This nonexistent world.

Сегодняшний вечер казался по-особенному теплым и уютным. Небо было застелено звездами и воздух наполнялся ароматами благовоний и домашних цветов. Вся деревня дышит этим воздухом, а ее жители восхищаются этим блаженством. На улице уже не было бесконечно кричащих детей и от этого все казалось еще более умиротворенным. Проходя через всю общину, невольно замечаешь как женщины в передниках домывают чаны после ужина, или старики молятся, аккуратно расставляя свечи у алтарей. Бывает, что ребенок выбежит к маме, попить попросит, а она его в дом заводит обратно. Благодать. День за днем, живя во владениях природы и богов, защищая себя и оберегая духов, люди продолжают сосуществовать с этим миром. Эта община существует вот как уже два столетия. Людской род не жалуют, а поэтому и жить им приходится большими скоплениями, не кочуя. Здесь, в горных долинах, промышляют в основном шаманы. Лекари, юродивые, посланники богов, мужики с бубнами – имен у них много. Все они являются связующими между жителями и тем миром, в котором эти люди обосновались. К счастью или сожалению, получается у них довольно неплохо. Благодаря им люди продолжают существовать на чужих землях. Полупотухший фонарь качался под потолком хижины, уже еле освещая пространство вокруг. - Последний вопрос… - низенький мужичок привстал, подвинув скамью за собой, и оперся на стол, - Бельтайн не за горами. Ни одного камы не вернулось после зимы, а уже середина апреля, - его тяжёлая плотная рука, покрытая мозолями и седыми волосами, сначала поднялась в воздух указывая на окно, но тут же приземлилась обратно на стол, сопровождаемая соответствующим звуком, - Мы не можем проводить праздник духов без их же посланников! Это просто чушь! Мужчины, сидевшие за огромным деревянным столом, зашевелились, и почесывая свои длинные бороды, начали переговоры. Мужичок все также стоял, облокотившись на стол. Смотрел он также в него и неспешно шевелил усами, бурча себе под нос. - Мы можем провести праздник с молодыми камами, шаманы они и есть шаманы, – выкрикнул мужик с другого конца стола. Люди начали кивать и поддакивать новому предложению. - Не думаю, что это хорошая идея, – произнес низкий тяжелый голос через все помещение и отзвенел у камней алтаря, – Они не смогут удержать наплыв сил в этот день. Того еще помрут… Надо оно нам… - мужчина стоял в углу ближе к выходу со сложенными руками на груди. На нем не было ни плаща, ни нагрудника, лишь рубаха и связка ремешков под рукой. В русых волосах, связанных в косу, виднелась седина, а борода не доходила и до ключицы. Стоял тот смирно, почти не двигаясь. Казалось, что он и вовсе не дышал, что отличало его «холодный угол» от страстных и пылких переговоров в центре хижины. Его взгляд был пронзителен, и из-за рубинового цвета глаз казался еще более свирепым при свете дохлого фонаря. - Нельзя, будем ждать. - С дубу рухнул, дядь? Неделя осталась! – во весь бас прожужжал инициатор разговора, - Ждать… Тоже мне, пошутил. Уж не знаю, что там произошло, но вряд ли кто-нибудь вернется. А если и так, то боюсь придется черепушкам камлать! – рассмеялся мужичок. За ним и за столом захохотали. - Камы могут возвращаться до конца апреля. Не хороните их раньше положенного, - холодный сторонник распутал ранее лежащие на груди руки, и достав трубку из кармана брюк, принялся трамбовать в него табак, - А детишек в покое оставьте, пусть танцуют в свое удовольствие. В любом случае, старейшина, последнее слово за вами. Гогот утих и все посмотрели на главу. Старик сидел все это время во главе стола и тихонько почесывал лысый затылок. Под густыми седыми бровями не было видно на кого он смотрел и смотрел ли вообще. Услышав предложение в свою сторону, он снова почесал затылок и сложив руки на столе прокашлялся. - Тяжело конечно. – он застыл. В воздухе повисла грузная, скорее душная тишина, в лапах которой любой вздох становился беззвучен, - Думаю, подождем. Тишина тотчас умолкла и мужские баритоны зазвенели со всех сторон. И снова: то непонимание, то смешки, то «да, все верно сказано». - Но как же… - мужичок с возмущением выпучил глаза и даже