Я. Тебя. Хочу!!!

Сеул. Здание административного суда 15:17

- Чимин.., - звучит тихо от альфы. Омега, тяжко выдохнув, открывает глаза и смотрит на мужа с усталостью. – Скажи мне.., пожалуйста. Ты беременный?       Юнги следит за тем, как Чим слегка кивает головой, закусывает губу и отводит взгляд в сторону, а сам поворачивается к судье, рукой просит своего адвоката помолчать и чуть склоняется в поклоне. - Госпожа Судья, мы можем сделать десятиминутный перерыв?       Женщина переводит взгляд с омеги на Юнги, слегка прищуривается, а затем кивает. - Пятнадцать минут, - произносит она и поднимается с кресла. - Объявляется перерыв на пятнадцать минут, - звонко произносит секретарь и уходит вслед за судьей.       Юнги тем временем, совершенно не обращая внимания на возгласы друзей и родителей, обходит трибуну, тянет мужа за руку, призывая подняться, и уводит того на выход.       Они выходят на улицу, под палящее солнце – октябрь в этом году их слишком балует своей теплой погодой. Юнги, все так же держа омегу за руку, утягивает того к скамейке, расположенной рядом с административным зданием суда, усаживает того, а сам присаживается на корточки перед омегой. - Когда ты узнал? - В день, когда мы были в ЗАГСе и подавали заявление на развод, - передергивает плечами Чимин, и, наконец, переводит взгляд на мужа. – Что дальше? - Это я у тебя должен спросить, - Юнги заглядывает в глаза омеги, и когда там не видит ничего, кроме усталости, поникает. – Я бы не хотел разводиться. Уже изначально об этом говорил, даже до новости о беременности…       Юнги поднимается с колен и садится рядом с омегой на скамейку. Чимин, наконец, вдыхает свежий воздух и выдыхает каплю усталости. Солнце припекает руки и ноги, омега растягивается на скамейке, прикрывает глаза, начинает неглубоко и медленно дышать. Альфа следит краем глаза за омегой и продолжает говорить. - Я понимаю, что ты на меня обижен, но есть еще какая-то адекватная причина твоего желания по поводу нашего развода? - А причина обиды не считается адекватной, - хмыкает Чимин, все так же сидя прикрыв глаза. – Классно… - Давай ты еще сейчас побольше обидишься на мои слова из-за ничего… - А давай, - фыркает омега, но даже не шевелится с места, только открывает глаза и смотрит на альфу. – Еще побольше сейчас что-нибудь наговори, чтобы я тебя возненавидел, как и ты меня, вот это будет здорово! - Я тебя не ненавижу.., - смотрит в ответ Юнги. – Это было произнесено в порыве злости. Я так не считаю, правда. - Мне теперь попрыгать от этой новости или что? Отменить развод и зажить с тобой счастливой жизнью, - омега качает головой. – Юнги, давай будем честны друг с другом… Ты же до сих пор не простил меня после той измены? - Простил.., - сипит альфа, отводя взгляд в сторону. – Просто… - Просто ты мне теперь не доверяешь, - утверждает омега, смотря вдаль. – Теперь вопрос: как жить будем? Ты абсолютно каждый раз будешь меня подозревать в измене… А я каждый раз буду загоняться и думать о том, что ты меня в чем-то подозреваешь. Запрешь меня дома? Чтобы уж точно быть уверенным в том, что я чист, и тебе не изменяю. Или нет, посадишь меня на поводок, и каждый раз будешь таскать меня за собой на привязи… - Чимин… Не говори ерунды. - Ну а как мы будем, Юнги, - снова смотрит на альфу омега. – Я тоже тебе теперь не доверяю… Каждую секунду думаю о той ночи. Ты не поверил, и даже не выслушал меня… Да, я понимаю, что после моей измены тебе сложно довериться, но блять… Юнги… Девять лет я жил с тобой. Девять лет мы были рядом, и я ни раз не давал повода усомниться в себе или в моих чувствах к тебе… Девять гребаных лет просто в мусорку выброшены были тобой одним махом. Ты начал обзывать меня такими словами, которые я в свою сторону в жизни ни раз не слышал. Так еще и проорал о том, что ненавидишь. Что я должен сделать? Закрыть глаза на это? Я не могу. Даже если и хочу, то просто не могу. - Мы можем пойти к семейному психологу… - Не смеши меня, - хмыкает Чимин. – Мы расскажем левому человеку о моей измене, чтобы услышать фразу: «О, это был единичный случай. Ваш омега теперь верен вам. Вы должны начать доверять ему!».       Чимин садится на скамейке ровно и поворачивается корпусом к альфе. - Я просил быть честным, поэтому тоже не буду врать и скрывать, - Юнги смотрит с непониманием и затаив дыхание, потому что сейчас решается их дальнейшая жизнь. – Я очень устал… Правда… Я хочу отдыха, особенно сейчас, когда жду малыша, потому что иначе я не справлюсь. Я бы мог с тобой сейчас не разводиться, но морально… меня это угнетает. Я пока не вижу смысла быть нам вместе, потому что мне тошно и обидно. Потому что я хочу не думать ни о чем, а не вариться в мыслях. Потому что я хочу дышать, а не задыхаться. Возможно, что позже я пожалею о своей минутной прихоти, но пока я хочу быть один. Я хочу жить, а не выживать. И, к сожалению, с тобой я буду как раз-таки выживать, а не жить. - Хорошо.., - вздыхает Юнги, поднимаясь со скамейки. – Если ты этого хочешь, то я не буду переубеждать и настаивать, только… позволь быть рядом. Не сейчас, но позже… хотя бы иногда. Потому что тебе уже сейчас хреново, я вижу и чувствую, и, думаю, что дальше будет только хуже… - Давай обсудим это как-нибудь потом, - Чимин тоже поднимается со скамьи, чуть покачивается, от чего альфа дергается, и идет к двери. – Сейчас я хочу быстрее все закончить.       Чуть позже, уже после того, как Юнги снова повторяет свое согласие на развод и сам просит судью не рассматривать их дело долго и развести уже сейчас, судья назначает Чимина опекуном Бомгю и разводит их.       Чимин выходит из зала суда первым. За ним, спотыкаясь, бежит его мама, и следом быстро уходит отец. Судья, вместе с секретарем, тоже удаляются. К Юнги подходят ребята, Намджун тянет за собой выдирающегося Сокджина, который стремится убежать к младшему. - Почему ты согласился, - интересуется Хосок, придерживая Данхена за талию. Тот нервно кусает губы, и так же, как и Техен с Сокджином, поглядывает на дверь, за которую убежал Чимин. – Особенно после такой новости… - Потому что он этого хочет, - пожимает плечами Мин. – Давайте выйдем к нему.       Чимин уже стоит на улице, рядом стоят родители и что-то убежденно втирают сыну. Судя по лицу Чимина – ему это совсем не нравится. Апогеем становится внезапный вскрик омеги: - Хватит, я сказал. Я просил тебя молчать! Ты сделала по-своему! Теперь ты заставляешь меня поступать так, как нравится тебе самой, а не мне!!! – Чимин задыхается в крике, отталкивает руки отца, и снова кричит матери: - Не надо учить меня жизни, которая сама преподаст мне уроки еще и не раз!!!       Юнги порывается отправится к нему, да только Хосок удерживает его за локоть, а Намджун качает головой. Ребята стоят рядом, даже Сокджин не шелохнется с места. Мин тоже тормозит. - Поезжайте домой… - Чимин, как же ты не понимаешь, - всхлипывает снова мать, да только обрывается на полуслове. - Уезжайте домой!!! Оставьте меня одного уже!       Старший Пак утягивает жену в сторону машины, и они уезжают. Чимин выдыхает с тяжестью, а потом оборачивается к друзьям. Те стоят в сторонке, смотрят на него, кто с сочувствием, кто с пониманием, и подходит к ним. - Как же я устал, - вздыхает Пак, отведя взгляд в сторону. Мешки под глазами и изнуренный вид однозначно не придавали омеге очаровательности. – Как же хочется побыть одному… - По моим предположениям и мыслям, я должен был после суда забрать тебя к себе, - Сокджин протягивает младшему ключи и слегка улыбается. – Субин у брата… И я могу переночевать у него тоже. На крайний случай поеду к родителям или Чонсу… - Нет, - восклицает неожиданно Намджун. – Поспишь у меня!       Ребята сначала переглядываются друг с другом, а потом тихо похихикивают, Сокджин, тем временем, заливается багряной краской. И только Чимин стоит с отрешенным видом, а Юнги коршуном следит за ним. - Намджун, - почти шипит старший: - я к тебе не поеду… - У твоего брата и Чонсу тоже есть личная жизнь, а родителям нужно отдыхать побольше, - пытается быть убедительным альфа. – Я приставать не буду! Честное слово! У меня даже комнаты гостевые есть!!!       Ребята хохочут уже в открытую, Джин готов под землю провалиться от стыда, Чимин тяжко вздыхает. - Ребята, я поеду, можно, - хрипит Пак, начиная отходить от компании. – Тэ, я за Боми завтра приеду… - Конечно, не переживай, Чим, - кивает Тэхен, прижимаясь к Чонгуку. – Они там с Енджуном, наверное, уже вакханалию устроили. Но я прослежу за ними… - Ага, - кивает Чимин и уходит к своей машине тоже.       Юнги провожает его взглядом, и когда машина скрывается за поворотом, не прощаясь с друзьями, уходит к своей и тоже уезжает. Ребята, почти хором, выдыхают, и Тэхен оборачивается к Сокджину. - Джин-хен, позволь тебе представить омегу Хосок-хена, - Тэ торжественно всплескивает руками в сторону друга: - Чон Данхен! - Не нужно такого громко официоза, - смеется Данхен и оборачивается к Сокджину. – Можно просто Дани, так привычней. - Истинный омега, - перебивает Хосок, довольно улыбаясь при этом и обнимая талию мужа рукой. – И самый любимый муж! - Приятно познакомиться, - улыбается в ответ Сокджин и жмет протянутую руку. – Мне уже Чимин успел немного рассказать о тебе. - Надеюсь, что только хорошее, - смеется Данхен. - Джин-хен, - снова вклинивается в разговор Тэхен: - поехали к нам. У нас много места. И переночуешь и поговорим… - Я же сказал, что он поедет ко мне, - неожиданно рычит Намджун и все вздрагивают, переведя на него взгляды. – Вопрос закрыт. - Ким. Остынь, - фыркает Сокджин, закатывает глаза, а потом смотрит на Намджуна, который глядит в ответ. – Я поеду туда, куда захочу. Ты мне не указ. И не забывай свои слова и обещания…       Повисает тишина. Все чувствуют напряжение, которое прям висит в воздухе. Первым отмирает Тэхен. - Ладно, - младший скользит глазами по деревьям, лишь бы не смотреть на двух истинных, которые гипнотизируют друг друга взглядом. – Джин-хен, тогда приди завтра ко мне, пожалуйста. Где я живу – ты знаешь.       Они вчетвером уходят в одну сторону. Джин все так же смотрит в глаза Намджуна, который все же смиряется и опускает голову. - Я повторю: не дави на меня, - Сокджин не отводит взгляд, смотрит на истинного, ждет, когда альфа поднимет голову. И когда это происходит, тихо добавляет: - Если я пожалею о том, что дал нам шанс, пожалеешь потом и ты.       Он разворачивается на месте и уходит к машине, а Намджун остается стоять на месте, да вот только все равно улыбается с радостью, когда Сокджин, садясь в машину, кидает в его сторону: - Чего замер? Поехали к тебе, покажешь свою берлогу…

