Шаг за шагом

Парень едва осознал, что оказался непозволительно долго с Ренгоку-саном, да еще и на одной кровати с ним в такой недопустимой близости, однако тот не успел вымолвить ни слова, как его рот будто бы «заткнули» поцелуем, не требуя объяснений. То было ни с чем не сравнимо. Словно погружение в другой мир, совершенно не тот, который часто посещал Танджиро, оставаясь наедине с собой. Он чувствовал, что его тело наполнялось странной легкостью, а время будто бы замедлилось, растягивая пылкий момент наслаждения. Камадо не сопротивлялся властным губам Кеджуро, но и не отвечал ему, ощущая растерянность и смущение от неожиданно сложившегося положения. Начиная приходить в себя и понемногу оценивать обстановку, он нехотя отстранился, быстро отворачиваясь от Ренгоку и пряча в ладонях свою раскрасневшуюся физиономию. Камадо тяжело дышал и сидел спиной к мужчине, стараясь, чтобы он не видел вспыхнувший красным приливом румянец на его щеках. Тот тихо посмеялся и сложил руки на груди, а после подвинулся к Танджиро и обнял его за плечи. Парень неловко вздрогнул, у него на языке вертелись какие-то возражения вперемешку с восхищением, но у него так и не получалось сказать ничего связного. — Что такое, мальчик мой? — Игриво поинтересовался Кеджуро, явно довольствуясь моментом. — Мне казалось, ты сам этого хотел, когда смотрел на меня вчера таким взглядом. Камадо передернуло. В голове мгновенно всплыла мысль: значит, он заметил? Смиренно выдохнув, тот наконец развернулся, все еще избегая зрительного контакта. Ренгоку будто прочитал его мысли и добродушно усмехнулся; он вел себя так, словно ничего этого не произошло и сейчас они мило разговаривали, как и сотню раз до этого. — Это было настолько очевидно, что проигнорировать было бы просто преступлением, — его рука потянулась к талии Танджиро, — но тебе же понравилось, Камадо-кун? — Тот прильнул к нему и произнес эти слова почти над самым ухом парня, еще больше вгоняя его в краску. Будучи смущенным горячим дыханием Кеджуро и его лукавой манерой речи, Танджиро взял себя в руки, решительно повернувшись к учителю и сокращая расстояние между их лицами до нескольких сантиметров. — Так что с вами вчера случилось, Ренгоку-сан? — неожиданно сменил тему парень, поглядывая на перебинтованный глаз. Мужчина удивленно отпрянул, вспоминая неприятный инцидент. — К нам неожиданно наведались старые «друзья», — тот презрительно отвел взгляд в сторону, — и, вместо того, чтобы разобраться по-нормальному, получилось... — Голос Кеджуро приобрел еще более раздражительную интонацию, — Ты видишь, что получилось. Узую тоже нехило досталось. — Они больше не вернутся к вам? — Поинтересовался Камадо, пораженный резким переходом Ренгоку от одного настроения к другому. — Я очень на это надеюсь. — Эти слова прозвучали так грозно и твердо, что казалось, будто они повисли в воздухе, оседая в тишине. Танджиро уставился куда-то в стену, боясь представить себя на месте тех людей, как вдруг рука мужчины опустилась на его плечо. — Не думай об этом. — Ладонь учителя переместилась с плеча на макушку парня, потрепав его спутанные волосы. Лицо мужчины вновь озарилось его фирменной улыбкой. Он потянулся к тумбочке, взял телефон, а после удивленно вскинул брови. — Еще совсем утро, семи часов нет. Хочешь еще полежать со мной, мальчик мой? — Эти слова были так беспечно сказаны, будто Ренгоку попросил отнести ему тетради. Парень, стараясь не закричать от смущения, подобно Зеницу, быстро выпалил что-то, мол, спасибо, но я пошел, и удалился в комнату к Сенджуро, не оборачиваясь. Быстро, но стараясь быть тихим, он вернулся в постель и уткнулся в подушку. В данный момент ему требовалось отрешение от всего мира, тот до сих пор не мог поверить в то, что произошло. Будто во сне, Кеджуро-сан так решительно приблизился к нему, словно ждал, когда Танджиро приютится на его кровати в поисках желанного тепла. Знал бы он, что в сердце парня вспыхивало теплом каждый раз, когда учитель называл его «своим мальчиком». Ренгоку смотрел на него таким желанным, но в то же время заботливым взглядом, что душа Камадо бы несомненно вознеслась на одну духовную ступень выше, если бы тот не отвернулся в смущении. Сам же мужчина, наблюдая за стремительно уходящим из спальни парнем, думал лишь о том, как же хорошо, что им суждено было встретиться.

