Я. Тебя. Хочу!!!

Пусан. Дом семейства Пак. 17:48

      Сокджин въезжает в Пусан на скорости 150 км/ч. Добрался за рекордные 3 часа. В глубине души он очень собой гордится, и даже плевать становится на все штрафы, которые позже ему придут. Сейчас самым главным является психологическое состояние его донсэна. То, что Чимин разрыдался, когда он ему позвонил, не говорило вообще ни о чем хорошем. Только наоборот Джина еще больше трясет от страха и не понимания, что вообще творится с жизнями младших. Чимин еще полчаса назад прислал ему на телефон свою геолокацию, и Сокджин направлялся сейчас, судя по навигатору, к берегу моря. Насколько он помнит с его последнего визита сюда, дом Паков находился почти рядом с морем: нужно было перейти только пару улиц. Сейчас же, местоположение Чимина было как раз не далеким от дома. То, что младший омега хотел встретиться не дома, а на уединенной обстановке, для Джина было тоже абсолютно понятным решением. Зачем тревожить родителей и сына, если разговор между ними обещает быть не очень приятным и слишком насыщенным?       Он подъезжает к набережной, оставляет машину на общей парковке, и устремляется к морю. Почти рядом с водой стоит одинокая фигура. В Сеуле в данный момент достаточно прохладно, как-никак осень берет свои бразды правления, здесь же, возле моря, погода теплая, почти летняя, пусть на дворе и конец сентября. Младший стоит в футболке и в удлиненных шортах, в карманы которых засунул руки. Он смотрит в даль за горизонт, и Джину очень хочется надеяться, что тот не в очень раздробленном состоянии сейчас. Рядом на песке лежат два пледа. - Чимин! Омега медленно поворачивается на возглас хена, всхлипывает, а потом бежит на встречу. - Хен, - они сталкиваются телами, обнимают друг друга и рыдают навзрыд. Сокджин понимает всю свою вину перед младшим, поэтому прижимает того к себе крепко, вдыхает сладкий запах полевых цветов, и почти умирает от шока, когда Чимин неожиданно говорит: - Я беременный, хен…

◇ ◇◇◇ ◇

Сеул. Расторан «ParadiZe». 17:50

Намджун входит в фойе ресторана и снова слышит удивленные вздохи и шепчущие звуки. Морщится слегка, но все равно натягивает приветливую улыбку и проходит дальше. За столько лет, прошедших с их последнего концерта, люди должны уже были немного поутихнуть, и забыть про них. Но нет. Нифига. У Кима иногда возникает чувство, будто он ночью продолжает вести такую же амбициозно-айдольскую жизнь, а встав с утра с кровати, просто об этом забывает к чертовой матери. И он всегда счастлив, когда люди, даже если и узнали его, то все равно не подавали вида. Глубокое и почтенное им уважение! Ну правда! Он точно такой же человек. Он точно так же имеет проблемы. У него, блин, истинный омега не принимает его как своего альфу, а люди, порой, с железным убеждением смотрят на него, ожидая, что сейчас он, заметив их заинтересованные взгляды, сбросит с себя свой классический пиджак, открыв свое голое тело, вскочит на стол, наверное из задницы (откуда еще?!) достанет микрофон и зачитает им Cypher. Да не будет такого. Уж точно микрофона из задницы он не достанет… да и хватит с него концертов. Он устал. Просто Намджуну хочется одного омегу под свой бок. А вместе с омегой подарком хочет одного маленького альфочку… И всё. Буквально всё! Отстаньте от него. Не смотрите так. За всеми молчаливыми размышлениями замечает, что к нему подходит хостес. Девушка сияет улыбкой, стреляет соблазнительно накрашенными глазками, и Намджун мысленно закатывает глаза. Он и правда очень устал… - Мистер Ким, - с придыханием произносит хостес. - Мы рады приветствовать Вас в нашем ресторане. Ваша VIP-комната готова. Позвольте Вас сопроводить. Намджун просто кивает. Отвечать он не будет из принципа, и просто потому, что знает: если только хоть слово сказать, людей уже не остановить. Меньшее из зол, что они попросят – это фото совместное или автограф. Худшее – его однажды чуть не изнасиловали. Этот инцидент Намджун старается не вспоминать. Даже ребята об этом не знают. Да и не узнают никогда, альфа об этом позаботится. Все же обошлось в итоге, так зачем сейчас тревожить душу? Хостес тем временем доводит его до нужных дверей, а затем заводит и в само помещение. Стол, как он и заказывал, накрыт на две персоны. Большие панорамные окна в пол открывают вид на шикарнейший закат, и на город, который расположился внизу. Комната уже погружается в сумрак, так как солнце с каждой секундой