◇ ◇◇◇ ◇

Сеул. Квартира семейства Ким 15:58

      Чимин замечает машину бывшего мужа, только когда уже подъезжает к дому Сокджина. Он оставляет автомобиль на парковке и выходит. Альфа долго ждать себя не заставляет, буквально через полминуты встает возле младшего. - Юнги, что в словах «Хочется побыть одному» тебе не понятно? – Устало спрашивает Чимин, рукой опираясь на крышу своей машины. – Я, вроде как, не просил тебя ехать за мной… - Я вижу, как тебе хреново. Я не могу просто поехать домой, зная, что тебе в любой момент может стать хуже, и ты упадешь или попадешь в аварию. - Хм, как странно, - наигранно хмурится омега, наконец отрываясь от машины и уходя к подъезду. Альфа, как привязанный на веревочке, плетется вслед. – Полтора месяца назад тебе было на это абсолютно плевать… Я тогда места себе не находил, тоже херово было… Ты же видел? Видел. Но ничего не предпринимал. И даже больше: ты потом унизил меня, назвал шалавой. Что же сейчас изменилось? - Пожалуйста, - Юнги останавливает омегу рукой и поворачивает к себе. Заглядывает в уставшие глаза и тихо произносит: - Прости меня. Я был абсолютно не прав… И мне искренне жаль, что тогда я не дал тебе выговориться и не выслушал тебя. Но прошу, позволь быть рядом… Хотя бы сейчас, на время беременности, потому что… я тебе буду нужен. - Нет, Юнги, - вздыхает омега, убирая руку альфы со своего плеча. – Ты не понял… Ты мне уже не нужен. Оставь меня одного, в покое… хотя бы на время беременности.       Чимин скрывается за дверью, и Юнги ничего больше не остается, только как уйти восвояси.