немного покраснел, видимо от нарастающего негодования, бурлящего где-то внутри. - Ждем до первой стихийной бури. Никто не явится – возьмем молодых. Обучением займется Тува. Понял меня? – старик поднял одну бровь и вонзил взгляд в мужчину в углу, - Вопрос закрыт. Вновь образовавшуюся тишину прервал сам старик. Встав со своего места, он обошел стол со стороны алтаря и вышел на улицу. Следуя его примеру и мужики повставали. Они не спеша подбирали старые сумки и плащи, и скрипя досками полов, выходили из хижины. Мужчина стоял до последнего в углу, и бурча себе что-то под нос, перебирал ремешки в своих черствых широких руках. Дождавшись выхода последнего старичка, он прокашлялся и последовал за ним. Выйдя из дома, он заметил паренька на скамье рядом. Темные каштановые волосы, кожа будто кофе с молоком и взгляд, устремленный всегда куда-тов неизвестность. Его лицо выделялось розоватым румянцем, который кричал о его молодости, и в то же время широкие скулы давали понять, что юноша уже не мальчик. Он был немного напряжен, но казался спокойным. Увидев мужчину, тот встал и, чуть было не выдохнул весь воздух из лёгких, сказал: - Господин Тува. Я… - он замешкался и похоже старался подобрать слова. Взгляд был твёрд, но румянец, предательски, выдавал его на деле не скрываемые нервишки. - ТевИн, поздно уже. Иди домой. - Скажите, что было решено по празднику? - А ты не подслушать разве пришел? – мужчина достал из кармана штанов заправленную ранее трубку и задымил, параллельно разглядывая узор на коробке спичек, – Не думаю, что ты сидел здесь все время ушки прикрыв, а значит и слышал все, – он ухмыльнулся. Парень напрягся. Под густыми бровями, его и без того немного суровый серьезный взгляд, стал еще более угрюмым. Он почти не моргал и смотрел мужчине прямо в глаза. - Да, я слышал. Думаю нет никакого смысла ждать их возвращения, - паренёк выпрямился, явно внушая уверенность, - не хочу показаться высокомерным, но… - А ты жесток, мальчишка… Иди домой. Не готов я сейчас тебя слушать, - бросив грозный взгляд в сторону юноши, наставник закинул ремешки за спину, - Считай как знаешь, но старика ты слышал. Завтра, если захочешь, приходи, поболтаем, – с этими словами мужчина поплелся через поляну к остальным домам, - Ах да! Увидишь Ифи, скажи, что я зол и там… Ну ты придумай что-нибудь. Главное напугай. Тевин остался у скамьи. Сказать, что он был расстроен, ничего не сказать. Лицо его не поменялось и он смотрел в спину уходящему мужчине, размышляя о том, чтобы позвать ли его снова или пойти домой. Видно выбрав второй вариант, он выдохнул и затянув пояс, пошел в сторону лавок и мастерских. Его выражение лица было схож с тем, если б пятилетний ребёнок пытался решить задачку с посевами и акрами земли, на которые даже не все взрослые могу найти результат: смесь непонимания и раздраженности. «Да чтоб его…» - продолжал думать он. Но не успев покрыть наставника словами не лучших намерений, как сзади его окликнули: - Хэй ты! Тевин! Да остановись ты, чертову твою мать!- он остановился и обернулся в ожидании увидеть обладателя столь знакомого звонкого голоса. - Ты опоздала. Если тебе нужен был Тува, то он ушел. Ифи замерла перед парнем и согнулась, оперевшись на колени чтобы отдышаться. - Да ты, я смотрю, решила телом заняться? – он наклонился поближе к девушке и улыбнулся, немного прищурив глаза. От прежнего лица не осталось и следа: румянец спал, а скулы при хитрой улыбке будто служили опасным оружием, которые не только обезоруживали, но и убивали своим очарованием, – Опять в лес ходила? - Во первых, ха-ха, очень смешная шутка. От тебя такая смешная – впервые, – завершив продолжительную отдышку, та выпрямилась и подошла ближе к парню, - а во вторых, давай, скажи еще громче, чтобы вся деревня расслышала. - Как знаешь… Ифин ходила сегодня...! – плотный тембр парнишки раздался и отзвенел на всю поляну. Девушка сорвалась с места и прижав руку ко рту друга процедила: - Совсем уже? Я тебя в ад отправлю. Как только та убрала руку, парень рассмеялся. - Так дядя ушел уже, – Ифи было не до смеха. Она потупила взгляд, и закусив губу думала о чем-то