все больше скрывалось за соседними высотками. Девушка подходит к столу и зажигает свечи, которые расставлены на нем же. - Можете присаживаться, мистер Ким. Официант сейчас подойдет. - Спасибо, - Намджун проходит ближе к столу, пока хостес отходит. - Официант пока не нужен. Должен прийти Ким Сокджин. Судя по вашей реакции на меня – его вы тоже очень хорошо знаете, - хмыкает альфа, пока девушка заливается багряной краской и быстро кивает. - Когда он придет, ведите его сюда, и только тогда можете сразу приглашать официанта. Девушка снова быстро кивает, кланяется с уважением и почти бежит к двери. - Ах, да, - бросает вдогонку Намджун, из-за чего хостес резко тормозит на месте и с диким смущением оборачивается к нему. В глазах плавает страх. – Включите, пожалуйста, свет в этой комнате. Пока работник ресторана, включив свет, скрывается за дверью, Намджун задувает все свечи, и располагается на стуле. Как бы ему не хотелось назвать эту встречу свиданием, как бы ему не хотелось сделать здесь все романтичным и, возможно, интимным – он не имеет права. Он, наверное, на всю оставшуюся жизнь вбил себе в голову, что должен прислушиваться к старшему, и проявлять к тому уважение, а не только пытаться руководить чужой жизнью. Да и не будет он пытаться сделать здесь все романтичным, потому что не в тех они отношениях с Сокджином. Сугубо официальная встреча, на которой решится… что? Намджун и сам не знает, что именно должно решится. Хотя зверь внутри воет на одной ноте только об одном. И Ким догадывается, чего именно этому зверю хочется. Да и сердце заходится в бешеном ритме, стоит только представить ему, что Джин… Сокджин. Как и пару дней назад, когда он размышлял о нем ночью, он все так же с уверенностью может сказать и сейчас: он до сих пор любит этого идиота психованного. Только пару дней назад он даже и не думал о том, что они встретятся с ним снова настолько быстро. Судьба-злодейка. Ну или их особенная истинность, которая притягивает их друг к другу. Намджун не знает. Только, что толку в этой судьбе, если он снова сам загнал омегу в подсобку, В ПОДСОБКУ БЛЯТЬ, чтобы назначить встречу. И да, он до сих пор удивлен, что Джин согласился прийти, хотя, честное слово, должен был послать альфу на хуй, как и девять лет назад. Намджун хмыкает и бросает взгляд на наручные часы. Двадцать минут седьмого. Омега опаздывает уже на двадцать минут. А опаздывает ли? Похоже его все-таки послали нахер, пусть и так заувалированно. - Твою ж мать, - стонет Намджун и бьет ладонью себе по лбу. Осознание приходит не сразу. – Блять, ёб твою на право, сука! Повелся как десятилетка!!! Альфа стонет громко и откидывается на спинку мягкого стула. Неожиданно появляется чувство того, что ему хочется разреветься как малышу от досады и обиды. Хотя, на что он надеялся? Что омега полетит на встречу с ним на крыльях любви? Что Сокджин прислушается к его словам, и сразу даст ему шанс и позволит ухаживать за ним? - Придурок, блять, - рычит альфа обреченно. - Какой же ты все-таки еблан, Намджун… Какой же ты… Он начинает раскачиваться на стуле, уткнувшись лицом в ладони, и все еще не теряя надежду на то, что сейчас откроется дверь, и хостес заведет сюда старшего. Вот только проходит десять минут, потом еще десять, и не заметно на часах маленькая стрелка переваливает за цифру 7… А дверь остается все такой же закрытой. Намджун с печалью хмыкает, а затем стирает выступившую слезу с глаз…

◇ ◇◇◇ ◇

Пусан. Дом семейства Пак. Набережная. 18:22

- … В итоге я просто стал избегать его, но он продолжал меня цеплять, - вздыхает Чимин, еще теснее прижимаясь к Джину и плотнее укутываясь пледом, который накрывал их обоих. Сокджин с сожалением погладил плечо младшему. - А тут месяц назад понимаю, что мне пиздец херово… Тошнит, есть вообще не могу, и Юнги дома не бывает. Вот он звоночек о беременности, да только я вообще о ней не думал, потому что принимал противозачаточные. Мыслей о ребенке у меня не было, поэтому я, конечно же, подумал о том, что Юнги снова меня не принимает. И оказался прав… Сокджин качает головой, и смотрит на горизонт. Море сегодня достаточно спокойное. Волны слегка шуршат, перебирая камни на берегу. Наглые чайки ором горланят, громко «смеются». Двое омег сидят на пледе, прижавшись друг к другу, а позади них набережная с парочками, с бабушками, с детьми и их родителями. Позади них город и жизнь, а в душе у каждого боль и тоска. - Он меня