◇ ◇◇◇ ◇

Сеул. Дорога *** 16:15

- Нам нужно будет заехать в ресторан, - неожиданно произносит Намджун, отведя хитрый взгляд в сторону. – Либо в магазин, и… приготовить самим?       Сокджин смеется звонко, вновь закатывает глаза, а потом плавно перестраивается на соседнюю линию. За последние почти два месяца Намджун пытался склонить его на совместное «приготовление домашней еды» раз пятьсот так точно. И абсолютно каждый раз Сокджин отказывался. Как бы его жизнь не помотала, но он все еще оставался в трезвом уме и твердой памяти, и абсолютно хорошо помнил всю «готовку» младшего. Спасибо, но нет! Готовить он с ним боялся точно так же, как и боялся жуков и тараканов. И если в далекой молодости на всех ранах, когда они готовили, он мог себя заставить находится с альфой на одной кухне, то теперь, извините за сюр, благодаря самому же Намджуну, Джин не мог с ним готовить. Ему, все еще, нужно было сына вырастить.       Но сейчас, видя взгляд истинного полной надежды, Сокджин сдается. Он просто не подпустит Намджуна к плите, приготовит сам, раз альфа так скучает по его еде. - Ладно, так уж и быть. Заедем в маркет.       Глаза младшего загораются огнем восторга, и он крепко сжимает ладонь старшего, пока Джин держит руль другой рукой. - Ты не подумай, - улыбается Намджун, не сводя счастливого взгляда с истинного и поглаживая его мягкую ладонь. – Обычно я ответственно отношусь к еде и у меня всегда холодильник полон. Просто в последнее время я ужинаю всегда с тобой, а обедаю я обычно в офисе и вот… - Намджун, не пугай меня, пожалуйста, - улыбается омега, не сводя взгляда с дороги. – Я надеюсь, что ты не готовил… Иначе я не пойму, зачем тебе полный еды холодильник. - Ну, тут все просто на самом деле, - улыбается альфа. – Я тебе же уже рассказывал, что купил большую квартиру, с гостевыми комнатами, потому что сначала надеялся на большую семью, но потом понял, что не выйдет… И в итоге пришлось переделать одну из гостевых под детскую. - Я чего-то не знаю, - улыбается Сокджин, достает свою руку из руки младшего и крутит руль на право. Намджун успевает расстроится и начать убирать свою руку, да только омега, выровняв автомобиль, цепко хватает ладонь альфы и снова крепко сжимает. Улыбка у младшего Кима снова возвращается на лицо, и он сжимает ладошку старшего в ответ. – Мне стоит начать волноваться? - Абсолютно нет, - Намджун смотрит на профиль омеги, который внимательно следит за дорогой. – Все банальное – просто. Холодильник обычно полон фруктами, колбасой с сосисками и сладостями, потому что очень часто я брал к себе на ночевку детей ребят. Всех четверых… Мы и правда живем большой семьей. - Это мило.., - улыбается Сокджин, бросая взгляд на альфу. - Да, Енджун с Бомгю в один класс пошли только из-за устроенной ими же самими истерики. Дружба, переросшая в семью, - смеется Намджун. – А ты и Субин? У вас как было? У Субина были друзья? - Конечно, - кивает омега, паркуясь возле магазина. Они вместе выходят из машины и направляются ко входу. – Бини, насколько мне известно, до сих пор с ними созванивается, даже несмотря на то, что с головой здесь ушел в дружбу в Енджуном. В Пекине нам было хорошо, ведь там наш дом. Субин вырос там… Он даже китайский лучше корейского знает, потому что носители китайского языка были вокруг, а корейский только дома, когда я с ним изучал его. И Чонсу был на подхвате… - Вы с Чонсу.., - Намджун хватает тележку и вместе с омегой идет по рядам. Сформулировать слова трудно, страх охватывает грудную клетку, ведь когда-то Чонсу с Сокджином связывали крепкие чувства. Поэтому альфа начинает снова: - Вы с ним… - Даже начинать эту тему не буду, - хмурится Сокджин, беря в руки говядину. Он рассматривает срок годности и кладет упаковку в тележку. – И ты не вздумай ее начинать, иначе я перестану с тобой разговаривать. Совсем. - Хорошо, - Намджун кивает, но чувство неопределенности все равно съедает его. – Мне просто интересно… Ты мало рассказывал о своей жизни в Китае. - Потому что не хочу рассказывать, - Ким подходит к овощам и бросает взгляд на альфу. – Когда-нибудь, возможно, расскажу. Но точно не сейчас. Давай уже купим продукты и поедем, хочется отдохнуть.       Они еще в течении получаса ходят по магазину, обсуждая разные банальные темы и решая, что именно они будут готовить.       В итоге, к их же неожиданности, покупают продуктов на полных три пакета. Намджун упирается всеми силами, отбирает пакет у омеги, и с гордой походкой топает к машине. Сокджин идет следом, тихо посмеиваясь.       До квартиры младшего доезжают за 5 минут, поднимаются на последний этаж, и альфа устремляется к квартире, гремя бутылками соуса в пакете. Он вводит пароль, толкает ногой дверь и придерживает ее для омеги, который проходит внутрь. - Чувствуй себя как дома, - улыбается младший Ким во все 32 зуба, а сам убегает на кухню.       Сокджин снимает пальто, разувается и медленно идет по коридору. Он аккуратно приоткрывает двери, заглядывает внутрь и снова закрывает. В одной из комнат находит четыре маленьких кровати и кучу игрушек. Намджун не наврал. Проходит мимо большого зала, где замечает широкую плазму, белый ковер, огроменный диван и камин (что вызывает удивление и взметнувшиеся брови вверх). А затем подходит к еще одной двери, уже издалека понимая, что это спальня его истинного.       Даже не открыв еще дверь, он уже чувствует, как начинают подрагивать коленки, низ живота напрягается, а возбуждение накатывает волнами, потому что безумно вкусно пахнет чайным деревом. Он трясущейся рукой толкает дверь и замирает на месте.       Комната ничем не отличается от обычных спальных комнат. Большая двуспальная кровать с черным постельным бельем стоит посередине, стол возле зашторенного окна и две двери. Сокджин проходит в комнату, даже не замечая, как начинает дышать глубже, наслаждаясь въевшимся ароматом. Он открывает первую дверь, за которой ожидаемо оказывается ванная комната. Душ, сама ванна, туалет, биде и две раковины, расположенные под зеркалом во всю стену. Омега качает головой и закрывает дверь. Он проходит ко второй двери, и на мгновение замирает. Сокджин уже чувствует всеми фибрами души и чувствами обоняния, что за дверью находится гардеробная и не ошибается, когда открывает дверь. Запах здесь сконцентрирован настолько сильно, что омега от неожиданности слегка покачивается и чуть не оседает на пол. Возбуждение уже даже не просто волнами накатывает – оно накрыло с головой, от чего омега задыхается, пытается глотнуть воздуха, да только еще больше тонет, потому что абсолютно везде запах чайного дерева. Запах его истинного альфы, который, оказывается, уже стоит рядом, смотрит с непониманием и что-то говорит.       А Сокджин не слышит, только видит шевелящиеся губы, которые манят своей полнотой. И Ким знает, какие они на вкус, и даже больше – он знает насколько это приятно проводить время в объятиях истинного, пока он этими губами целует тебя, потом целует твое тело, а потом…       Омега внутри Сокджина почти бьется головой об стенку и совершенно не понимает, почему они не могут насладиться желанной сладостью, и именно сейчас Джин задумывается об этом тоже.       А действительно, почему?       Намджун ведь любит его. Уже показал это и не раз. А Сокджин любит его в ответ. Младший убьет его за то, что он скрывал от него сына? Да и пусть. Главное, что сейчас он сможет позволить своему истинному зайти, наконец, дальше, ведь даже само тело помнит каждую секунду их течки и гона аж десятилетней давности. И оно мечтает, чтобы все повторилось вновь.       Сокджин (слава яйцам!) закрывает все свои страхи в черный ящик и позволяет себе сорваться с цепи. Он тянет альфу за руку на себя и впивается жестким поцелуем. Он чувствует, как альфа сначала замирает на мгновение, а потом давится воздухом, когда вдруг большие ладони с легкостью обхватывают его талию и опускаются на попу, крепко сжимая. - Тебе нужно остановить себя сейчас, Джини, - хрипит альфа, с силой оторвав себя от желанных губ. – Иначе потом уже я не смогу остановиться… - Может… я этого и хочу, - Джин всхлипывает невнятно и поднимает глаза на истинного. Сердце заходится ходуном, голова кружится, будто навернул двадцать кругов на карусели, а дыхание спирает, потому что все еще сильный запах чая никуда не делся, даже больше только прибавился. Намджун топит своими феромонами и Сокджин, по крайней мере сейчас, не против утонуть. – Я тебя хочу… - О, Господи, - младший утыкается носом в ключицу старшего и тихо вдыхает терпкий запах. Он срывается немного, потому языком проводит по запаховой железе, от чего старший громко стонет, закатывая глаза. – Ты даже представить себе не можешь, что значат для меня твои слова. И как же хочется услышать еще три слова… Похожих на то, что ты сказал, но все же, немного других… - Намджун.., - выдыхает тихо Сокджин и запрокидывает голову, предоставляя больший доступ для истинного. – Джуна… - Ты так сладко пахнешь, - альфа снова водит носом по железе, бросив взгляд из-под ресниц. – Если я поставлю тебе метку – ты меня убьешь? - Я тебя убью, если ты сейчас что-нибудь не сделаешь, - снова выстанывает омега. Он за ухо оттягивает голову младшего и заглядывает ему в глаза: - Намджун, именно сейчас я хочу, чтобы ты любил меня. Докажи мне свои слова на деле…       Младший кивает, цепляясь за мысль, что истинный не стал отвечать на его вопрос о метке, и руками подхватывает бедра омеги, который не теряется и ногами обхватывает его талию. Намджун снова утыкается носом и поцелуями в шею истинного, пока несет его к своей кровати. Он аккуратно укладывает на простыни свою драгоценную ношу, и улыбка непроизвольно растягивается на лице, пока он разглядывает покрасневшего омегу, который смотрит в ответ: - Это будет наш первый с тобой раз, когда мы оба в трезвом и адекватном состоянии… - Еще слово, и я сгорю сначала от стыда, а потом