Нелюдь

      Когда все проснулись, мы стали собираться в путь к следующему поселению. Тихая поездка, легкое дрожание повозки.       Пару раз встречали поодиночке монстров, с которыми расправлялась Ребекка. Она говорила, что так ей проще, так она привыкнет.       Я наблюдал за ее движениями, стоял неподалеку, чтобы помочь, если вдруг что. Но она не нуждалась в помощи и справлялась одна. Возвращаясь, сказал ей пару приятных слов в стиле: «ты молодец».       Сегодня за поводьями сидел я. Мимо постепенно сменялись пейзажи. Ближайшим селением была тихая деревушка. Ехать до нее было недолго, несколько часов дороги.       Лошади мы давали отдохнуть. Она спокойно шла все время, а пускали на бег только, если нужно было избежать сражения с десятками тварей. Мы не желали терять время на бессмысленные битвы, главным было — поиск людей.       Вот так сидя и следуя по дороге, в моей голове вспомнилось знакомство с Риком.

***

      Мне было лет восемь. Сидел над огромной лужей. По сравнению с размером моего тела, она действительно была большой. В моей детской игре это было морем. Я брал листок, половину твёрдой скорлупы ореха и собирал кораблик.       Потом, не спрашивая разрешения у всяческих жучков, пускал их в плавание. Действительно я думал, что им тоже весело. Разве плохо плыть на корабле?       Корабль — орех, а море — лужа. В детских фантазиях все было иначе. Сзади кто-то подошел и стал картаво говорить: — А можно с тобой поиграть?       Развернувшись, я увидел мальчика, его одежда отличалась от моей. Было видно, что он из обеспеченой семьи. Если я сидел без обуви и в одежде, что передалась от старшего брата к среднему, а от него уже ко мне.       То он стоял в блестяще натертых туфлях, с идеально выглаженными брюками и рубашкой. — Нет, с лютым рогаликом не играю.       Я особо не знал, что значат эти слова, но часто слышал от отца. Работая на каких-то купцов, он приходил тяжело уставший. Каждый раз в ярости из-за несправедливости ступеней — нищие и богачи. Он начинал ругаться и говорить какие-то глупости, слова, смысл которых я не знал.       Богатый мальчишка опустил глаза, явно расстроившись. — Мне родители запрещают гулять. Но сегодня я смог отпроситься. Можно с тобой поиграть? — Отойди!       Сидя возле лужи, отпихнул его рукой подальше. Я злился на него, потому что он был из богачей, потому что знал из слов отца, какие они скупые. Только из разговоров родителей не желал общаться с такими, как они. — Меня зовут Рик. А тебя?       От ярости я начинал краснеть и не понимал, почему он не уходит. — Чего ты пристал? Иди к своим друзьям — рогаликам.       Сначала Рик постоял молча, о чем-то размышляя, он сказал следующее: — Дело в этом? — он указал на свою одежду.       Я продолжал смотреть на него с детским гневом, но после оно сменилось удивлением. Рик стал снимать обувь, пододвинул ко мне. — Теперь они твои.       Он глянул на мои потрепанные и испачканные штаны. Мальчик опустил руки в пыль, а после стал натирать свои штаны. — Что ты делаешь?       Я скривил лицо, смотря на него. Он снял верхнюю одежду до майки и швырнул в сторону. Ровным тоном сказал: — Я сажусь.       Он сел рядом со мной, пристально наблюдая за корабликом, а я продолжал пялиться на него квадратными глазами. — У моего папы в кабинете есть корабль в бутылке. — Ты же врешь, корабль нельзя поместить в бутылку. — Он небольшой, вооот такоой, — указал руками его размер. — Такой тоже не поместится в бутылку. — Но тот же влез. Хочешь покажу?       Я встал, отряхнулся и сложил руки в боки. — Ну давай. Где твой дом?       Рик встал, повторив мои движения. — В конце улицы.       Вприпрыжку мы стали бежать к тому месту. Туфли я не надел, а взял их с собой. Все так делали, чтобы обувь дольше сохранилась, они ходили босиком и лишь в нужное время обувались.       Дойдя, я охнул. Дом был больше, чем обычные в раза три или даже четыре. Такие же большие ворота с решеткой охраняли это место. Рик схватил меня за руку, и мы упали в кусты. — Тссс, там мой папа идет.       Грозный мужчина в строгой одежде вышел из-за ворот. Руки его были сложены за спиной, стоял ровно как иголочка. С серьёзным лицом и взглядом, направленным полностью вперед, он произнёс: — Выходи!       Рик встал из-за кустов и вышел. Его отец лишь слегка перевел на него глаза, а после снова уставился вперед. — Что с твоей одеждой? — Не знаю. — Заходи в дом. Сегодня ты больше не выйдешь. — Ну папа, пожалуйста. Можно мне еще погулять?       Мальчишка с умоляющим видом смотрел на отца. Тот продолжал смотреть вперед. Я подумал: — «Почему его не выпускают? Дело в том, что он испортил одежду?»       Поднявшись, вышел из-за кустов. Рик заметил это и стал махать руками и губами прошептал: «Уходи». Но было поздно, уже начинались произноситься мною слова. — Это я виноват в том, что его одежда испачкалась.       Мужчина медленно повернул голову и вскинул бровь. — Вот его обувь, — поднял туфли — если нужно, то могу забрать его одежду. Моя мама поможет мне постирать. Потом я принесу вам ее чистую и выглаженную.       Немного помедлил. — Поэтому...Разрешите ему еще побыть на улице.       Мужчина хмыкнул, развернулся и стал идти в дом. Приблизившись к воротам, сказал: — Чего стоишь, Рик? Иди в дом. И больше никогда не общайся с такими, они не из нашего общества. А обувь пускай оставит себе, тебе новую купим.       Стало неприятно, противно. Рик опустил голову вниз и последовал за отцом. Из под волос он глянул на меня и прошептал: «Извини». Его лицо было красное, ему было стыдно за то, что наговорил папа. Я, расстроившись, пошёл домой, медленно ступал.       На следующий день решил прийти к воротам и позвать Рика. — Рииик! Я знаю, ты здесь, выходи!       Открылась дверь, и мой новый друг вышел. Он шел, глядя по сторонам, и приближался ко мне. — Не кричи, услышат же. — Идём, или сегодня тоже нельзя? — Мне запретили выходить со двора. — Вот значит как.       Мы постояли минуту друг напротив друга, между нами были вертикальные решетки. — А знаешь, Рик? Нам не нужно уходить, чтобы играть. Можно ведь поиграть в ладоши.       Пространства между железками было достаточно, чтобы протягивать руки. Он стал широко улыбаться, показывая зубы, и протянул руки вперед. — Тогда начнём!       С тех пор, я приходил к нему каждый день. Неделями спустя его отец, смирившись с нашей дружбой, разрешал входить за калитку в их двор. Когда я стал подрастать, то уже и в дом меня стали впускать.       Где-то с шестнадцати лет мы с Риком увлеклись идеей стать следователями. Уже к двадцати двум годам у меня с Риком все же получилось полностью закрепиться в этой сфере работы.       Его отец был против, говорил что там много не заработаешь, и что сын должен унаследовать его дело. А Рик отвечал, что ему плевать на деньги и он не хочет заниматься торговой деятельностью.       Через несколько лет у отца схватило сердце, почти все наследство перешло его жене, мачехе Рика. Так он больше никогда не возвращался в тот дом, потому что его там никто не ждал.

