A Graying Tower, Alone on the Sea

      Кастиэль нечасто решается довериться кому-то безгранично, но когда такое случается, он не жалеет.       Он пригласил Дина. Он решился.

***

      Тихим воскресным утром Кастиэль наконец-то выходит из своей квартиры.       На секунду он теряется в пространстве, и коридорчик в подъезде будто плывёт перед глазами, но Кастиэль смаргивает наваждение, приводит чувства в норму и идёт к почтовому ящику — забрать вчерашнюю почту.       Эдж-Сити никогда не спит, а вот дом Кастиэля — да, особенно по воскресеньям с утра после жарких вечеринок субботними ночами. Единственное сегодняшнее исключение — Бальтазар, любимый сосед, чья дверь оказалась распахнутой настежь, когда Кастиэль наконец-то возвращается в квартиру с газетой под мышкой.       Бальтазар опирается на дверной косяк, и на его лице играет широкая усмешка. — Я же говорил, Кастиэль, всё, что тебе нужно — хороший трах. — Пожалуйста, не будь таким грубым, — отвечает Кастиэль и отдёргивает воротник, прикрывая шею. Дин оставил на ней засосы, но прикосновения к ним привлекут внимание и к шее, и к следам от пальцев на запястье. — Не обижайся, я просто ревную, — подмигивает Бальтазар, — кажется, я сбился со счёта ещё вчера днём.       Если бы это был кто-нибудь другой, Кастиэль бы смутился, но для него слушать про вечеринки-без-одежды Бальтазара было слишком частым удовольствием. Иногда Кастиэль задумывался, как Бальтазару удавалось поместить столько людей в свою квартиру, но в мире есть вещи, которые лучше не знать.       Несмотря на это, если что-то и было правдой, то только то, что после всех рассказов Бальтазара Кастиэль полностью заслужил свои привилегии громкого секса, спасибо большое. — Оставь свои комментарии при себе. — Передавай привет своему везунчику! — кричит Бальтазар вслед закрывающейся двери.       Дин всё ещё лежит в постели, хотя он уже успел надеть боксеры и теперь увлечённо смотрит платные каналы на телевизоре Кастиэля. Одна его рука закинута за голову, так что поза выгодно подчёркивает мышцы груди и плеч, где Кастиэль оставил свои засосы и укусы. — За выходные ничего не произошло, — говорит Дин, и его голос, к удивлению, не кажется сонным. Кастиэль предполагает, что это потому, что Дин приучил своё тело к меньшему сну, ведь его две работы, и днём, и ночью, требуют времени занятости даже больше чем для самого заправского трудяги.       Сэм иногда называет Кастиэля трудоголиком, но это только потому, что для Кастиэля его работа удовлетворяющая сама по себе, и он не видит в этом ничего плохого. Это хорошо и приятно — иметь такую же целенаправленность как у Кастиэля, и, наверное, это их с Дином общая черта. Учитывая, что только вчера он думал, что у них с Дином нет ничего общего от слова «совсем», это было многообещающе. — Будешь кофе? — спрашивает Кастиэль, откладывая газету в сторону, — я не уверен, какой тебе нравится. — Ты что, никогда не вёл список разных вещей, которые я стащил из твоего кабинета? Ну, знаешь, чтобы меня потом укорять, — подкалывает Дин, и его усмешку видно даже с другого конца квартиры, — я вот знаю, тебе нравится чёрный, и совсем немного сахара. Но ты добавляешь молоко, если это третья или четвёртая чашка за день. — Я слежу за людьми только на заданиях, — Кастиэль занимается тем, что вычищает фильтр и достаёт упаковку кофейных зёрен, с опозданием замечая, что Дин не ответил на его вопрос. Он поворачивается, чтобы спросить ещё раз, но Дина в кровати уже нет, — Дин…? — Ты такой горячий, Кас, — шепчет Дин, и его дыхание опаляет шею Кастиэля сзади.       