***

Несмотря на то, что раннее утро выдалось довольно запоминающимся, Камадо все же удалось на какое-то время задремать. Ему снился откровенный сюрреализм, то и дело мелькали чьи-то силуэты и, когда происходящее во сне дошло до абсурда, Танджиро распахнул глаза. Поднявшись, тот заметил, что Сенджуро в кровати уже не было. Он направился в ванную, протирая заспанные глаза и отгоняя от себя остатки сна. Оказавшись у зеркала, тот взглянул на отражение и отметил свою уставшую физиономию от ночных похождений. Уснуть в непривычном месте всегда трудно, да еще и после весьма запоминающегося эффектного появления Ренгоку. Покончив с водными процедурами, Камадо поспешил на кухню, думая о том, что надо бы уже собираться восвояси. Он задумался и смотрел куда-то в пол, как вдруг врезался в высокую фигуру, неожиданно вскрикнув. Тот уже понял, с кем столкнулся, однако все же поднял голову, посмотрев на Кеджуро-сана и неловко улыбнувшись, как бы приветствуя его. Заметив замешательство в поведении парня, мужчина, не сказав ни слова, широко улыбнулся и потрепал Танджиро по голове, проходя в ванную комнату. Еще немного постояв в ступоре и нервно сжимая в ладонях рукава пижамы, Камадо наконец появился на кухне, останавливаясь в дверном проеме в такой позе, будто его сейчас должны отчитать по полной программе. Вся обстановка казалась ему враждебной, будто предметы домашнего быта ополчились против него, будучи в курсе произошедшего. Тот даже предположил, что все события, начиная со вчерашнего вечера — один большой розыгрыш, но он быстро отмахнулся от подобной мысли, зная, что калечить себя ради шутки — слишком большая жертва, да и порядочность Ренгоку-сана и его брата не позволила бы им даже додуматься до такого. — Танджиро, — обеспокоенный голос друга вывел парня из смятения, — С тобой все хорошо? Ты будто не от мира сего... С братом все в порядке, я уже сменил ему бинты. — в голосе Сенджуро чувствовалось облегчение вперемешку с негодованием от того факта, что кто-то посмел поднять руку на члена его семьи, — Я почти закончил готовить, садись за стол, — тот приветливо улыбнулся. — Э... Да, конечно, — Камадо осторожно опустился на стул, обдумывая «план побега», так как ему казалось, что тот явно становится третьим лишним в своеобразной «компании». Поцелуй от учителя тот и вовсе расценивал как нечто внеземное, этакий подарок с небес, к тому же, парень просто устал анализировать случившееся. Когда перед ним появилась тарелка с едой, Танджиро окинул взглядом друга и удивился, заметив в его взгляде тепло и заботу. — Спасибо тебе, правда спасибо, — Сенджуро сел напротив него, — Я благодарен, что ты был со мной вчера и поддерживал меня. Если бы не ты, то я бы скорее всего спятил. Извини, что на тебя так резко это все навалилось, из дружелюбных посиделок ситуация превратилась будто бы в ожидание перед смертной казнью. Еще раз прости, ты, наверное, разочарован. — тот опечаленно выдохнул, а его лицо омрачилось от сожаления. — Все в порядке, Сенджуро! Не думай так, все хорошо! — Камадо взял его ладони в свои, — Я рад, что с Ренгоку-саном все в порядке и мне было приятно заботиться о нем. Хоть и неприятный инцидент случился, я счастлив, что все закончилось нормально, — В целом, все так и было, испортить пребывание дома у братьев могло лишь постоянное копание в своих мыслях и додумывание разных неприятных исходов. Ренгоку-младший был весьма поражен словами друга, но выражение удивления быстро сменилось милым румянцем, и то словно озарило его лицо, выражая облегчение и признательность.

