Сводная сестра

      Еле я разлепил глаза, когда меня кто-то чувствительно ткнул в плечо. Как же тепло было в этом кресле. Сквозь светлую пелену я видел силуэт девушки, видимо, недовольной Сакуры. — Юкея отдай, — требовательно она смотрела на ребенка. Я чуть улыбнулся, припоминая образы перед своим все-таки пришедшим сном. Бодро я привстал, передавая ей еще спящего малыша. — Какого черта ты приперся сюда? — отвернулась она от меня. Я поправил штаны. — Он плакал, а ты спала, вот я его и успокоил, — самодовольно хмыкнул, облокачиваясь на тумбу. Харуно возмущенно глянула на меня, а после начала будить сына, переодевая его на пеленальном столике: — Ясно, а теперь уходи. — Вот так? А как же «спасибо, братик, что посидел с мелким и дал мне отоспаться»? — дразнил я ее, вовсе не удивляясь такой неблагодарности. Харуно недовольно хмыкнула, оглядывая меня: — Спасибо, братик, что посидел с сыном и дал мне отоспаться. А теперь проваливай, — передразнила меня Харуно. Мне ничего не оставалось, кроме как недовольно цыкнуть и ретироваться прочь.

***

      Живот уже не по-детски урчал, а лучи пробивающегося сквозь раздвинутые шторы наступившего дня заставляли неприятно щуриться. Я взъерошил беспорядок на голове и, почесавшись, направился к холодильнику. Да уж, Мебуки славно постаралась. Стопка блинчиков под пленкой приятно манила, поэтому я, не задерживаясь, достал тарелку и пихнул ее в микроволновку. Порядок на кухне приятно порадовал, все-таки Сакура не засранка, она начисто перемыла всю посуду и аккуратно составила на подставку. Вся утварь тоже была на местах, поэтому я нехотя изумился этой красоте. Вот бы мне так у себя дома…       Печка запищала, я достал свой завтрак, налил кофейку и принялся его уплетать, копаясь одной рукой в телефоне, другой поедая блины. Узумаки еще не заходил в сеть, он, кстати, отзывался о Сакуре только положительно, даже приезжал пару раз в гости сюда. Интересно, каких еще моих друзей знает эта розоволосая бестия? Она же как раз вовремя спустилась по лестнице вниз. — А сестренку звать кушать уже не надо? — недовольно пропищала она, подходя ко мне ближе. Я чуть поперхнулся, подняв на нее глаза: спортивный топ, велосипедки до середины бедра, аккуратный пучок волос на голове. Как так быстро она привела себя в порядок и переоделась? Но речь не о повседневном порядке с наступлением каждого нового утра, а о восстановившейся фигуре, которая была приведена в форму. Ее плоский живот, небольшие бедра, отсутствие всевозможных складок и растяжек после беременности, такие же тонкие плечи и руки удивляли, и складывалось впечатление, будто Сакура никогда не носила ребенка под сердцем. Я, видимо, разинул рот от своих мыслей и увиденного. — Варежку прикрой, — хохотнула она, обольстительно развернувшись передо мной на пятках. Встрепенувшись, помедлил с каким-либо ответом, — я думал ты еще занята с ребенком. Юкей еще спит? — решил я быть поумнее и проигнорировал ее последнюю реплику. — Да, с утра он та еще засоня, покушает и дальше дрыхнет, — блаженно улыбнулась Сакура, глянув на меня через плечо. Она быстренько соорудила себе завтрак, поставив блюдо напротив меня на стол, — ты все начал про него спрашивать, столько внимания, в тебе дядя проснулся? Я усмехнулся. Какая же Харуно язва, — не знаю, не знаю. Жалко просто малыша, что у него такая мать стерва. Былой радости на женском лице уже не стало, девушка плюхнулась на стул передо мной, — а ты меня не дискредитируй как мать. Я делаю все, что могу и то, чему научилась с ним на руках. То, что ты такой говнюк, и я с тобой так общаюсь никак не отражается на Юкее, — на одном дыхании обидчиво проговорила недородственница, — мой ребенок доволен и счастлив, — добавила она, огрызнувшись. Я только после ею сказанного понял, что ляпнул. Не стоило так грубить. Чувствовал себя паршиво, а Харуно теперь даже жевать громко начала, пересиливая накатившую злость. — Извини, вслух не буду тебя так называть, — подлил я масла в огонь. Кажется, мой непутевый язык работает быстрее, чем мозг. Я придурок. — Да пошел ты, — хлопнула ладошкой по столу Сакура, что аж тарелки задребезжали на поверхности. Она молча поднялась, не прибирая за собой, и быстрым шагом поднялась наверх. Какая сущность в виде гномика тянет меня за язык? Аж самому стало мерзко. Будь я на ее месте, то меньше всего бы хотел услышать подобное от хоть не кровного, но все же родственника.       