От удивления Кастиэль роняет упаковку с кофе. Дин быстрый и тихий, настолько тихий, что кажется призраком. У Кастиэля мелькает мысль, что он должен бояться этого. Дин, как уже понял Кастиэль, — это огромное скопление сложных вещей, которые вызывают огромное скопление сложных реакций у Кастиэля. Как сейчас, например, когда Дин скользит пальцами под пояс домашних штанов, замечая возбуждение Кастиэля, даже когда тот думает, насколько невероятно тихим может быть Дин. — Ты что, правда говоришь, что я горячий в тот момент, когда я делаю кофе? — спрашивает Кастиэль. Это его самая большая слабость, и он откидывает голову на плечо Дина, позволяя себе слабо простонать, почувствовав эрекцию парня возле своей задницы. — Ты горячий, когда делаешь что-угодно, — отвечает Дин, протягивая руки вперёд, чтобы коснуться. В их первый совместный раз он был неуверенным, но сейчас его пальцы пробираются под футболку Кастиэля и проводят линии по коже, уверенные в своей желанности. Он собственнически прижимается к Кастиэлю, шепча: — Чувствуешь это? Всё для тебя. — Я польщён, — отвечает Кастиэль, вскрикивая от неожиданности, когда Дин резко сдёргивает с него штаны. Пальцы проникают в жар между ног, и Кастиэль почти смеётся, когда чувствует прохладу от смазки. Конечно, Дин бы подготовился, планируя превратить обычный завтрак в нечто большее. — Ты выдержишь ещё один раз? — спрашивает Дин, касаясь кончиками пальцев входа, — только если ты хочешь. — Да, — отвечает Кастиэль. Ему немного больно, и он не сможет сидеть какое-то время, но он знает границы своего тела, и это — не одна из них. Дин может взять его, и Кастиэль хочет. Он показывает своё желание, откидываясь назад и поворачивая голову, чтобы поцеловать Дина в уголок губ, и наслаждается сосредоточенным лицом Дина, когда тот сосредотачивается, чтобы растянуть Кастиэля снова.       Кастиэлю до сих пор не верится в то, что произошло на выходных. Его приглашение Дину, приезд того, взаимное признание и понимание того, что это может быть очень плохим решением для всех (кроме случаев, когда это может быть замечательным решением, и Кастиэль не настолько слепой, чтобы не заметить, и их неистовый секс во всех возможных случаях, когда они прерывались только чтобы поесть и поспать).       Это самое постыдное, что Кастиэль когда-либо позволял себе делать.       Такое желание не может сгореть так ярко и привести к «нет». Кастиэль не будет думать об этом, ещё нет, не сейчас, когда Дин вытаскивает из него пальцы и поворачивает лицом к лицу. Руки Дина подхватывают Кастиэля под бёдра — он сильный, конечно же, после десятков драк, в которых он побывал — и поднимают его, чтобы посадить на стол. — Осторожно, — говорит Кастиэль, отодвигая кофе-машину на безопасное расстояние. Нет смысла спрашивать Дина, хочет ли он перейти на кровать. У Дина та улыбка, которая с головой выдаёт все его намерения, его руки собственнически подхватывают колени Кастиэля и разводят его ноги в стороны. — Блядский боже, — шепчет Дин сквозь усмешку, без сомнения наслаждаясь делом рук своих, будто картиной, которую он сам написал. А Кастиэль считает, что Дин и сам — произведение искусства, особенно смотря на царапины на его плечах и следы укусов на груди, которые выглядели даже притягательнее. — Давай, Кас, насадись сам.       Кастиэля тянется вниз к члену Дина — на нём уже презерватив, конечно же, — и притягивает его ближе. Угол неудобный, но он приставляет головку члена к своему входу, тихо шипя — ему больно, и Дин медленно входит. — О Боже, — Кастиэль стонет, потому что это почти слишком. Кожа чувствительная, и он слишком остро чувствует каждый сантиметр члена Дина, который медленно проникает в него, но, несмотря на это, — или благодаря этому, кто знает, — Дин продолжает его удивлять. Кастиэля трясёт, неожиданное острое наслаждение накрывает с головой.       