повернусь и уйду отсюда, - руками закрывает лицо Сокджин, пока Намджун снимает с себя рубашку и не сводит голодный взгляд со старшего. – И еще…       Повисает тишина, от которой даже Намджун замирает. Он смотрит с непониманием, ожидает продолжения слов и когда так и не слышит его, руками разводит колени истинного, присаживается на постель и склоняется над ним. - Что «еще»? - Ты был прав, когда говорил, что мой запах чист. Я ни с кем не был, все это время в… этом плане, - доносится из закрытых ладонями губ и Намджун расплывается в еще более довольной улыбке. Похоже Сокджин сейчас даже не осознает, что сдает себя с потрохами, ведь если он не был ни с одним альфой, то Субин точно их общий ребенок. – Считай, что я снова будто девственник, поэтому… прошу тебя быть аккуратным. - Я буду. В любом случае, я не сделал бы тебе больно, - кивает альфа, и понимает, что Сокджин не смотрит на него. Он рукой убирает ладони омеги от лица, заглядывает в его глаза и слегка улыбается: - Ты можешь мне не верить, но… у меня тоже никого не было. Совсем. После наших с тобой течки и гона я сначала искал тебя, потом, честно, пытался найти себе омегу, но каждый раз все было не то и не так, и до секса так и не доходило. Мне было тошно. И я решил взять обет воздержания. - Ой, заткнись, - фыркает Сокджин, тоже начиная улыбаться. Если это правда и истинный ни с кем не был – то это на самом деле приятно. – В это сложно поверить… - Но тем не менее это правда, - Намджун, наконец, до конца расстёгивает рубашку и скидывает ее. Омега с жадностью рассматривает подкаченное тело, а потом неожиданно заливается багряной краской. – Я обещаю быть аккуратным.       Он снова наклоняется к омеге и начинает выцеловывать шею, и Сокджин всхлипывает, закрывает глаза и дугой выгибается. Жаркий рот медленно прижимается сначала к ключицам, затем подключаются руки альфы, которые не спеша расстёгивают пуговицы на рубашке истинного. Потом губы спускаются горячими поцелуями к груди, от чего Джин громко стонет.       Да только неожиданно все прекращается. Сокджин в непонимании открывает глаза и поднимает голову, а затем сам замирает в страхе, потому что Намджун, широко раскрыв глаза, смотрит на его шрам снизу живота.       Омега дергается под альфой, одной рукой пытается прикрыть шрам, а второй натянуть рубашку на голое тело снова, только альфа зажимает обе его руки и поднимает на него глаза. - Это… что? - Шрам, - рычит Сокджин, параллельно с этим всхлипывая и пытаясь вырвать ладони из рук альфы. – Не трогай! Не смотри! Все, отстань!!! Я ничего больше не хочу!!! - Стоп!!! Стой, тише, - шепчет альфа, еще крепче сжимая руки омеги, видя начинающуюся истерику и у самого сердце сжимается. Он не хочет, чтобы его догадка оказалась верной. – Я понимаю, что это шрам. Откуда он? Это… это кесарево?       Сокджин ничего не отвечает, только кивает слабо. Из закрытых глаз катится слеза и Намджун готов заплакать вместе с омегой. Значит… роды прошли не очень хорошо. А если быть точнее, то очень плохо, раз старшего пришлось кесарить. Альфа чувствует, как сердце сжимает в тисках, и внутренний зверь воет от злости и страха одновременно.       Намджун отпускает руки омеги, который снова сразу закрывает лицо, а сам же головой утыкается в живот старшего, а губами прижимается к зарубцевавшемуся шраму. Он чувствует, как сначала истинный вздрагивает всем телом, а потом замирает, кажется, что даже забывает дышать. - Прости… За все прости, - хрипит Намджун, через каждое слово оставляя легкий поцелуй-бабочку на шраме. – Прости за то, что был груб с тобой. Прости, что не был рядом, когда тебе приходилось идти через все это одному… - Я сам сбежал… - Но сбежал из-за меня, - альфа последний раз прижимается губами к низу живота и поднимает взгляд. – Прости… - Если тебе противно, - Сокджин отводит глаза в сторону и снова пытается закрыться руками и рубашкой, - то мы можем остановиться, и я уйду… - Не говори чепухи, - качает головой младший и снова нависает над омегой. – Этот шрам всего лишь следствие малыша. Субин прекрасен… И я рад, что он есть. - Говоришь так, - хмыкает Сокджин, смотря в ответ в глаза истинному, - будто он твой… - А он мой? - Н-нет…       Намджун внимательно следит за бегающим взглядом старшего и слегка улыбается. Он все еще не может понять, почему же омега до сих пор не признался, но решает не нагнетать обстановку, поэтому просто кивает и опять прижимается к пухлым губам истинного в поцелуе. Руками проводит по бокам старшего, про себя радуясь, что омега набрал в весе. За эти недели, что они виделись, он ястребом следил за питанием истинного, и, если видел, что тот ничего не ест, вёл его на прогулку в парк, где безбожно врал, что снова голоден, брал закуски, из-за чего старшему тоже приходилось есть.       Сокджин проглатывает стон, вытягивается стрункой, пока альфа зацеловывал шею. Возбуждение стягивает тело с болезненностью, но Намджун будто издевается: он последний раз мажет поцелуем по запаховой железе, спускается снова по груди к животу, целует шрам дольше минуты, от чего Джин снова вздрагивает, прикрывает глаза и закусывает нижнюю губу зубами.       Намджун пальцами, аккуратно, расстёгивает пуговицу на брюках омеги и вжикает молнией. Альфа не спеша стягивает штаны с истинного, продолжая выцеловывать тазовые косточки. Сокджин дышит глубоко, руками зарывается в волосы младшего и тихо шепчет: - Мне кажется, я сейчас… кончу, - он заливается краской еще больше, замечая ухмылку истинного, и отводит свои глаза в сторону. – Давай уже…       Намджун снова улыбается слегка и поцелуями ласкает желанное тело. Он незаметно стягивает боксеры со старшего, отчего омежий член подпрыгивает упруго, и сглатывает вязкую слюну. Он не медлит, языком проводит от поджатых яичек до самой головки и слышит громкий стон удовольствия. Его пальцы живут своей жизнью, потому что самовольно хозяйничают возле мягкой попки истинного и ласкают сжавшуюся дырочку, легко проникая.       Сокджин снова стонет и содрогается от оргазма. Намджун поднимает брови в удивлении и ждет, когда омега хоть чуть-чуть придет в себя. - Так быстро?! - Я же говорил, что у меня никого не было, - пыхтит Джин, приподнимая голову и еще больше заливаясь краской. Хотя, куда уж больше то? – Я будто снова девственник… - Ты даже не удовлетворял себя, что ли, - удивляется альфа, и когда видит положительный кивок, снова улыбается. – Иногда, на самом деле, я жалел, что толком не помнил наш первый с тобой раз. Получается, ты мне подарил второй шанс?       Сокджин снова кивает и тянет альфу на себя. Намджун закидывает ноги истинного себе на бедра и пока целует упоенно, продолжает растяжку. И когда свободно входит уже третий палец, Сокджин сам поводит бедрами, прекращает поцелуи и снова вторит: - Давай, я готов… - Я порву тебя, - качает отрицательно головой Намджун и снова пристраивает пальцы, да только омега снова ведет бедрами и фыркает. - Джини… Ты просил быть аккуратным, и я пообещал тебе им быть! - А теперь я прошу вставить в меня свой член, - рычит Сокджин, утягивая альфу на себя, и шепчет с придыханием: – Я тебя хочу…       Он заглядывает в глаза альфы и у того срывает крышу. Он набрасывается на шею старшего, облизывает запаховую железу, параллельно с этим смазывает свою головку омежьей смазкой и слегка проникает.       Сокджин закидывает голову назад, стонет громко и вцепляется ногтями в плечи альфы. Намджун толкается дальше, прикусывает зубами ключицу старшего, носом утыкается в запаховую железу и омега готов расплакаться от заполненности и возникших чувств.       Альфа замирает на мгновение, внимательно следит за эмоциями омеги и аккуратно толкается. Когда старший стонет положительно, Намджун выдыхает тихо и начинает двигаться. - Поцелуй меня, - стонет старший, приподнимая голову и Намджун исполняет желание мгновенно. Они целуются со страстью, пока альфа вбивается жестко. Комната еще больше наполняется смешанным запахом и Сокджин понимает, что готов снова кончить только от запаха. Голова кружится, омега внутри уже не то, что танцы с бубном отплясывает, она внутри уже сальтухи вертит от испытываемого счастья. Джин открывает глаза, следит за тем, как альфа губами ласкает его живот, и осознает, что… ему хорошо. Даже не так – ему отлично. Впервые, за много лет его жизни, ему плевать на все, что было, есть и будет. Ему, наконец, не хочется впадать в депрессию. Ему нравится это банальное спокойствие, которое он сейчас испытывает душевно. Ему настолько хорошо, что он не хочет ничего менять. Он хочет, чтобы Намджун всегда был рядом. Он хочет, чтобы Намджун был его альфой. – Я хочу метку…       Намджун аж замирает, поднимает голову на старшего, думает, что ему послышалось, но омега сам начинает двигаться на постели. Альфа притормаживает его своими руками и слегка улыбается. - Нет, Джини, ты говоришь это под действием феромонов, - альфа снова вбивается, от чего старший стонет и снова запрокидывает голову, открывая шею. – Я сейчас тебе её поставлю, а утром ты меня кастрируешь. - Не будет такого, - сипит омега, открывая глаза. – Я хочу метку от своего истинного прямо сейчас! - Сокджин! - Намджун!!! – Рычит в ответ старший, снова ведет бедрами и тянет за уши голову альфы к своей шее. – Я. Хочу. Метку! Поставь её мне, черт возьми!!!       Альфа тоже рычит в ответ, больше не думает ни секунды и даже не принюхиваясь вгрызается в шею истинного, попадая точно в запаховую железу. Сокджин кричит в экстазе, закатывает глаза от текущего феромона альфы по крови и содрогается в оргазме. Намджун успевает его догнать. Формируется узел, сперма наполняет внутренности, от чего Сокджина трясет еще больше. - Я тебя не отпущу больше, - хрипит младший, вылизывает кровавую шею и ястребом следит за эмоциями старшего, который дышит загнанно и слегка улыбается. – Хоть убей меня, ненавидь меня – но больше я тебя никуда не отпущу…