Спустя час я уже валялся на диване в зале, перед этим убрался на кухне за собой и Сакурой, как бы попытавшись извиниться. По телевизору ничего интересного и познавательно я не нашел, и смотреть, как борются жирафы за самку, тоже не хотел. Устало выдохнув, я поднялся с належанного места и вывалился во двор. Летнее солнце приятно пригревало полянку, где Мебуки своеобразным способом и узором высадила цветы. Все же такая красота садоводства приятно радовала глаз. Я рассматривал растения всех возможных цветов радуги и не только, пока не услышал хлопок от закрывающейся входной двери в дом. Скуку как рукой сняло. Что же там задумала Сакура?        Долго думать не пришлось, потому что сестричка сама показалась из-за угла, катя перед собой детскую коляску. Девушка шагала медленно, довольно сюсюкаясь с проснувшимся малышом. Она изящной тонкой рукой что-то подправляла внутри люльки, пытаясь разговаривать с сыном. Увидев меня, ее настроение, к удивлению, не пропало, даже ни один мускул не дрогнул на радостном лице. Харуно прошла мимо и оставила коляску в тени крыши дома, а потом присела рядом со мной на подвесные качели. — Долго еще будем кусаться? — не глядя на меня, задала она вопрос, — молодец, что навел порядок, видимо, ты даже не свинья. Я засмеялся в ответ, прихватив живот, — ха-ха, «даже»… Ладно, сестра, давай не будем ругаться. Я вижу, что ты отличная мама, еще бы только по ночам на плач просыпалась… — продолжил я смеяться. В ответ розоволосая только пихнула меня локтем в бок, улыбаясь. — Давай тогда разомнемся, я стараюсь каждый теплый день выбираться на улицу, — Сакура словно из ниоткуда достала скакалку и легкие гантели, предлагая мне что-то на выбор. — Боюсь, я умру после такого, — забирая из нежных рук первое предложенное.       Мы вышли на лужайку, встав напротив, и принялись, как говорится, заниматься… спортом. Я прыгал как умалишенный, бросая вызов себе. Останавливался, откашливался и продолжал снова. Сакура с неподдельным интересом наблюдала за мной, даже не преступая к физическим упражнениям. — Ты здорово держишься, Учиха, так держать, — оценила она мои старания большим пальцем вверх. Спустя минуту я уже совсем устал и присел на корточки, дыша полной грудью. Тут воздух намного чище городского, что сразу било в голову. Размазывая ладонью по лбу капли пота, я поднял глаза на Сакуру. Она спокойно под свой личный счет поднимала гантели от туловища вверх, потом перед собой и так по кругу. Ее движения были завораживающими, притягивающими. Столько усилий, наверное, было вложено Харуно, чтобы привести свое тело в изначальную форму. Она заслуживала уважения. Однако заслуги заслугами, а часто вздымающаяся в топике округлая грудь занимала в моем сознании больше всего места. Невероятно, я, наверное, никогда ни одну девушку столько не рассматривал и не наслаждался увиденным. От роя мыслей о Сакуре, мне становилось невероятно душно и жарко. Нехотя поднявшись с травы, я побрел до коляски с Юкеем, чтобы достать виднеющуюся бутылку воды.       Ребенок весело мотал головой, дрыгал ручками и ножками. Хорошо, что его мама не двинутая и не одевает сына как капусту в припекающую погоду. Я улыбался, глядя на малыша, но на руки не стал его брать в силу того, что пропотел как собака. Сакура уже прекратила заниматься и неспешно подошла к нам, завлекая Юкея игрой пальцев. Жадно глотая спасительную кристальную жидкость, я передал бутыль уже выпрямившейся девушке, — да уж, и загоняла ты меня, — отшутился я. Харуно прищурилась от смеха, чуть не поперхнувшись водой. — Это ты еще со мной бегать не выходил, — щелкнула она пальцем в направлении нашей продолжающейся улицы. — И не выйду! — высунул я язык, недовольно кривя рожицу. Сакура лишь заливисто рассмеялась, передавая свой спортивный инвентарь мне.       Когда пекло уже придавило, мы дружно решили завершить нашу разминку и вернулись с малышом в дом. Харуно попросила меня приглядеть за мелким, первой рванув в душ. Я присел на пуф, достал телефон и на память решил сфотографировать своего племянника. Своего? Племянника?       