цветом лица с собственной седой бородой.  — Мы выжили. Приспособились. Создали Оазисы. Каждое слово тяжело падало в тишине, казалось, будто даже огонь в камине и шелест деревьев за окном притихли.  — Однако мир так и не смог восстановиться после этой войны. Мои дети никогда не видели голубого неба и звезд, лишь иллюзию на куполе Центрального. Они никогда не вдыхали чистый воздух и не касались открытой воды. Они не знают, что можно жить в мире без Куполов и выходить за пределы поселений без опаски. Мир, откуда я пришел, умирает. И его уже не спасти. Но сейчас — сейчас ещё есть шанс всё исправить. Скрыться от магглов, уничтожить их вооружение, ужесточить Статут. Защитить лакуны от проникновения. Предотвратить то, о чем я вам сейчас рассказал.