◇ ◇◇◇ ◇

Сеул. Дом семейства Чон

08:47

      Сокджин тормозит машину возле высоких ворот, бросает взгляд на особняк, и тянет горло водолазки выше. Он до сих пор был в шоке от себя самого. И от того, что сам захотел этого, и от того, что сам открыл шею… А самое главное от того, что сам заставил альфу поставить метку. Зато потом как была довольна его внутренняя омега, когда альфа вылизывал метку. А утром Джин семафорил красными щеками и ушами, пока Намджун, чуть ли не мурлыкая, снова выводил носом узоры по запаховой железе, на которую и поставил метку. Теперь Сокджин пах смешанным запахом… и сам от этого кайфовал. Но как теперь показаться перед младшими – не знал. А особенно не знал, как показаться перед сыном.       Субин его не поймет… Он в этом был уверен. Одно дело, когда вы просто проводите время вместе с альфой, и совершенно другое дело, когда вы не говорите ничего сыну, с которым жили все его 9 лет, и ничего ему не рассказали о том, что у вас неожиданно оказалось в планах. Омега сначала должен был поговорить с ребенком, не против ли он, что его папа заведет себе альфу. И плевать, что Намджун является его биологическим отцом, по факту они не знают друг друга…       И теперь было страшно, и… кайфово одновременно. Страшно было продолжать жить жизнь перед сыном и другими после проведенной ночи с альфой, и кайфово было жить жизнь просто для себя, тоже после проведенной ночи с альфой. Парадокс, будь он неладен.       Сокджин бьется головой об руль и тихо стонет. Омега внутри танцует с бубном от радости и от поставленной метки, сам Джин готов пристрелиться, потому что не знает, что говорить сыну и как вообще перед ним показаться.       Омега отстегивает ремень безопасности, бросает взгляд на зеркало, хватает сумку и выходит из машины. Он подходит к калитке и нажимает на домофон. Пикает сигнал, дверь открывается, Сокджин выдыхает и проходит внутрь.       В первый раз, когда он здесь был и забирал Бини, он ничего толком и не рассмотрел. Теперь же глаза бегали по всем сторонам, замечая детские качели, мангальную зону, зону отдыха и бассейн. Дорожка к дому была выложена кирпичами, а вокруг цвела зелень: цветы, кусты и деревья. Сокджин был уверен, что к обустройству дома и сада руку приложил не только Тэхен, но и Чонгук тоже.       Он поднимает взгляд, когда замечает открывающуюся дверь дома и тихо выдыхает, потому что на пороге его встречает немного бледный Чимин. Он слегка улыбается и машет рукой. - Ты долго, - говорит младший, а затем его улыбка спадает с лица, когда он чувствует запах приблизившегося старшего. Он хватает его за руку, тянет на себя, еще сильнее принюхивается и его лицо снова озаряет улыбкой. – Вы… Ты… Это то, о чем я думаю??! - Угу, и даже больше, - хрипит старший. – Давай зайдем в дом. Не хочу, чтобы нас кто-то увидел… - Это частный сектор, можешь не переживать, тут все бывшие айдолы только, - младший кивает, но все равно проходит в дом и утягивает хена за собой. – Вы переспали? Вы… Вы вместе же теперь? А Субин? Он в курсе? Вы… Божечки, хен, как же я рад за вас!!! - Тише, меньше эмоций, а то в обморок бухнешься, - слегка улыбается Сокджин и снимает пальто. – Тэхен то где? - Они с Дани в гостиной, мы только тебя ждали… - С Данхеном? – Потухает старший, останавливаясь. – Я думал, что мы будем одни… - Хен, - стонет Чимин, снова утягивая за рукав Сокджина, - он нам как брат… Я же рассказывал тебе! - Одно дело просто знать об этом, а другое – посвящать незнакомого мне человека в мою же личную жизнь, - качает головой Сокджин. – Это для вас он брат, я же его увижу только второй раз в жизни. - Он появился буквально через два месяца после того, как ты уехал. Он истинный Хоби. Прошу, не закрывайся сейчас, - быстро шепчет Чимин, крепко сжимая руку старшего. – Я им ничего не рассказал про тебя сейчас, когда приехал, но прошу… поделись сейчас. И с Дани тоже, потому что он в курсе всей нашей жизни… И твоей, которая была до ухода, тоже.       Сокджин смотрит исподлобья, но потом кивает и идет вслед за младшим. Тэхен находится на диване. Рядом сидит Данхен, поджав под себя ноги. Они о чем-то тихо переговариваются, и когда заходит Сокджин, оба оборачиваются к нему. - О, Джин-хен, я уже боялся, что ты не приед.., - он обрывает себя на полуслове и резко вскакивает с дивана. Даже издалека заметно, как его крылья носа ходят ходуном, пока он принюхивается. Сокджин даже вздрагивает от неожиданности, когда младший к нему подлетает пулей и тянет горло водолазки вниз. Чимин с Данхеном синхронно и громко выдыхают, рассматривая свежий укус, и Джин заливается багряной краской. – Хен… Джин-хен… Вы… Я так рад за вас с Намджуном! Ты даже представить себе не можешь, как я рад… - Воу… Воу! – Вскрикивает Чимин, хватая старшего за руку. – Офигеть! Метка!!! Вы так далеко зашли?! Я думал, что вы просто переспали!!! - Запах другой, - присоединяется Данхен, вставая рядом. – Буквально вчера, Сокджин-ним пах по-другому… Ну… точнее… - Запах после метки совершенно не такой, как после секса, - кивает Тэхен на слова Дани. Он бросает сожалеющий взгляд на соулмейта и сжимается. – Прости, Мини… - Все в порядке, - слегка улыбается Пак. Юнги ему метку ставить не пожелал, так что ему это чувство неведомо. Зато теперь не так плохо будет. – И вообще, я требую подробностей!!!       Они усаживаются на диване, Тэхен наливает старшему чай и смеется: - Было бы лучше, если бы был алкоголь, - он с хитринкой смотрит на Чимина и добавляет: - но пузожителям он запрещен! - У меня глисты, так что пить можно, - фыркает Пак, отчего все омеги смеются. Чимин гладит рукой выпуклый животик, Сокджин смотрит с теплотой, и добавляет: - Ладно, шутки шутками, но… нужно обсудить многое. - Кто первый начнет, - спрашивает Данхен, отпивая чай. - Наверное, лучше мне, - жмет плечами Сокджин.       