Через пару минут вопль со второго этажа меня оглушил, я даже не понял, как сорвался и оказался уже внутри ванной комнаты. Сакура осела на пол, вода не лилась, я слышал лишь скулящий плач. Как в прострации, отодвинув полупрозрачную стенку душа, увидел перед собой собравшуюся в комок розоволосую, обнимающую себя за кровоточащие колени. — Твою мать, как ты умудрилась шлепнуться? — крикнул я, хватая полотенце. Мои движения были четкими и резкими. — Поскользнулась как-то… — хныкала девушка и дула на травмированные ноги. Я аккуратно приблизился к ней, накидывая махровую ткань на чуть загоревшие плечи, — я сама, — оглянулась она на меня, как бы прогоняя. — Прекрати, кулема, — не отстранился я. Окутывая это маленькое тело, я то и дело с охотой наблюдал, как Сакура пытается прикрыться от меня. Ее налившаяся грудь попросту не помещалась в ладони, все же открывая сексуальный вид. Прикрыв веки, я томно выдохнул, что не укрылось от внимательной Харуно. — Не пялься, — почти прошептала она, запахиваясь и хватаясь за мои плечи. — Я не специально, — выдохнул ей куда-то в шею. С мокрых прядей волос капала вода мне на руки, футболка в области груди уже намокла, а цепкие пальцы ее уже везде смяли.       Харуно я бережно положил на постель в комнате, передавая какие-то домашние шмотки со спинки кровати. Не к стати мы услышали рев покинутого Юкея, поэтому без слов под умоляющий взгляд сестры, я ломанулся за ним на первый этаж. — Тсс, малыш, ты не один, мама и дядя тут, — вернулся я в комнату с ребенком на руках через минуту. Успокаивал малого как мог, но, похоже, ему нужны были материнские объятья. Или просто титька. Сакура, завидев нас, бросила попытки переодеваться и забрала сына у меня. Крохотные ладошки тут же захлопали по родной шее мамы. Я во все глаза наблюдал за этим. Уложив ребенка поудобнее, Харуно была готова покормить его, но я решил уточнить кое-что прежде: — Мне уйти? — с некой досадой спросил я. — Можешь остаться. У меня кружится голова, неплохо так приложилась о кафель, как только не разбилась, — смахнула она набравшуюся слезу, приступая к кормлению. Я осел в кресло в том же самом углу спальни, засматриваясь, как капризный малыш успокаивается, беря в рот материн возбужденный сосок. Довольно Юкей шевелит ручками, пытаясь уцепиться покрепче. Сакура запрокинула голову, устало глядя в потолок: — Спасибо, что прибежал ко мне, не знаю, как бы я сама вылезала оттуда, — наклонила она голову в мою сторону. Хрустальная капелька все же скатилась по опечаленному лицу, сорвавшись вниз. — Брось ты, — махнул рукой я, — всегда готов помочь, — грусть Харуно передалась и мне. Малыш довольно долго сосал молоко, потом самостоятельно перебрался к другой груди, — а он ненасытный. — Да, настоящий мужчина растет, не то, что его папаша, — погладила розоволосая сына по волосатой голове. — Он вообще не объявляется? — хмуро спросил я. — Нет. Ему плевать. — Ты знаешь, что он в городе? Харуно вздохнув, закивала головой. Больше не стал я затрагивать эту тему, видя, что она дается сестре нелегко.       Накушавшись вдоволь, мелкий бочонком откатился от маминой груди, довольно причмокивая. Сакура поцеловала его в лобик, приподнимая. Я поднялся с места, перехватывая Юкея. Харуно подарила мне улыбку в знак благодарности и, забывшись, она даже не прикрылась, отчего мой колючий взгляд скользнул от сочный выпуклостей вниз к худощавому животу. Тяжело находиться с ней в одной комнате. С ней… раздетой. — Сними с него футболочку и оставь только в подгузнике, сейчас он уже должен уснуть, — почти шепотом сказала Сакура. Я начал проделывать казанный манипуляции, — с себя тоже снять? — усмехнулся, не оборачиваясь. — Да, она потная и мокрая, — промедлила с ответом Харуно, громко вздохнув. Огонь постепенно начинал разгораться внутри меня. Самые развратные картинки в голове, мне уже трудно держать себя в руках. — Аптечка все в том же третьем ящике в шкафу в гостиной? — вспомнил я о травмах девушки. — Да… — стон и выдох. Она издевается?       