ненавидит, хен, - всхлипывает отчаянно Чимин и лбом утыкается в подставленное плечо старшего. - Он мне это в лицо сказал, и я… Я просто сдулся… Я просто не смог… Я не захотел ему доказывать что-то, ведь… Если человек не верит тебе, то он не поверит уже никогда. Рыдания накрывают Чимина с головой и у Сокджина сердце сжимается. - Чима, он сказал это со злости и не понимания. Конечно же он тебя любит, ну чего ты, - шепчет тихо старший, покачивая взрослого ребенка в объятиях. Для него они и правда навсегда останутся теми подростками, которыми он встретил их впервые. - Ты должен его простить… Я уверен, что он уже одумался, и так же винит себя в своих словах очень сильно. - Нет, хен, нет, - качает отрицательно головой Пак, и ладошками стирает слезы с опухших щек и глаз. - Мне не за что прощать человека, который до сих пор не смог простить меня сам. Он и не виноват в том, что именно я натворил девять лет назад. - Чимина… - Хен, - отрезает младший резко и смотрит с усталостью в карие глаза напротив. - Просто поставь себя на мое место и осознай: ты изменил любимому человек, он тебя вроде как «простил», - показывает кавычки в воздухе омега. - А спустя 8 лет совместной жизни ты узнаешь, что нихера он тебя не простил, и все также тебе не доверяет. Ну как? Смог бы тогда с ним жить? - Но как-то же вы жили с ним все эти года, - шепчет тихо Джин, снова переводя взгляд на море. - Потому что все это время я не знал, что меня так и не простили, и что мне все еще не доверяют. Я думал, что у нас счастливая семья, - жмет плечами Чимин и тихо вздыхает. – А теперь понимаю, что просто не смогу так жить. Мучить и его и себя. Жить с человеком, который в тебе постоянно сомневается… такое себе. Чимин морщится, потирает пальцами переносицу и вдруг смеется хрипло. Сокджин вскидывает на него удивленный взгляд. - Такой я интересный, - смотрит на Джина в ответ, сам смеется, в глазах боль и слезы застыли. - Сам доверие подорвал, а теперь требую невозможного… Хотя… Ничего я уже не требую, прошу только развода, потому что… Не хочу заставлять его постоянно жить в сомнениях, и не хочу ломать себя полностью. Хоть я и виноват сам, но и жить я так тоже не хочу. - А как же ваш ребенок, - Джин убирает у младшего с лица волосы и стирает пальцами слезы. А потом его взгляд опускается вниз. На еще плоский животик, и губ касается улыбка. - И еще не родившаяся кроха? - Бомгю любит отца безумно, и хоть ему сейчас сложно, он сам решил остаться со мной, - на губы Пака тоже опускается улыбка, в глазах немного рассеивается боль, и начинает искриться любовь к детям. - А кроха… Ему даже и выбирать пока нельзя, поэтому… - Чимина, - Джин опускает руку на чужой живот и плавно поглаживает. Он пропустил его первую беременность, как и пропустил беременного Тэхена, но сейчас он точно не облажается, и будет рядом с омегой. - Надо Юнги про него рассказать… Он имеет право знать. - Пхах, он мне не поверит, - машет рукой Чимин и тоже начинает поглаживать животик. - Он же уверен, что я ему снова начал изменять, поэтому я и уехал, чтобы не видеть незаслуженного презрения в глазах, и не слышать о том, что нагулял ублюдка, - он осекается, скашивает глаза вниз и сразу тихо добавляет: - Ты не такой, малыш, ты самый любимый, не слушай папочку… - Мини, - стонет со смехом Джин, с интересом наблюдая за разыгравшейся драмой. - Он тебя еще не слышит! - Слышит, я уверен, - кивает головой Пак, а потом поднимает взгляд на старшего. - Меня то мы обсудили… Когда начнем обсуждать тебя? Сокджин замолкает резко и отводит взгляд в сторону. - Нечего обсуждать… - Конечно нечего, это же я сбежал на девять лет, а не ты, - кивает снова Пак, и плотнее укутывается в плед. Начинает холодать. - Хен, я же правильно понимаю, что ты ушел из-за меня? Сокджин смотрит за солнцем, которое плавно опускается за горизонт, и с минуту сидит в тишине, решая, рассказывать все младшему или нет. Чимин сидит с ожиданием. - Не только из-за тебя, - вздыхает Сокджин, а потом сжимает кулаки, и все же решается: - но ты, а точнее твоя ситуация с Юнги, был одним из многих причин. Поэтому, как мне кажется, стоит начать рассказ с самого начала, чтобы ты не считал меня шизофреником. Хотя я уверен, что именно так ты и будешь меня называть, - хрипло смеется омега, и переводит взгляд на Чимина, который смотрит на него очень внимательно. - Об этой истории знают только наши альфы, потому что вы с Тэ в общежитие пришли немного позже… Я