***

Как бы то ни было, Танджиро быстро покончил с завтраком, на ходу обдумывая отговорку для Сенджуро. Его подгоняла мысль о столкновении с Кеджуро-саном, а смотреть в глаза тому ему совсем не хотелось. Он невероятно ценил все то время, которое он проводил с дорогими ему людьми, ему было стыдно, что приходилось ограничиваться нелепыми оправданиями, однако тот уже просто не мог оставаться наедине с учителем. Камадо знал, что им нужен душевный разговор, что необходимо расставить все точки над «i», но с него на сегодня было достаточно. — Прости, что приходится рано уходить, но мои родители велели мне как можно раньше вернуться, — тот чувствовал себя еще паршивее от того факта, что его телефон был давно разряжен, — Пожалуйста, извинись за меня перед Ренгоку-саном. — Хорошо. Удачи тебе с делами, — Сенджуро искренне улыбнулся другу, от чего у последнего появилась непреодолимая потребность поскорее скрыться, как последнему преступнику. Уже собираясь в гостиной, Камадо провожающим взглядом окинул фотографии на стене, и ужаснулся тому, к чему его привело накручивание самого себя. Выражение лица женщины с портрета казалось уже не просто осуждающим, а откровенно обвиняющим во всех грехах человечества. Мать двух братьев на снимке казалась такой сердитой, ее вид будто бы кричал вслед парню:«Ах ты, маленький козел! Как ты посмел целоваться с моим сыном?! Иди-иди, можешь не возвращаться, еще посмотрим, что из тебя выйдет...». Танджиро, почувствовав острую необходимость в пребывании в одиночестве и желание наконец выругнуться, уже потянулся к ручке двери, как вдруг его приостановила рука Сенджуро. Парень повернулся к другу, с трудом сдерживая накопленные эмоции. — Это тебе от брата, — тот протянул маленькую открытку, — Просил передать. Камадо принял «подарок», обнимая друга на прощание, параллельно думая, что же такого там написано, если Ренгоку-сан предпочел написать в открытке, а не сказать лично. — Спасибо. Я напишу тебе, как только вернусь домой, — Танджиро покинул квартиру и направился восвояси, ощущая, будто отмотал срок в тюрьме собственного разума.

***

Несмотря на любопытство и стремление посмотреть, что же там в этой терзающей мысли открытке, парень не спешил поддаться своему желанию. Он лежал на кровати, уткнувшись в подушку и радуясь тому, что выдался момент наконец отдохнуть от произошедшей нервотрепки. Ему было так хорошо и безмятежно, что он чувствовал себя прекрасно, находясь у себя дома и умываясь в лучах вечернего солнца. Танджиро полагал, что самые неожиданные проделки судьбы уже позади, и, что бы там ни было написано, ничто уже не удивит Камадо, которому будто бы открылся весь спектр эмоций за сутки. Тот блаженно потянулся к открытке, беспечно открывая ее. Сложенный пополам лист картона полетел куда-то на пол, а парень вспыхнул румянцем, зарываясь в одеяле и чувствуя вновь накатывающие порывы недоумения и радости. Он ожидал чего угодно, но Ренгоку-сан как всегда отличился. Заходящее светило бросало сквозь занавески свои пламенные лучи, озаряя брошенную открытку. В раскрытых листах виднелись изящные буквы:«Как насчет свидания, мальчик мой?»