Я прикрыл входную дверь, прибрал коляску, взял все необходимое из аптечки, умылся в раковине на кухне, переоделся и вернулся к ней. К Сакуре. В молчании Харуно уже накинула халатик, разбросав влажное полотенце по спинке кровати. Она заметила меня, затуманенный взгляд начал блуждать по моему оголенному торсу, спускаться все ниже. Переминаясь, я показал содержимое в руках, будто спрашивая разрешения, чтобы приблизиться. — Можно попросить тебя достать мое белье из комода? — Можно, — ухмыльнулся я, освобождая ладони. — Тогда прошу, — покраснела Харуно, пряча румянец в подсохших розовых прядях. Я двинулся медленно к шкафчику, заметив, что темноволосый малыш уже во всю сопит. Выдвинув ящик, я начал рассматривать разноцветное женское белье, перебирая его пальцами. — На свой вкус? — обернулся я к девушке. — И цвет, — слегка закусила губу она. Боже, вот же издевательница. Я не понимаю, что творится в ее голове. Уже недолго выбирая, я вытянул симпатичные трусики-бикини легкого бежевого цвета и положил их на самый край. Отрезвляла только все еще стекающая струйка крови с разбитого колена. Глотая ком в горле, я обработал рану, пересилив себя, и не заглянул под подол шелкового розового халата. Сакура лежала передо мной на локтях, глядя из-под полуопущенных век, только ее ресницы едва подрагивали. — Не больно? — подул я на ножку. — Неа, — протянула девушка, запустив пятерню в роскошные локоны. Закончив, я прибрал все ватные окровавленные тампоны, вернувшись обратно на постель. — Сама оденешься или снова помочь? — изогнул я бровь. Минуты словно замирали во время нашего непонятного диалога. — Помоги, — Харуно чуть вытянула ступни ближе ко мне. Я подобрал элемент нижнего белья и плавно стал одевать его сначала на одну ногу, затем на другую. Продвигаясь выше, я еле касался бархатной кожи, глядя сестре прямо в глаза, ее — блестели, мои, скорее всего, тоже. Если не еще сильнее. Уже перехватив тонкие лямки большими пальцами, я обхватил обеими ладонями бедра. Сакура чуть раздвинула ноги и приподнялась так, что мои пальцы всецело прошлись по округлым ягодицам. Она очень шумно выдыхала, позволяя мне, кажется, делать все. Упершись коленом с одной стороны от женского тела, я подтянул трусы, забираясь уже под пояс халата, который еле-еле держался на добром слове. Обняв тонкую талию, я приблизился к девушке: — Ты понимаешь, к чему это все идет? — выдохнул я ей в пунцовое лицо. — Учиха, я понимаю, но, наверное, не стоит… — остатки разума все же давали о себе знать, — ты мой брат, а я твоя сестра. — Да-а, — потянул я, хитро щурясь, — а инцест — дело семейное. Не выдержал, я просто не выдержал. Я поцеловал. Ее. Ее мягкие, пахнущие чем-то сладким, самые сочные губы в этом мире. Мешающий пеньюар будто бы все понял и все же развязался, приоткрывая завесу прекрасного тела подо мной. Харуно обвила меня руками, зарываясь в волосы длинными пальцами. Мы целовались первый раз как в последний. Я почувствовал себя малолеткой с бабочками в животе. Терпение было на пределе, я спустился ниже… К набухшим соскам с запахом материнского молока. Как Юкей я изучал их носом, языком. Мои ресницы щекотали кожу девушки, от чего та ерзала на кровати, выгибаясь в наслаждении. Волна удовольствия прокатывалась от вскипающего мозга к паху и обратно. Я попробовал ее на вкус… Почувствовал себя таким же малышом как и ее сын. Харуно притянула меня обратно к себе, ближе, к самой шее. Тихими поцелуями я покрывал все, что нащупывали мои губы. — Саске… — сладостно протянула Сакура, постанывая, — нужно прекращать. Эти слова не сразу дошли до моего сознания, я продолжал гладить маленькое тело, спускаясь ниже к самому эпицентру, — кому нужно? Мне не нужно, — прикусывал я женскую кожу в области ребер. — Мне нужно… Этого не должно было произойти, — разочарованно выдохнула она. Сейчас меня окатило ледяной водой ее желание все окончить. Почему? Я отстранился, а розоволосая поспешно стала затягивать поясок халата. Кажется, ситуация не требовала комментариев. Медленно встав на ватных ногах с самым жестким стояком в моей жизни, я окинул взглядом расстроенную сестру, а потом молча вышел, прикрыв за собой дверь. Это было прекрасно и ужасно одновременно. Мне срочно нужен холодный душ.