тебе рассказывал только часть, и ничего толком не объяснял, но когда я только пришел в общежитие, Намджун был против меня. Я стоял под дверью, и слышал, как он меня называл, и какое у него в целом было отношение к омегам в группе. В тот момент мне показалось замечательной идеей притворятся бетой, но когда он открыл дверь… Наверно, именно в тот момент, когда только в первый раз его увидел… я влюбился. Чимин моргает быстро, пытается осмыслить последние слова, которые произнес Сокджин, но потом все же думает, что не правильно расслышал и тихо выдыхает: - Что?.. - Ага, ты правильно услышал, - хмыкает Ким, и снова сморит на закат. - Дико звучит, да? Но это чисто мое предположение, может я влюбился потом, а в тот момент он мне просто приглянулся… Просто потом уже, когда я вас покинул, и когда рассуждал об этом всем, я пытался понять… и… Не знаю. Когда Чонсу, после моей неудавшейся течки, уехал, я же запретил Намджуну ко мне приближаться, и он будто с ума сошел, и постоянно на всех мероприятиях лез ко мне. Может это повлияло, ведь он постоянно был рядом. Помню еще момент, когда Чонгук поставил метку Тэхену. У меня тогда такая паника началась, а потом на кухню зашел Намджун. И все с меня схлынуло, будто и не было ничего. Он взбесился, конечно, ведь пришлось бы нам снова держать ответ перед Шихеком, а я переживал не за это, и даже не за ребят… Я тогда думал о нем, и о том, как ему сложно со всеми нами. А Гуки потом решил взять на себя ответственность сам, и Намджун… Он… Не знаю я, может в то утро я влюбился… Все сложно, Чимина, все очень сложно, - Сокджин переводит взгляд на младшего и видит в его глаза гнев, который накаляется с каждой секундой все больше. – Знаю, какой вопрос крутится у тебя на языке, и сразу на него отвечу: в те года я и правда ненавидел его, но эта ненависть шла из моего мозга, потому что… Ну блин, мне реально было обидно за то, что он меня шкафом называл, шпынял постоянно, и не считал за человека, пока в общежитии не появился новый омега - Тэхен. Он считал не приемлемым, что в их коллективе из чисто крутых альф, вдруг появился бета. И когда компания приняла Тэ, только тогда он немного успокоился, но ты и сам помнишь, как он продолжал ко мне относится…       Пак кивает, смотрит с пониманием, но ничего не говорит, потому что вначале их карьеры Намджун в действительности постоянно тыркал Сокджина. - Мне и правда было обидно, что он меня ни во что не ставил, - хмыкает Сокджин, хмурясь. - Со временем он поменял свое отношение ко мне, конечно же, и вы все это видели, но я… не замечал. Обида была слишком велика. А может я просто не хотел замечать, - Ким качает головой. - Мне, наверно, было удобно продолжать злиться на него… Не знаю. Точнее даже не понимаю… Но свою влюбленность я осознал, когда уже был в Китае. Сокджин замолкает, углубляясь в воспоминания. Он помнит, как девять лет назад они с Чонсу сидели на диване в отеле, и омега все вываливал на альфу. Все свои обиды, и все то, что так долго умалчивал и держал в себе. И только спустя долгих два месяца рассуждений, он пришел к «шикарнейшему» умозаключению. - Так, хорошо, - вздыхает Чимин, потирает устало лицо своими ладошками, и снова вскидывает взгляд на старшего. - Почему ты не вернулся сюда к Намджуну, раз осознал, и.., - омега замолкает неожиданно, делая какие-то свои умозаключения. - Если ты… Но… Подожди… Я не…понимаю. Субин то тогда откуда взялся, - вопрошает удивленно Пак и снова переводит взгляд на Сокджина, который, закусив губу, смотрит виновато в ответ. Пазлы складываются. - О НЕТ!!! О нет-нет-нет! Нет, ты не смог бы… Нет!!! - Получается, что смог, - качает головой Джин, и шестым чувством чует, что Чимин его сейчас начнет бить. - Пока ты не посчитал меня совсем уж моральным уродом, позволь все нормально дорассказать… - Да что рассказывать, что, - взбрыкивается младший, отталкивая потянувшиеся к нему руки старшего. Он готов прибить Сокджина, правда, потому что тот снова все решил самостоятельно, даже не уведомив отца ребенка – Намджуна. Боже, Намджун, оказывается, является папой уже девять лет! - Ты уже однажды хотел утаить от него беременность! И просто во второй раз у тебя это вышло! Господи, Сокджин, как ты мог!?! Я вообще не понимаю тебя! Сначала ты говоришь, что любишь его, а потом сбегаешь и утаиваешь беременность! - Чимин, давай ты успокоишься, и я нормально все расскажу, - почти рычит Ким, и младший смолкает. - Течку я тогда