Шаг за шагом

Танджиро, отряхнув руки, отошел от стола, дабы оценить со стороны этакий натюрморт, коим представлял собой приготовленный ужин. Хоть еда и была состряпана неплохо и манила своими соблазнительными ароматами, парень все равно чувствовал разочарование пополам с удовольствием от проделанной работы. На часах стрелки миновали отметку в десять часов, а за окном солнечные лучи едва касались верхушек деревьев. Из приоткрытого окна повеяло вечерней прохладой. В приятный тихий момент, когда ночь неспеша окутывала город звездным покрывалом, в голове Сенджуро происходил настоящий хаос. Он то беспокойно расшагивал по комнате, бесконечно названивая старшему брату и не получая ответа, то подходил к окну, но видел там каждый раз лишь огоньки уличных фонарей. На него было страшно смотреть: лицо исказилось в тревожной гримасе, а сам парень то и дело метался из стороны в сторону, как блуждающий огонек. Вопреки этому, когда Танджиро настороженно пытался успокоить Сенджуро, тот сбивчиво начинал говорить о том, что брат предупреждал о возможности более долгого пребывания у друга. Надо полагать, что эти слова должны были как-то усмирить его переживания, однако было ясно, что они были сказаны для того, чтобы Камадо не накрыла волна щемящей тревоги. В складывающейся напряжённой обстановке выражение лица женщины с семейного портрета казалось таким спокойным и безмятежным, что это невольно внушало какую-никакую уверенность. Сенджуро, по всей вероятности уставший суетиться, бессильно опустился на диван, измученно закрывая лицо ладонями. В стороне лежал отброшенный телефон, на дисплее которого высвечивалось тридцать минут одиннадцатого. Паника нарастала, и теперь Камадо не просто рассеянно бросал взволнованные взгляды на часы вместе с другом, а ясно ощущал сильное беспокойство. Он уже было потянулся к Сенджуро с ласковыми объятиями, как тот изнеможденно взглянул на Танджиро, откидываясь на спинку дивана: — Как думаешь, он вернется? — Эти слова были сказаны без дрожи в голосе, лишь мрачная обреченность прозвучала в них. Казалось, будто произнесший потерял надежду, и Камадо ужаснулся этому. После короткого ступора парень изумленно выпалил: — Конечно! Конечно же Ренгоку-сан придет! — Танджиро прижал друга к себе, поглаживая его огненные волосы, а тот в свою очередь положил голову ему на плечо, закрывая глаза. — Наверное, он редко видит своего друга и поэтому задерживается. Или у него телефон разрядился... — Честно говоря, Камадо сам не верил в сказанное, он лишь надеялся, что эти слова хоть самую малость поддержат парня. Так они и сидели вместе обнявшись и не произнося ни слова. Сенджуро, недавно претерпевший бушующую неразбериху в своих чувствах, ощущал преспокойную умиротворенность, устроившись на плече своего друга. Ему было так легко и безмятежно рядом с Камадо, что то поневоле можно было сравнить с материнскими объятиями, которые нежными воспоминаниями всплывали в его памяти.