***

      Бодрящие холодные струи приводили в чувства сильнее, чем кофе с сигаретой по утрам. Я взялся крепкой хваткой за поручень в душе, не переставая предаваться сладостным фантазиям относительно своей беззастенчивой сестры. Она решила поиграться? Реальная сучка. Моя левая рука уже немела от целенаправленных действий. Я жмурился и сквозь зубы постанывал, вырисовывая образ обнаженного прекрасного женского тела. Дрочил ли я когда-нибудь на кого-нибудь? Вероятно. Сравнится ли это с сегодняшним поводом? Точно нет.       Наконец, выплеснув просто невероятный поток эмоций и чувств на кафель, я обдал вспотевшее лицо уже более теплой водой, блаженно выдыхая. Я получил такую разрядку, которой у меня не было с подросткового возраста, наверное. Руки с ногами как не мои, амебой я вывалился из ванной комнаты, еле передвигаясь.       Все еще хватая ртом воздух будто плоскоголовая рыбка, двинулся с полотенцем на бедрах в свою спальню. Не было сил даже переодеваться. На электронном циферблате третий час, а день меня уже прилично вымотал. Раскинув руки на застеленной постели, улегшись поудобнее на живот, я заснул каким-то непонятным, нервно-сладким сном.

***

      Разбудил меня звук входящего вызова, пытаясь проморгаться, я все же нащупал телефон где-то вдалеке на кровати. Звонил отец совершенно уверенно, не сбрасывая. Морщась, я все же перевернулся на спину с некоторой болью в области спины и ног, определенно, дневная зарядка давала о себе знать. — Алло, пап, — ответил я на видеозвонок, потирая заспанное помятое лицо ладонью. — Саске, если ты дремал, то извиняюсь, что разбудил, — отец в экране театрально состроил расстроенную рожицу. — Ага, отвлек меня на самом интересном, — мобильный упал на слегка взбитое покрывало. Пока папа думал, что происходит, я уже накинул футболку и трусы, опять беря в руки телефон. — Как у вас дела? Все в порядке? — уже посерьезнел мой собеседник. — В полном, — отмахнулся я, натягивая штаны одной рукой, — вы как добрались? Отец подозвал к нашему диалогу супругу, — отлично доехали, дорогой, — помахала мне Мебуки, улыбнувшись. — Рад за вас, дяде передавайте привет и поздравьте от меня с юбилеем. — Конечно, уже! Тут много гостей, праздник в самом разгаре, но удалось выкрасть время тебе с Сакурой позвонить, — женщина довольно покачала головой, — позовешь к телефону ее и малыша? Мы сильно соскучились, — зеленые глаза светились от счастья. Кивнув, я побрел в коридор, однако в комнате молодой мамы никого не оказалось. Звуки детских мультиков отдаленно доносились с первого этажа, поэтому оставалось только шлепать туда. Мои усталые выдохи до динамиков мобильного не дошли, зависнув где-то в пространстве.       Розоволосая, вытянув ноги, поедала мороженое ложкой из банки, поглядывая за сыном и за происходящим в телевизоре. Мелкий полулежа обращал внимание на все: на движения мамы, странных героев на экране, колышущийся тюль от летнего ветерка. Они оба заметили меня, стоило хрипло кашлянуть. Харуно тут же спрятала стыдливый взгляд, а ее сын только радостно завизжал, определяя для себя новый объект наблюдений. — Родители звонят, — передал я телефон Сакуре. Она тут же выпрямилась по струнке, заглядывая в камеру. Легкая пунцовая краска улеглась на женские щеки. — Мам, пап, привет, — девушка улыбнулась, все еще смущаясь моего присутствия. Юкей полез ко мне на руки, только присел я на диван. Харуно уже не окутывала мое сознание, я точно мыслил трезво и внятно. Водных процедур вполне хватило, чтобы позабыть дневную историю. По крайней мере, я в это верил. — У нас все хорошо, сегодня я и Саске решили вместе позаниматься во дворе, потом я пошла в душ, случайно поскользнулась, а он меня вытащил и обработал ранки, — Сакура показала родителям обклеенные пластырями колени. — Вот ты неуклюжая, а Саске большой молодец, здорово, что он все-таки приехал, — Мебуки взволнованно охала. — Поправляйся, дочка, — отец показал большой палец вверх, улыбнувшись во все тридцать два, — теперь покажите нам внучка… Юкей сам полез к экрану телефона, разглядывая с приоткрытым ротиком знакомые лица. Оба звонящих умилялись ребенку. Он даже пытался что-то лепетать, хлопая глазками.       