с ним провел, а потом уехал с тобой в Тэгу, чтобы подумать. Я просил у него время, хотя наверное сам подсознательно понимал, что никуда я не денусь. Тем более сам знаешь, что после течки, омеги привязываются очень к альфам, а тут блин… Он же мой истинный, мать твою! Ты знаешь как меня там накрыло от его запаха? Страшно подумать даже… А я эту гребаную елку столько, сука, лет искал. «Зимняя сказка», «зимняя сказка»! Хуязка. Чай, блять, мне нужен был! Конечно бы я от него не отказался, и уж тем более не после того, что мы провели течку и его гон вместе. Просто, блять… Джангу умер, и я… Я.., - Сокджин всхлипывает, не сдержавшись все-таки, а затем кладет на все болт большой и толстый, и рыдает в голос. - Мне так больно было, и тяжело морально! Джангу умер, Намджун требует ответа, я не знаю, как я там под поезд не бросился. А тут звонок. Чонсу. И я… Он в Китай позвал, с собой, не как пару, а как друга! Потому что он единственный меня понимал, ведь… Чимина… Я ребенка тогда только потерял, буквально месяц назад, - Джин всхлипывает особо сильно и подтирает рукой сопли, которые текут с носа водопадом. - Малыша не смог выносить, а тут течка заранее начинается, потому что альфа, которого я ненавидел столько лет, оказывается моим истинным… Потом Джангу умирает… Чонсу предлагал мне помощь, потому что видел и понимал – что я на грани просто, но я все равно отказался. А еще спустя пару минут тогда позвонил ты… Это просто… Это было таким давлением на меня… А я не железный! Я не железный, - утирает руками слезы. - Один альфа предлагает помощь, совершенно чужой, пусть у нас с ним и были более глубокие отношения раньше, а второй, который истинный… Что я от него получаю? Не поддержку! Нет, совсем нет! Я получаю нагоняй… Ни за что! Буквально, ни за что! Так еще мне указывают что и как делать! Чтобы я не жалел тебя, чтобы я не пытался помочь вам с Юнги… Как я должен был в тот момент согласиться с ним? Как я должен был потерять себя, и подчиниться кому-то другому, пусть и истинному, ведь я не вещь? Как я должен был его потом простить? Как, скажи мне на милость?! Я почти умер в то утро. Мне было так обидно выслушивать это все от него, чтобы я не лез, чтобы я подчинился его воле… Столько всего за один раз произошло… Буквально за месяц успеть потерять ребенка, провести течку с ненавистным на тот момент альфой, узнать, что он является твоим истинным, потерять собаку, узнать о том, что близким людям плохо, а вместо слов поддержки получить… Получить еще большую боль, - Сокджин вздыхает протяжно, достает платок из кармана, вытирает слезы и сопли, качает головой. - Ты сейчас сбежал… Зачем сбежал то? Едь обратно, решай проблемы! Нет, ты не поедешь, потому что обидно, потому что больно, потому что тяжело… Мне тоже тогда это все было, только, наверное, в десятикратном размере. Солнце уже почти скрылось за горизонтом. Последние лучи играли на волнах своим светом, отчего море будто искрилось. Сокджин смотрел на эту красоту. Чимин же боялся нарушить тишину, все больше осознавая, что они поступали как чертовы эгоисты со старшим. - Поэтому я уехал. Мне нужно было подумать, нужно было успокоиться и принять все это. И пока я все это мусолил по несколько раз на дню, я понимал, что как бы я ненавидел Намджуна за все это, так же я его и любил. Даже не за то, что он мой истинный, и я обязан его любить, а просто за то, что он всегда был рядом. Ведь было миллион моментов, когда он являлся опорой, когда он помогал мне… Мы столько вдвоем прошли: он как лидер, я как старший хен… Но он был рядом. Всегда был. Вы все были рядом. Без вас тяжело, - вздыхает Сокджин и переводит взгляд на младшего. - И когда я уже собирался вернуться, чтобы начать все заново с Намджуном, я узнаю, что беременный, - Ким качает головой и отводит снова взгляд на море. - Я со всей этой нервотрепкой уже потерял одного малыша… Чимини, как я мог поехать к вам, зная, что беременный, и зная, что с Намджуном у нас все потихому решить не удастся? Никак. Считай меня кем хочешь, но на тот момент мне стало плевать на Намджуна, потому что если бы я потерял еще и второго малыша.., - он смотрит на Чимина, качает головой. - Можешь считать меня эгоистом и тварью, но я обязан был сохранить ребенка, поэтому война с Намджуном ушла из моих мыслей на -дцатый план. - Получается, что Субину уже.., - Пак подводит мысленные подсчеты, а затем вскидывает взгляд на старшего. - Девять? - Да, мой