Семь километров по кривой

И действительно ведь обыграл. Не то что как часть победившей команды даже — а именно на поле стоял в тот самый момент, вот прям самолично принимал участие во всех финальных изматывающих атаках и рьяных блокировках. Сам подавал на противоположную сторону, расстраивался, когда мелькали футболки морской волны в сторону мяча. Суга успешно проехался животом и поднял чужую атаку, а Ойкава нет. Ойкава лежал, а мяч падал рядом и отскакивал от пола — сначала сильнее, потом слабее, потом совсем остановился, только откатился чуть вбок. А Кагеяма смотрел сверху. Суга смотрел наискосок, видел сжавшуюся ладонь у Кагеямы и опущенную к полу голову с другой стороны. Потом уже смотреть стало не на что, кроме буянящей восторгом команды. Ну, то есть, нет, он не расстроился и не опечалился, что они выиграли, конечно же, и он знал, что Ойкава бы точно так же не расстроился и не опечалился, победи сегодня снова Аоба, так что здесь ни у кого никаких претензий и возмущений. Очевидно, что кто угодно в первую очередь радуется своей победе, всё понятно. Просто не одними претензиями, наверное, и граней у каждого чувства очень много, все сразу не объять. Ойкава ему сто раз вернул угрозу обыграть, и Суга свою повторял, и вообще это была неизбежная дежурная шутка, раз уж всё так сложилось — не просто два связующих из разных школ, а вот прям встречаются, вот прям на самом деле вместе. Есть такие обязательные атрибуты — бегать от своих команд прочь в подсобку сендайского стадиона перед матчами и там целоваться, искать глазами на трибуне, когда играешь против кого-то ещё. Ну и да, обязательно обещать выйти против и обыграть. Но просто — Суга это сказал первым, он начал, и может быть, сейчас ровно то самое первое обещание скребёт Ойкаве на душе дополнительной железкой. Суга пытается примерить на себя, и ему наверное ничего бы не скребло, и он бы никого не винил, ни на что не злился. Но то он, он вот на Кагеяму тоже не злился ни единой секунды, а Ойкава продолжает говорить, что ему не понять. Суге бы сейчас ромашку погадать — подойти-не подойти, заговорить-не заговорить, хочет быть один или не хочет. Самому кажется, что проигнорировать, как будто они совсем чужие, было бы ужасно неправильным, но вдруг их представления о правильном расходятся. — Хей. Ойкава взмахивает ладонью прямо перед ним, как в самый первый раз появился у Карасуно на глазах во время тренировочного матча — улыбающийся, глаза жмурятся в полумесяцы, очевидно довольный собой. Такой же, как был на парковке в начале лета, когда всё началось. — Сегодня не смогу, как в прошлый раз, — Ладонь делает широкий круг по залу и указывает на всю шумную команду Аоба Джосай. — Ива-чан за меня пообещал, что если проиграем, то буду всех кормить. — Удон? — спрашивает Суга показушно ровным голосом, хотя хочется броситься на шею. Расстраивается же сейчас, конечно, расстраивается, думает о том, как межшкольные соревнования не конец всему, но всё равно расстраивается, что именно этих соревнований для него, Ойкавы Тоору, номер 1 Аоба Джосай, больше не будет. Футболка с единицей морской волны на спине больше не актуальная, разве что на выпускной надеть, да в какое-нибудь медийное появление. Ойкава закатывает глаза: — Рамен. Ничего не понимают, а платить мне. И повинуясь внезапному (хотя вообще-то, наверное, не очень) порыву, Суга треплет его за щёку — красивого, улыбающегося, высокого Ойкаву Тоору. Побеждённого, но не сломленного Ойкаву Тоору. Его Ойкаву Тоору. Пролезшего к Суге в душу за какие-то там пару месяцев и вросшего там корнями. Прямо на глазах у всех команд и у тренеров, если кто-то решит отвлечься от эмоциональных переживаний всех мастей и повернуться к ним. Суга хватает Ойкаву за щёку, жмёт мягенько, потом гладит. — Самый лучший был, — тихо говорит он. — Им бы тебя кормить. Ойкава фырчит ему в ладонь согласием. Хорошо, что он не из тех, кто будет оспаривать заслуженные похвалы. Фырчание превращается в быстрый чмок в запястье, чмок — в кусь, и вот уже Суга отшатывается со смешком, едва не вскрикнув, что мол это ж не значит, что надо начинать жрать меня. Пожалуй, к такому ни Карасуно, ни Аоба пока не готовы. — Ну я пошёл, — Ойкава с совершенно невинным видом сцепляет руки за спиной и поднимает замок над головой. Растяжка это важно. — А ещё классно, что ты был на поле в этот момент, Ко-чан~.