Вздохнув, я с неким облегчением наблюдал за общей картиной, придерживая малыша. Харуно все еще не взглянула на меня ни разу, расплавляясь с мерзлым лакомством. Время уже скоротечно приближалось к вечеру, приятная прохлада начала обволакивать гостиную через форточки…

***

      Поужинав в тишине вдвоем с Юкеем в люльке, мы не перекинулись с сестрой и парой слов. Некое напряжение действовало на нервы. Сакура, укутавшись в плед, снова вернулась на диван, взявшись за вязание. Ее сын громко играл с побрякушкой, которая, казалось, оглушала весь дом. Я вымыл посуду, принес ноутбук с комнаты и сел за работу, хотя до дедлайна заказчика еще был целый месяц. Харуно изредка поглядывала на меня, сверкая изумрудными глазами. Не выдержав, я все же вышел на улицу и не заметил, как прикурил сигарету, развалившись на качелях.       Сумрак уже спокойно расслаблял, обдавая стылой прохладой по ногам. Где-то по улице слышались разговоры соседей и прохожих, лай нескольких собак, сигнализация встревоженного автомобиля. Очередные клочки сегодняшнего инцидента всплывали сами собой, от них было не убежать. Я даже рявкнул, растирая виски пальцами. У меня всегда так, под тоской подсознание начинает нагонять самые эмоциональные недавно пережитые моменты. Вонючий бычок я скинул в урну, туда же сплюнул и вернулся в дом. Харуно уже поднялась наверх с сыном, видимо. Ноги меня сами несли к ним, хотелось знать, чем они занимаются, не быть отстраненным, не быть одиноким.       Я заглянул в приоткрытую щель: Сакура покачивала ребенка, ходя кругами по комнате. Она что-то тихо бубнила или напевала себе под нос, глядя на засыпающего малыша. — Я могу чем-нибудь помочь? — переступил через порог… и себя. — Нет, спасибо, — ошеломленно оглянулась розоволосая, явно не ожидая меня увидеть. — Хочешь посмотреть кино или сериал, когда уложишь Юкея? — я не отставал, мне очень хотелось провести время с сестрой. Харуно развернулась всем корпусом, поправляя выбившиеся пряди волос из хвоста, — только если притащишь ноутбук и банановый молочный коктейль… Полуулыбка зависла на моем щетинистом лице.       Через десять минут мы уже лежали на кровати Сакуры порознь и выбирали фильм. Листать страницы киносайтов я вообще не хотел и не мог, потому что интимная тусклая атмосфера, создаваемая тем же самым розовым шелковым халатиком, светильником и постелью, заполонила помещение до самого потолка. Харуно же резво переключала цветастые постеры с названиями фильмов, ни на что не обращая внимания. — Остановимся на этой драме, — констатировала она, посасывая из трубочки принесенный мною напиток. Какой-то мыльный фильм, ничего интересного для меня, но плевать я на него хотел. Наслаждение лишь я получал от компании девушки, которая забаррикадировалась от меня пледом и подушками. Смешная такая.       Не прошло и часа, как я заметил тихое сопение. Не удивлен, что сестра так скоро заснула. Юкей тоже дремал, изредка ворочаясь, поэтому я погасил свет, убрал ноутбук и прилег обратно к Харуно, выкинув прочь все подушки. Я тесно прижал к себе хрупкое и выносливое одновременно тело, путаясь носом в розовых прядях. Моральное удовлетворение накрывало с головой — я и сам не заметил, как уснул, все еще не выпуская из рук женскую талию.