августовский львенок, - расцветает солнечной улыбкой Сокджин. - Моя самая родная кроха, которого я люблю всем сердцем… - Он красивый, и очень умненький, - Чимин вспоминает их единственную встречу и сам начинает улыбаться. - Ты отлично воспитал сына, хен, - хвалит он старшего, а затем улыбка спадает у него с лица. - Черт! Блин, как я сразу не догадался то? - Что, - не понимает старший омега. - О чем ты? - У него же ямочки, как у Намджуна, - восклицает Чимин, и Сокджин заливается хохотом. - Твою мать!!! - Я обожаю тыкать в них пальцем, и сына тогда так возмущается прикольно, - снова хихикает Сокджин. - А еще он также, как и Намджун, похрапывает во сне. Сейчас, конечно, не так масштабно, но чувствую, что как только подрастет, то станет полной копией своего отца. - Офигеть, - заключает Чимин. - Я просто в ахуе от того, что мы настолько слепые и тупые… - Все нормально... Бини очень похож на меня, поэтому реально сложно догадаться, - кивает Сокджин, наконец прекращая смеяться, снова переходит на серьезный тон. - Тогда я думал, что вот выношу его, рожу, восстановлюсь, и поеду вместе с ним получать уже реальный нагоняй от Намджуна. Хотя я уже тогда до ужаса боялся, но не все еще было потеряно. Только вот, моим планам не суждено было сбыться, - у Сокджина на лицо тень падает, и Чимину совершенно не хочется слышать, что же произошло, раз планы не сбылись. - Беременность, с моими то расшатанными нервами, протекала не очень хорошо. Мало того, что я постоянно боялся грядущего , и что будет, когда Намджун узнает, что я утаил от него ребенка, мне еще и не хватало запаха истинного, как и не хватало его и плоду. А тут звонок. От твоей мамы. С известием о том, что ты уже почти коньки отбросил. Знаешь как я охренел, - возмущается омега, стукая младшего кулаком по плечу. - Не знаю, как у меня хватило сил на то, чтобы потом еще целый месяц звонить и оказывать поддержку, но через месяц мне очень поплохело... - Поэтому ты перестал звонить, - понимает теперь старшего Чимин. - Угу, - кивает Сокджин, и укутывается пледом плотнее. - Меня в больницу положили... И нет, чтобы перебороть себя, позвонить Намджуну и позвать его в Китай, но... Я просто боялся, Мини, мне было очень страшно, - Джин напрягается всем телом, вспоминая те ужасные дни, но чувствует, как Чимин прижимается к нему крепче, и вздыхает. - Как итог: осложнение на родах. Я не справился, Чимин, я не смог родить сам, - Ким отстраняется немного и приподнимает футболку, являя младшему на свет шрам от кесарева сечения на низу живота. Чимин охает удивленно, едва пальцами касается зажившего рубца, а потом поднимает глаза полные страха на омегу. - Это стало фатальной ошибкой для меня...       Сокджин замолкает почему-то, и Чимин уже готов с ума сойти от страха и непонимания. - В смысле ошибкой? Что произошло? - У меня сердце на операционном столе остановилось, - вздыхает тихо Сокджин, видя как Чимин потихоньку впадает в панику. - Субина достали, и сразу начали меня реанимировать... И смогли меня достать с того света. Восстанавливался я очень долго... Ладно, что Бини был рядом, и Чонсу постоянно на подхвате, - снова улыбается Сокджин. - Только счастье было не долгим... Восстановился я, Бини немного подрос, полгода уже было, я с дичайшим страхом на сердце стал собираться в путь-дорогу обратно в Корею, к своему истинному на поклон, за знатными пиздюлями, - хмыкает Ким, а у Чимина душа не на месте, понимает, что еще не все ему поведал старший. - Не только ямочки Намджун передал своему сыну... Не только их... Еще он передал офигенную патологию на сердце. Когда ночью Субин первый раз начал задыхаться, то я прям чуть с ним там же не слег... Скорая. Реанимация. Бессонные ночи. Диагноз: порок сердца, - медленно перечисляет Сокджин, а сам будто заново все это проживает. - И началась реабилитация, а точнее подготовка к операции. В таком раннем возрасте врачи побоялись делать ему операцию, сказали ждать минимум три года. Мы смогли дотянуть до четырех его лет... Бини, наверное, и не помнит уже, но сколько он таблеток выпил... Страх просто, - качает головой омега. - Параллельно с этим с Чонсу открываем рестораны. Сначала один, потом второй. Набираем популярность, все дела идут в гору, поэтому начинаем расширяться, открываем уже сеть ресторанов. Никакой нагрузки для Субина, постоянно рядом, под присмотром, либо со мной, либо с Чонсу. Помню, в кабинете сижу, у нас в ресторане свадьба идет, Чонсу