Он снова пересказывает свою жизнь после ухода, только теперь слушателей на два человека больше. Чимин заново проживает эмоции печали, пока Тэ с Дани охают от страшных вестей. - С Субином теперь точно все в порядке, - с волнением спрашивает Данхен старшего. - Все хорошо, - кивает Сокджин и отпивает чай. – Мы проводим обследование каждый год, следим за состоянием сердечка…       Старший переводит взгляд на Тэхена и смеется громко. - У тебя такой взгляд… - Я просто в шоке, - хрипит омега, смотря в ответ на хёна. – У Намджуна есть сын… Зато теперь понятно, почему ты сейчас в Корее и с меткой. - Эм… На самом деле не из-за этого, - посмеивается Сокджин, хватает ладошку Пака и поднимает её вверх. – Он заставил остаться и дать шанс Намджуну еще два месяца назад. Я снова мог сбежать, на самом деле. И, честно, до сих пор боюсь всего. Намджуну я так ничего и не рассказал. Бини тоже не знает, что Джун его отец. Да и вчерашняя моя… своевольность. Я еще ничего Субину не говорил и даже больше – я не знаю, как ему все рассказать теперь. И как вообще перед ним появится с меткой… Он не поймет. - Поймет и примет, ведь он твой сын, - тихо молвит Чимин, улыбаясь. - Сложно. Я вчера будто с ума сошел. Дорвался до запретного, - Сокджин жмет плечами и переводит взгляд на Тэхена. – Теперь ты. Почему Гук говорит, что вам нужно уехать, чтобы родить второго малыша? - Ну… У меня роды были полегче, чем твои, хён, - качает головой Тэ. – Но Ёни сначала не дышал… А потом послеродовая депрессия накрыла так, что мама не горюй… И теперь психолог говорит, что нужно все кардинально поменять. Не ругайтесь, но мы уже определились со страной. - О, - удивляется Данхен, подпрыгивая на диване. – Почему мы узнаем только сейчас? - Потому что не мы решали куда ехать, - переводит взгляд Тэхен. – Директор Бан предложил поехать в Америку. Там будет открываться полноценная студия для трейни, как мы когда-то давно ездили, и мы с Чонгуком… согласились. - Теперь и я могу вставить свои пять копеек, - внезапно подключается Чимин, от чего ребята вздрагивают. – Я уезжаю с вами.       Повисает тишина. Ребята переглядываются между собой и понимают, что никто не был в курсе. - Что?! - Почему??! - Вчера Юнги за мной проследил, - качает головой Чимин, поджимая под себя ноги и устраиваясь поудобнее. – Я снова попросил его оставить меня в покое, да вот только он так и не уехал, и стоял возле подъезда. Я психанул и решил позвонить Шихеку, чтобы он его вызвал к себе, чтобы загрузил работой, и чтобы хотя бы пять минут на меня никто не давил. Слово за слово, и он рассказал, что вы уезжаете в Штаты… А я… Я подумал, что Юнги не даст мне покоя, пока я здесь… Поэтому тоже напросился. Он сначала был против и отбрыкивался, но потом согласился все же, когда я пообещал себя не перетруждать и только после родов начать работать в полную силу. - Охренеть, - хрипит Данхен, отворачиваясь к стене. – Значит вы теперь вдвоем бросаете здесь меня одного… Классно! Спасибо! От души душевно в душу плюнули! Всегда об этом мечтал!!! - Стоп, теперь вернемся к тому, почему я собственно позвал Джин-хёна, - Тэ тянет Дани за рукав, призывая обернуться. – Я надеялся, что попрошу Джини помочь тебе с бутиками и этим задержу его здесь на подольше. Но теперь он остается здесь, и вы… - Эй, я не говорил, что собираюсь оставаться!       Трое омег переводят удивленный взгляд на старшего и замолкают. - Хён, не шути так, - сипит Чимин, качая головой. – Не смешно! Ты же на метку согласился. Мы так-то уверены, что ты… - Я еще ничего и никому не обещал, - качает головой Ким. – Пока все еще сам ничего не понимаю. Я помогу Данхену, а дальше глянем. - Хён… - Это не обсуждается, Чимин, - вскидывает ладонь старший, призывая младшего замолчать. – Пока все в подвешенном состоянии - я не буду принимать решения. О чем вы думаете? Вам легко говорить, но мне нет. Мне есть чем рисковать, поэтому терять я ничего не намерен, и если надо будет – уеду не оглядываясь. Я даже Бини еще ничего не рассказал. Даже представить боюсь, как он отреагирует на мою метку. А Намджун? Он ведь тоже не в курсе! Да, вы говорите, что он изменился, но вдруг его эта правда про Субина выведет? Вдруг все пойдет на перекосяк и он захочет… отобрать мое сердце?! Я не смогу без Субина… - Хен, - Чимин поднимается с дивана и подходит к старшему. – Он тебе метку поставил… - Я сам настоял, - вскидывает голову старший, а в глазах застыл страх. – Он бы не поставил, если бы я на него не нарычал. - Он горит тобой, - подключается Тэхен. – Я не врал, Джин-хён, и не вру. Намджун и правда пытался завести семью, но просто не смог! Он без тебя не может... - Потому что любит тебя. Юнги рассказывал, как Намджун каждый раз говорил о тебе, - добавляет Пак, присаживаясь на кресло, рядом со старшим Кимом. – Как Мин всегда настаивал на том, чтобы Джун завел себе хотя бы любовника, а тот рычал в ответ и просил оставить в покое. Он не будет отбирать Субина у тебя, он просто не посмеет, потому что сейчас он точно понимает и осознает, как тебе важен твой сын. Отберет его и потеряет тебя, а ему это точно не нужно... - Я хочу верить.., – качает головой Сокджин, а потом вздрагивает от того, что звонит его телефон. Он принимает вызов, смотря в пол. – Да, Сокджон... - Джин, беда, – из трубки доносится запыхавшийся голос брата. – Субин сбежал... - Что, – Сокджин поднимает взгляд на Чимина, который смотрит с непониманием. – Что ты имеешь ввиду? - Он сбежал из дома. Я услышал, как он с кем-то говорил по телефону, а потом выскочил из комнаты, глаза шальные. Я у него спросил, что случилось, а он выбежал из квартиры... - Подожди, Сока, – Ким поднимается с кресла, сжимает рукой край футболки, глаза начинают бегать из стороны в сторону. – Я не понимаю, как сбежал? Куда?! - Я сейчас позвонил уже Чонсу, он едет в школу, чтобы проверить, вдруг Бини туда побежал, сам бегаю по дворам.       Трубка пикает окончанием вызова, Сокджин опускает руки и смотрит на ребят, которые глядят в ответ с шоком. - Я... Я не понимаю, – у него на глаза набегают слезы, пока друзья молчат.       Он набирает номер телефона сына, слушает гудки, а потом бросается к двери. Чимин с Данхеном вскакивают с дивана тоже и убегают вслед за старшим, пока Тэхен берет телефон в руки. - Чонгук, у нас беда, ты с Намджуном? Отлично. Бросайте все, у нас Субин пропал. - Пап?.. - Подожди Гук, – Тэ отводит кричащий телефон от уха и смотрит на сына, который подошел тихо к дивану. – Что случилось, Ёни, только быстрей говори... - Это из-за Субина, – он говорит виновато, пока Тэхен смотрит на него, потихоньку осознавая, что его сын снова успел натворить дел. – Я... Я знаю, почему и куда он убежал... - Чонгук, – старший омега снова прикладывает телефон к уху, следит строгим взгляд за поникшим сыном и тихо произносит: – Отправляй Намджуна за Сокджином, похоже, сейчас найдется пропажа.