***

      Покинув раздумья, я яснее углядел пейзаж. Деревню уже хорошо можно было просмотреть и тех, кто там был. Я точно видел несколько бродящих чудовищ, это говорило о том, что и здесь много людей мы не найдем.       Проехав еще несколько минут, мы были у начала домов. С далека один бежал в нашу сторону. — «Заметил все-таки, паразит.» — Ребекка, разберись.       Она восприняла это, как должное, сразу взяла меч и встала в стойку. — Эй, малышка, я пошутил, — погладил ее по голове, — Не пристало девушке такие дела делать.       Она смотрела на меня исподлобья. Я взял косу, пошел вперед. Остановился, опустил взгляд вниз, слышал, как он приближается.       Монстр несся, а руки тряслись и просто трепались за спиной. Бежал быстро, действительно быстро.       Я слегка сжал челюсть, звук становился все громче. Прислушивался, прикрыл глаза. И когда ощутил, что вот он в нескольких метрах, моя рука поднялась и в секунду повторила, уже знакомое движение, когда все тело стояло неподвижно.       Как только я опустил косу на землю и открыл глаза, то ноги с туловищем чудища разъехались в разные стороны, а кровь забрызгала фонтаном. Она была алая. — «Давно я такой свежей не видел, значит монстр — новичок. Если подумать, то в этой деревне чудища появились недавно, возможно найдем больше выживших.»       Я только что убил очередного чертя. И что дальше? Это не вызвало даже малейшего изменения моих эмоций.       Наверное, так со всеми. Карманник, когда впервые решается своровать — колеблется, но делая свою «работу» в сотый раз, даже не задумывается над этим.       Мы ступили дальше, осматривали дома. Деревня была небольшой, и справились мы быстро. Нашли всего пять человек, и это была одна семья: муж, жена и трое детей.       Мы забрали их. В повозке уже было недостаточно места, потому следующая деревня станет последней.