бегает по залу, за всем следит, а я бумажки перебираю. А на полу, на ковре, сидит трехлетний Субин, и из одной кастрюли в другую перекладывает конфеты, - Джин хихикает. - Не нужны ему были игрушки - лучше кастрюлю дайте, и что-нибудь, что можно перекладывать. Я его даже на улицу к другим детям боялся выпускать. Садились в машину с Чонсу, и выезжали за город, в какой-нибудь парк, либо вообще лес. Долго все это конечно, но главное, что Субин не перегружался. Ох, Чимина, самые сложные четыре года в моей жизни, уж поверь... Даже все наши концерты в сравнение не идут. Поэтому, какой уж там истинный, я и думать о нем забыл. Хотя сейчас понимаю, что поступал не правильно, не рассказав ему о ребенке. А потом долгожданная операция... Господи, я в том больничном коридоре, сидя на полу возле операционной, оставил лет двадцать своей жизни, наверное, - хмыкает Сокджин, качая головой. - Чонсу не дал с ума сойти тогда, и я даже представить боюсь, чтобы было, если бы что-то случилось во время самой операции, либо она не помогла потом...       Чимин качает головой, не представляя как вообще через это все Сокджин смог пройти. Хотя, теперь понятно становится, почему он выглядит таким изможденным. Худоба старшему возможно и к лицу, но не такая сильная, да и морщинки на лице не предавали шарма, а только старили. - Но сейчас все хорошо... Мы два года восстанавливались с ним, да и сейчас продолжаем. Но в тот момент успели прям к школе, к первому классу. Так боялся его отдавать туда, но сам Бини молодец, понимает, что ему можно, а что нельзя, и ко всему относится аккуратно, - губ касается теплая улыбка и Сокджин щурится от переполняющего его счастья и любви к сыну. - Честно, я стал задумываться о том, чтобы все-таки сообщить Намджуну, но... Я думал, что он уже завел себе семью, да и... Я так срался говорить с ним... Да и сейчас срусь, когда понимаю, что меня ожидает с ним..., - Ким резко замолкает и переводит ошарашенный взгляд на Чимина. - Блять!!! - Что? - Не понимает Пак, смотря удивленно за тем, как старший в панике ищет свой телефон, который выпал из кармана. - Что случилось, хен? - Твою мать, - сипит Сокджин, смотря на часы. Время уже приближалось к восьми вечера. - Я проебался. Он меня теперь возненавидит... - Да, твою бабушку, хен, - рычит Чимин, тряся за руку старшего. - Кто тебя возненавидит то??! - Намджун. - Не понял, - младший смотрит удивленно, реально не понимает, почему альфа так должен относится к Сокджину. - Объясни нормально!!! - Я в воскресенье приходил к вам в фирму. Мы устраиваем для вас банкет, поэтому... - Вы снова с ним встретились, - кивает Пак, наконец все понимая. - И что? Решили встретиться? - Он назначил встречу, на сегодня, - кивает Ким, утыкаясь лицом в свои же ладони. - А я как услышал от Субина, что у вас с Юнги все херово, вообще обо всем забыл... - Звони ему, - восклицает Чимин. - Звони сейчас же, и все рассказывай! - Ты что, с ума сошел?! - Вскрикивает Сокджин, и подскакивает с пледа на ноги. - Он меня убьет! За Субина он меня точно убьет!!! - Но ты же собирался с ним встретиться, - не понимает младший. - Для чего тогда, если не рассказать о сыне? - Я не собирался говорить с ним о нем... Я просто хотел... Хотел.. - Что хотел? - Ну я просто.., - смущается поему-то старший, и Чимин вообще не втупляет, что происходит. - Я хотел... - Да что ты, блять, хотел, - рычит Пак не выдерживая. - Прекрати уже бубнить и скажи нормально!!! - Я просто хотел с ним увидеться один на один! - Кричит Сокджин в ответ, сдаваясь. - Я просто... Он же нравится мне, и он мой истинный, в конце концов! Я просто.. хотел послушать, что он мне скажет, и насладиться любимым запахом... Потому что... я скучал.       Чимин смотрит на старшего, пытается совладать с эмоциями. Но гнев в груди возрастает с каждой секундой все больше. - Если ты сейчас ему не позвонишь, и не назначишь встречу, - тихо рычит Пак: - я сам ему позвоню, прям при тебе, и все расскажу! - Он меня убьет Чимин!!! - Он имеет право знать! Он любит тебя, поэтому ничего тебе не сделает! - Да почему ты в этом так уверен?! - Да потому что жил с ним рядом эти девять лет!!! Он даже не встречался ни с кем! Вначале еще пытался, да только понял, что все бесстолку, потому что ему нужен ты!       Сокджин замолкает, смотрит с волнением, решает внутреннюю борьбу, в итоге кивает неуверенно, и протягивает руку к младшему. - У меня нет его номера, давай свой телефон.