◇ ◇◇◇ ◇

Сеул. Дом семейства Чон

10:37

      Сокджин выбегает с двора Чонов со скоростью ветра. Он слышит, как сзади его окликают младшие, но даже ни на секунду не останавливается. Он садится в машину, параллельно снова набирает номер сына и слышит все те же самые гудки. Он выдыхает, пытается успокоить мысли, потом заводит машину и с ревом срывается с места.       Джин опять набирает номер сына, и воет от отчаяния, потому что теперь гудков нет - только женский механический голос сообщает, что абонент не абонент.       Он выезжает на трассу, вздрагивает, потому что звонит телефон и почти радуется, да только поникает, когда видит звонящего. - Мне некогда... - Сокджин, не бросай трубку, – Намджун в трубке телефона тоже бежит куда-то. – И не ругайся, пожалуйста...       Сокджин дает по тормозам прямо на дороге, от чего машины сзади сигналят ему, но он даже не обращает внимания. Он перехватывает смартфон другой рукой, смотрит стеклянными глазами вперед и холодным голосом произносит: - Он у тебя, да? – Омега закусывает губу и другой рукой сжимает крепко руль. - Ты его забрал?! - Нет, Джини, я бы не смог так с тобой поступить. Никогда... Но я знаю, где он может быть... - Намджун... Я все сделаю, только.., – Джин прикрывает глаза, отпуская руль из рук. - Только найди мне моего сына. - Я очень постараюсь, – голос Намджуна хрипит в трубке. – Ты сейчас где? - Я на трассе, только выехал с дома Чонгука и Тэхена, – Сокджин глазами бегает по кругу, стараясь понять, где он находится. – До города минут тридцать приблизительно ехать... Мне подъехать к тебе? - Да, давай...

◇ ◇◇◇ ◇

Сеул. Дом семейства Чон

10:37

- Я не понимаю, Чон Енджун, хоть убей меня, но я не понимаю, – кричит в сердцах Тэхен, пока сын стоит рядом, всхлипывает и утирает сопли ладошками. – Как можно было додуматься до этого? Просто скажи мне, как?! Неужели мы с твоим отцом настолько запустили тебя, что ты считаешь правильным подслушивать взрослые разговоры?! Так еще и Бомгю на это науськать! И ладно бы просто подслушали, ты зачем Субину позвонил?! Какое право ты имеешь вмешиваться в чужую семью?! Какое, скажи мне на милость, ты имеешь право рассказывать чужие секреты??! - Я не-нехотел с-сначала рас-рассказывать, – заикается омежка, крича в голос. Он следит опухшими глазами за папой, который мечется из стороны в сторону, слышит, как на кухне Чимин так же ругает Бомгю и снова рыдает громко в голос. – А п-потом т-ты с-сказал, ч-что м-мы.. у-у-уезжа-а-а-ем. А я-я н-не х-х-хочу!!! - Вот можешь не верить, Джуна, – Тэхен поворачивается к сыну и смотрит со злостью. – Но ты теперь даже представить себе не можешь насколько сильно мне плевать на твои «не хочу»!!! - Папа-а-а.., – визжа, кричит Енджун, подбегая к старшему, который отворачивается от сына. – П-прости м-меня... - Что здесь происходит, – Чонгук появляется на пороге неожиданно, Тэхен даже вздрагивает, но потом машет рукой и уходит на второй этаж, пока Енджун рыдая, плетется к отцу. Чонгук подхватывает ребенка на руки и вытирает ладонью слезы и сопли. – Прекрати сырость разводить. Ты сам виноват.       Чонгук, с сыном на руках, тоже поднимается вслед за мужем, зная, что Тэхен, хоть и наругал сына, уже ногти грызет от переживаний. Зато теперь все наконец решится у Намджуна с Сокджином, альфа был рад хотя бы этому.