Дин пару раз останавливается, наблюдая за его реакцией, но, когда Кастиэль шепчет «Да, Дин, пожалуйста», он входит до конца. Кастиэль вскрикивает и крепко цепляется за край стола, удерживая равновесие, и слабо ударяется затылком о шкафчик сзади, когда откидывает голову. — Какого это? — спрашивает Дин, мягко придерживая его за бёдра.       Кастиэль честно пытается сформировать ответ, но всё, на что он способен — это тихий всхлип. Дин в нём, его вторжение вызывает восхитительную бурю ощущений, и Кастиэлю это нравится.       Его мир сузился к одному Дину — к его рукам, разводящих колени Кастиэля; к его члену, двигающемуся осторожными толчками; и к его пристальному взгляду, направленному чётко в голубые глаза. Ко взгляду, который выражает сосредоточенность и напряжение, мечущийся между ними. Это единственная стимуляция, которую получает Кастиэль, и этого достаточно, больше чем достаточно, чтобы сойти с ума.       Кастиэля не хватает надолго, и это почти что облегчение. Каждое движение члена внутри него будто пускает искры под кожу, и когда Дин попадает по простате, Кастиэль беспомощно выгибается ему навстречу, балансируя на краю между удовольствием и болью. Ещё несколько толчков, а Дин попадает чётко в цель, и Кастиэль кричит, извиваясь в оргазме.       Это потрясающе и остро, будто искры тока, который пропустили под кожей, и Кастиэль почти не может выдержать это всё сразу. Он не представляет, как сейчас выглядит, как видит его Дин, бесстыдно разваливающегося на части.       Когда удовольствие улетучивается, Кастиэль остаётся слабым и уязвимым, хотя и не особо заботится об этом, по правде. Но потом Дин выскальзывает из него, обнимает и уносит. Кастиэль практически вскрикивает от внезапного ощущения холодных простыней и сворачивается клубочком, тихо всхлипывая. — Да, это слишком, — слышит он тихое мурчание Дина у своего уха. Кровать прогибается, когда Дин ложится рядом, и Кастиэль открывает глаза.       Дин дрочит, он уже снял презерватив, и мокрая блестящая головка его члена мелькает между пальцев. Взгляд Кастиэля немного размыт, но он может оценить необузданную красоту Дина и его усмешку. — Дин… — удаётся прошептать Кастиэлю. Глаза Дина темнеют, когда Кастиэль приоткрывает губы — приглашение для Дина, которое кричит: «Используй меня, пожалуйста, сделай это». И Дин принимает его, аккуратно переворачивая Кастиэля на спину и подтягиваясь выше, ставя колени по обе стороны от головы Кастиэля.       Его член, тёплый и шёлковый, между губ Кастиэля. Дин пытается не двигаться слишком резко, чтобы не причинить боль, и навыки Кастиэля в минете оставляют желать лучшего, но Дину этого хватает, он матерится и говорит разное про рот Кастиэля, какой он блядски красивый, и, о боже, что он сейчас кончит. В последний момент Дин отстраняется и быстрыми резкими движениями доводит себя до оргазма.       Кастиэль посмеивается, когда Дин откидывается на испачканное бельё рядом с ним. Его, кстати, надо заменить, когда Дин уйдёт. Дин фыркает и легонько пихает Кастиэля перед тем, как поцеловать его в плечо, и потом они оба лежат в обнимку, тихие и довольные. — Мне нужно идти, — говорит Дин пару минут спустя, — есть… Есть кое-кто, кого я преследую, внизу, в доках. Я упустил его вчера, так что мне нужно идти. — Хорошо, — Кастиэль поворачивается к Дину, и он почти не удивлён тем, что Дин выглядит взволнованным. Его костюм висит на спинке стула рядом с кроватью в ожидании своего хозяина. — Долг зовёт. Я понимаю. — Но это… — Дин притягивает его ближе, нерешительно поглаживая бедро Кастиэля. Это почти забавно, ведь он должен быть уверен в своей желанности, учитывая то, что вытворял с Касом последние несколько часов, — это же не разовая акция? — Конечно же нет, — Кастиэль отрицательно качает головой и прижимается поцелуем к щеке Дина. — Я с тобой ещё не закончил.       Улыбка Дина почти ослепляет. — Круто.