◇ ◇◇◇ ◇

Сеул. Расторан «ParadiZe». 19:42

      Намджун устало вздыхает, отбрасывает салфетку, которую мял последние полчаса, и встает из-за стола.       Ждать Сокджина дальше не имеет смысла. Хотя это не имело смысла с самого начала, потому что он мог и сам догадаться, что старший просто не придет на встречу.       Он выходит из комнаты, доходит до ресепшена, где крутится юлой хостес, молчаливо расплачивается, не отвечая на вопросы, и выходит из ресторана.       Домой ему нужно идти по крайней мере квартала три, и он решает преодолеть это расстояние пешком. Тем более подумать лишний раз ему не помешает.       Когда он уже не спеша идет по набережной, в кармане вибрирует телефон. В такое позднее время он на рабочий телефон никогда не отвечает, и даже внимания не обращает, но сейчас звонит мобильный, который существует только для близких людей.       Намджун достает смартфон и удивленно рассматривает экран минуты две, пока звонок не прекращается и не начинается снова. На этот раз он сразу берет трубку, потому что удивление от того, кто ему звонит, уже понемногу проходит. - Чимин?! - Нет, это Сокджин, - вещает трубка голосом истинного омеги и Намджун пытается вспомнить, что он пил в ресторане, что сейчас ловит такие глюки. Потом вспоминает, что в ресторане он не то, чтобы не пил, он там даже не ел ничего. Трубка тем временем интересуется: - Намджун... Ты тут? - А да, да, - тараторит быстро альфа, чувствуя, что сердце сейчас выпрыгнет из груди из-за бешенного ритма. - А... как? Где Чимин? - Эм... Чимин рядом. Я прослежу.. за ним. Можешь... э... не переживать, - Намджун прям нутром чует, как дико волнуется старший, и сам неосознанно заражается этим чувством. - Я, собственно, и звоню по этому поводу...Я пропустил нашу... э... ну просто сегодняшнюю встречу, потому что сейчас с Чимином в... Ай, ты чего меня бьешь, Мини, - восклицает хен в трубке, а Намджун слышит на фоне голос Чимина, который просит Сокджина не выдавать его места пребывания. Альфа улыбается. - Так вот... О чем я... - Я хотел бы попросить прощения у тебя за то, что так нагло поступил с тобой, - быстро тараторит Ким, пока Сокджин собирался с мыслями. Омега в трубке замолкает, прислушиваясь, и Намджун продолжает. - Я не имел права в подсобку тебя заводить, и настаивать на встрече. Я не имел на это право, да и в принципе никогда иметь не буду, поэтому ты не обязан был приходить на встречу, и... - Подожди, Намджун, - перебивает старший. - Я... Просто, давай перенесем встречу? На четверг, на тоже самое время, в том же самом ресторане.., - тоже начинает тараторить Сокджин, и Намджун осознает, что тот не хило так волнуется.       А когда старший тихим голосом добавляет: - Я обещаю прийти...       Готов сдохнуть прямо на этом самом месте к чертовой матери.

◇ ◇◇◇ ◇

Сеул. *** 22:29

      Альфа провожает ребенка взглядом, и когда тот скрывается на втором этаже, поворачивает голову к другу. - Предлагаю столкнуть их лоб в лоб... - Мне нравится эта идея, - кивает второй. - Поэтому... Провернем это завтра?