9 июля, 2018
12 июня 2020 г., 22:44
Старая хижинка ютит ее, сбежавшую с занятий, чтобы окропить прогнивший деревянный пол своей детской кровью. Школьный резак, нож для точения карандашей, рвет своим тупым лезвием кожу на выпуклом детском животе. Руки в школе проверяют, поэтому их резать нельзя. Но у нее все ещё есть торчащие ребра, обтянутые мягкой молочной кожей, живот и тоненькие бедра. Пауки ползают по стенам, а где-то в подвале валяется ворох костей мумифицированных хозяев.
На утро она съедает один хлебец, в котором 14 калорий. А потом приходит мама и заставляет ее есть овсяную кашу на жирном молоке, пить чай и есть бутерброд с маслом и сыром. Если мать уходит умываться и оставляет дочку на кухне, то она еду выбрасывает и даже моет тарелку, потому что любит чистоту. Если же мать сама садится рядом и пристально контролирует, то потом тонкие детские пальчики утыкаются в небный язычок, и еда льется обратно, пачкая эти пальчики. Репортеры спрашивют, почему мама ничего не заметила, а она говорит, что она научилась делать это беззвучно и гордится собой. А потом отталкивается мягкими тёплыми пяточками от ледяного подоконника, цепляя острыми ноготками громыхающий карниз, и репортёры понимающе кивают пустыми толерантными головами: у нее было это право.