◇ ◇◇◇ ◇

Сеул. Дом семейства Чон

11:09

- Там разве есть парк, – удивляется Сокджин, перестраиваясь в соседний ряд. - Да, – Намджун кивает и следит за нахмуренным профилем истинного. – Оказывается, ребята там часто большие перемены проводили. Ходили вместе с учителем. Но, это предположение Енджуна, возможно, что Субин не там. - Я звонил сейчас Сокджону, – Джин морщится немного, стараясь не поддаваться панике. – Он до сих пор дворы исследует... Надеюсь, что сын Тэхена прав, и мы найдем Бини в парке... Тем более, что от школы мы не далеко живем.       Спустя пять минут они уже были возле парка. Намджун выскочил из машины первым, Сокджин, даже не припарковав машину толком, следом. Вдвоем они вбежали в парк как умалишенные пугая гуляющих людей. - Субин!!! - Извините, – Джун подбежал к первой попавшейся паре. – Вы не видели мальчика? Лет девяти-десяти на вид, в штанах темных и курточке серой! - Нет, не видели... - Бини!!! - Субин!       Они продолжают бежать по парку, параллельно с этим опрашивая прохожих, пока Сокджин не замирает на месте, смотря в сторону. Намджун смотрит в направлении старшего и выдыхает: Субин сидит на скамейке, веточкой машет из стороны в сторону и смотрит на уток, которые плавают в пруду.       Сокджин медленно подходит к сыну, вздрагивает, когда альфочка оборачивается, и сердце замирает, потому что омега видит не прикрытую боль в глазах сына. Он опускается на колени перед сыном и не отводит взгляда с глаз ребенка. - Почему ты убеж... - А почему ты не рассказал мне правду, – Субин переводит взгляд с папы на Намджуна, криво улыбается и снова заглядывает в глаза старшего. – А, пап, почему?.. - Какую правду, родной, – Сокджин смотрит на сына, глазами бегает по родному лицу. – Я не понимаю... - И правда, откуда ж тебе знать, – фыркает младший, выкидывая ветку в сторону: – что я знаю про своего отца... Биологического, если быть точнее...       Сокджин замирает на месте, глядит в глаза сына. Сердце заходится ходуном и он бросает быстрый взгляд на Намджуна, который стоит рядом и слушает внимательно. А потом его сердце ухает в пятки, когда Субин кричит звонко: - Откуда ж тебе знать, что я в курсе того, что Намджун является моим отцом!!!       Альфочка взрывается криком и истерикой, и Сокджин не выдерживает тоже – заливается сразу слезами. Он пытается обнять сына, прижать к себе, да только Субин отбивается от рук чужих, сам задирает голову старшего за подбородок и сквозь слезы цедит: - Уже и метку успели поставить, – мальчик вскакивает со скамейки, стирает слезы с щек. – Уйди! Ты мне врал всю жизнь! Я не хочу тебя видеть!!! - А ну стоп, – тихо произносит Намджун, удерживая Субина на месте, когда тот пытается снова убежать. Сокджин еще больше заливается слезами, руками тянясь к сыну. – Давайте успокоимся, и все вместе поговорим. - И тебя видеть не хочу, – кричит альфочка, выдираясь. – Не хочу вас двоих видеть! Вы оба мне врали!!! Всегда врали! - Бини, Намджун не знал, – сипит омега, утирая слезы. – Прости меня, пожалуйста, что скрывал! Прости меня!!! - Кхм, э... Ну, на самом деле я знал, – тихо поизносит Намджун, потирая рукой затылок и улыбаясь. – Просто я не хотел давить на тебя и на ребенка. Все ждал, когда ты сам решишься... - Что, – хрипит старший, поднимаясь. – Как знал... Откуда? - Думаю, это сейчас уже не имеет значения, – жмет плечами младший, опуская взгляд на сына, который смотрел на них двоих, подняв голову и вытирая слезы. – Субин, папа совершенно не виноват в том, что я не знал о тебе. Когда-то я сам провинился... Но сейчас, если ты выслушаешь нас двоих, твой папа выслушает меня и вы примете правильное решение, то.., – Намджун снова смотрит на омегу, который уже почти успокоился, только всхлипывал тяжко. – У нас может получиться... семья?       Он присаживается на скамейку, за руку тянет омегу, а потом притягивает и сына. Заглядывает в глаза, в душе радуясь, что ребенок успокоился тоже. - Ты самый лучший ребенок из всех, что я встречал в своей жизни, – он следит за тем, как Субин заливается краской и продолжает: – Мне искренне жаль, что я не принимал участие в твоем взрослении, но, как я уже говорил, я сам виноват очень сильно. Поэтому ни в коем случае не виню Сокджина в том, что он скрывал тебя от меня. Но... прошло уже много времени, уже тогда, давным-давно, я любил твоего папу всем сердцем. Сегодня я люблю его еще больше. И, можешь не верить, но тебя я полюбил тоже очень сильно. Я прошу прощения у тебя за то, что не был рядом, и надеюсь, что ты простишь меня. И я прошу прощения у твоего папы тоже, – он переводит взгляд на старшего, который следит за ним. – Что поступал тогда по-свински, что не слушал тебя... Прости меня. - Я уже простил, – качает головой Сокджин, утыкаясь лбом в плечо истинного и рукой прижимая сына ближе к ним. – Давно простил... - Я тебя люблю, – сипит Намджун, крепко сжимая свою семью. – Я вас люблю... Очень сильно. - Я тоже тебя люблю, – хрипит старший и чувствует, как замирает альфа. Он поднимает голову, заглядывает в глаза младшему, где таятся непонимание и радость, кивает и улыбается. – Очень сильно люблю...       Альфа наконец понимает, что старший не шутит, скулит щенком и прижимает еще ближе к себе истинного и сына. - Как мы будем, – бубнит Субин, отрываясь от отца и смотря на двоих родителей попеременно. – Я вообще представить не могу... - Давайте будем пока просто жить, – медленно произносит Сокджин. Вихрит волосы сына на голове, смотрит с теплотой, а затем переводит взгляд на истинного.       Он сам не знает, как они будут жить дальше, но очень надеется, что со временем они привыкнут друг к другу. Что со временем, Субин сможет принять Намджуна как отца. Что со временем все дурные мысли из головы омеги вылетят со скоростью света. Что со временем, когда-нибудь однажды, он просто сможет встать утром с постели, поцеловать сонного истинного, разбудить сына и пойти готовить на них троих завтрак. Ведь, вроде как они все трое в будущем должны быть семьей?       А раз должны, значит... будут.