***

Стрелки на часах показывали половину первого. В это время Танджиро невидящим взглядом смотрел куда-то в угол комнаты, ковыряясь в остывшем ужине. В его голове то и дело зарождались очередные варианты развития событий, но все они представляли собой нечто расплывчатое. Сенджуро стоял спиной к Камадо, поэтому тот не видел его закрытые содрогающиеся веки, которые он то и дело протирал пальцами, будто пытаясь загнать слезы обратно. — Танджиро... — Ренгоку-младший тихо позвал друга, не отрываясь от окна, несмотря на то, что для того, чтобы разглядеть оттуда кого-либо, требовалось орлиное зрение. — Что мне... Что нам делать? — Голос Сенджуро, казалось, поник от отчаяния. Парень подавленно ссутулился и зябко обнял себя руками, устало разворачиваясь к Камадо. Тот уже было поднялся из-за стола, но насторожился, неожиданно услышав тяжелую поступь где-то снаружи. Он сперва с надеждой взглянул на дверь, потом на друга, но весь его обессилевший вид говорил о том, что тот на какое-то время выпал из реальности. Тем не менее, шаги за дверью становились все отчетливее. Оба парня переглянулись: ни один из них не узнавал в этой грузной походке того, кого они знают и ждут. Как бы то ни было, они вместе подошли к двери и замерли в ожидании. Наконец дверь приоткрылась, и в проеме появилась высокая и такая знакомая фигура. На мгновение оба друга замерли в полнейшем ступоре, в то время как Кеджуро Ренгоку, хромая, прошел в комнату и зажег свет. — Сенджуро, здравствуй! Камадо, мальчик мой, ты тоже здесь! — Устало и сбивчиво, но все с той же уверенностью поприветствовал парней Кеджуро. Он выглядел ужасно. Его дыхание было тяжелым и сиплым, одежда оказалась порвана и пропитана кровью в нескольких местах, а сквозь испорченную ткань виднелись порезы. Под левым глазом у Ренгоку красовался большой синяк, на щеке запеклась полоса грязи. Но самым странным, даже немного пугающим было то, что несмотря на свое побитое состояние он продолжал все также добродушно улыбаться, кроме того, он даже не сгорбился, а продолжал держать свою превосходную осанку. — Извините меня, я... — Кеджуро не успел разрядить обстановку некого оцепенения своими оправданиями, как его брат буквально накинулся на него с крепкими объятиями. Однако те продлились недолго, Сенджуро быстро отпрянул и совершенно серьезно, без намека на недавние дрожь и отчаяние в голосе произнес: — Позже объяснишься. Сейчас иди в ванну. — Парень развернулся к другу, и тот был поражен резкой сменой его состояний. — Танджиро, пойдем со мной. — Сенджуро взял его за руку и повел на кухню, а там достал весьма массивную аптечку откуда-то из нижних ящиков. Камадо в свою очередь так и не сказал ни слова, все еще пребывая в состоянии своеобразного потрясения. Стоя на кухне, он посмотрел в сторону Ренгоку-сана, но тот уже удалился. Его брат в это время сосредоточенно копошился в лекарствах, и в помещении то и дело раздавались звуки столкновения склянок друг о друга. Танджиро сложившаяся ситуация казалась несколько абсурдной, и он полагал, что Сенджуро сейчас просто выпроводит его из дома, потому что братьям явно сейчас было не до него. Несмотря на подобные мысли парень был рад тому, что его любимый учитель вернулся восвояси, и в данный момент его переполняли смешанные чувства. Он задумчиво выдохнул, оценивая ситуацию, как вдруг Сенджуро повернулся к нему. — Прости меня, что так получилось, — он на мгновение уткнулся взглядом куда-то в пол, а после поднял глаза на друга. — Мне очень жаль, но не мог бы ты... — Тот неуверенно протянул ему бинты и еще какие-то медикаменты. В квартире раздался звук закрывающейся двери ванной комнаты. — Да, конечно! Я буду рад помочь! — Танджиро охотно принял лекарства из рук Сенджуро. — Огромное спасибо тебе! — Тот благодарно посмотрел на друга. — А я пока поищу еще кое-что. — И он снова занялся увлеченным поиском в аптечке. Камадо, держа наготове медикаменты, и слегка нервозно сминая их ввиду предстоящих процедур направился в комнату к Ренгоку-сану. Зайдя внутрь, парень впал в очередной за этот день ступор, увидев своего учителя в непривычном для его восприятия образе. Конечно то, каким предстал тот перед ним в дверях тоже не было чем-то само собой разумеющимся, но его вид с одним лишь полотенцем на бедрах поневоле приливал краску к щекам Танджиро. Кеджуро, несмотря на свои раны, выглядел восхитительно ввиду атлетического телосложения, широких плеч и развитой мускулатуры. — Камадо, мальчик мой! — Это обращение каждый раз приятно будоражило сознание парня. Мужчина устало опустился на кровать, все еще улыбаясь своему ученику и видимо думая, что сказать ему, однако его состояние, мягко говоря, не располагало к разговору. — Ренгоку-сан, я позабочусь о вас! — Танджиро присел рядом с ним, уверенно и бережно начиная обрабатывать его раны, так как наличие у парня младших братьев и сестер позволяло ему иметь неплохой опыт в оказании первой помощи. Происходящее казалось ему несколько абсурдным, он и подумать не мог, что дружные посиделки обратятся в нечто подобное, тем не менее, ухаживать за учителем было неимоверно приятно. — Пожалуйста, прилягте. — Тот послушно исполнил просьбу. Камадо быстро сходил за льдом на кухню и приложил пару завернутых кусочков к уже посиневшей коже под глазом Кеджуро. В тот момент, когда Танджиро заботливо перебинтовывал руку Ренгоку-сана, тот неожиданно приподнялся так, что его лицо оказалось совсем близко с лицом парня. — Спасибо тебе. — Тот нежно погладил волосы Камадо, при этом внимательно всматриваясь в его удивленные глаза. Он ласково перебирал его волосы, не зная, повториться ли это завтра. Легкая растерянность в лице его ученика, вызванная этим жестом невероятно умиляла Ренгоку. Он и подумать не мог, что прикоснется к этим волосам раньше начала следующего учебного года. Ему необыкновенно сильно хотелось сейчас обнять мальчика, прижать к себе и не отпускать, но у него совсем не было сил даже на это. Несмотря на стремительно ускоряющееся сердцебиение и подступающий к щекам румянец, который так предательски выдавал его эмоции, Танджиро быстро оценил ситуацию и отпрянул, отодвигаясь от учителя. — Пожалуйста, вам нужно отдохнуть сейчас! — На одном дыхании выпалил парень, укладывая Ренгоку-сана обратно на подушку. Тот не сопротивлялся и вновь покорно опустился на кровать. Тепло и благодарно улыбаясь, мужчина взял его руку и прикоснулся губами к пальцам, а после поднял нежный взгляд на Танджиро, прежде чем закрыть глаза и забыться беспокойным сном без сновидений.