важном. Настолько важном, что мысли перебивали то, столь долгое путешествие, случившееся ранее. Хотя казалось бы, что может быть важнее? - Приходи завтра, - парень, закончив смеяться, встал рядом с подругой и взял ту под руку. Это сразу сыграло нужную роль, ведь мысли Ифи ушли прочь, и голова резко повернулась в сторону парня, - Он сказал мне приходить завтра. Его редко можно выловить и расспросить, знаю. Поэтому я тоже пришел сегодня, – он улыбнулся, но в этой улыбке читалась некая горесть и разочарование, – В итоге не ответил на мои вопросы, но сказал, что могу подойти завтра. Ах да! Он просил передать, что вроде зол на тебя, ты уж там поаккуратней. - А, точно. Мило с его стороны конечно… – девушка закатила глаза, немного наиграно и скорее показательно, чем действительно волнуясь о наставлениях дядюшки, - Не думаю, что его действительно это беспокоит. Друзья шли сквозь темные улочки деревни, словно две тетки из лавки спиртного, под ручку. На небе собрались облака, из-за чего свет от звезд почти не проникал на землю, а тьма поглощала ее. Из источников света остались лишь огоньки зажженных свеч в окнах домов, да украшения заборчиков и стен фейскими камнями. Воздух, который ранее был пропитан благовониями, начал сыреть и лёгкий ветер ощущался более холодным. - Ты все еще думаешь стать главой кам? Не думала, что твоя настойчивость дойдет до бесед с заседающими в совете общины, – девушка шла чуть отставая, но все же старалась держать темп, - Это ведь даже не должность старейшины. - Сама же все знаешь. Старейшина – это, конечно, хорошо, но это про людей. А мне оно не надо. Я уже слышать не могу о корзинах, блевать тянет, – Тевин поморщился и сделал лицо, будто его вот вот вырвет, что позабавило Ифи, – Быть корзинщиком – приговор. Но скоро все поменяется. - Удивлена, что ты зашел так далеко. Хотя, зная тебя, это вовсе не удивительно, – она похлопала того по плечу,– Помню, как в детстве, ты также говорил, ха-ха. Бегал с самодельным бубном по улице и кричал: «Духи всея Кусваллы!! Я ваш хозяин!!», - теперь уже вовсю смеялась Ифин. - Смейся пока можешь. Дома сменялись один за другим. Хоть деревня и была довольно большой, но улочки в ней узенькие, и из-за этого казалось, что пробираешься по лабиринту. Торговые лавки шли за жилыми домами, кузнечные мастерские за лавками, а за ними и снова обычные хижины. Друзья остановились у небольшой развилки. Молодой человек расцепил руки. - Поздно уже. Если пойдёшь к нему завтра, зайди ко мне перед этим. Я пойду туда после обеда,– Тевин махнул рукой и повернул направо, – Не засиживайся до поздна! - Не буду, - Ифи еще какое-то время стояла на развилке и смотрела в сторону уходящего друга, но через минуту опомнилась, и, в немного спешном темпе, направилась в другую сторону к дому. Идти до места недолго. Домик совершенно обычный: небольшие окна со стеклами светло-голубого цвета, тусклый одноярусный тотемный столб у входа, и низенькая крыша из выцветшей глиняной черепицы. Только большой куст кедра перед домом и огромное количество сушёных побрякушек вроде хвостов ящериц, соцветий растений и их же листьев, костей мелких животных и прочей чепухи висели, как гирлянда, на недолгом заборчике, который будто служил вовсе не для ограды. Бросив свою обувь с сумкой в небольшом предбаннике, Ифи вошла в главную комнату. Фонарь не горел, но в немного застоявшемся воздухе витал запах свежеиспеченной рыбы и сладковатый запах маринованного имбиря. Деревянная мебель в мешковатых чехлах смотрелась слегка угрюмо в темноте. Как и снаружи, дом был усыпан различной «утварью» натурального происхождения, а ко всему прочему добавились и шкуры животных, висящие на створках окон и на стенах. А ведь и не скажешь, что здесь живет молодая девушка. Не зажигая фонарь, Ифи вошла в зал и вдыхая ароматы вот-вот съеденного ужина, раскрыла ставни дверей ведущие во двор. Прохладный шумный ветер захлестнуло в комнату, развевая волосы девушки, как шелковую ткань после стирки. Солнце давно зашло и поля в лунном свете напоминали море. А за этим «морем» следовали лес и горы. Девушка застыла, вдыхая воздух и всматриваясь в деревья далёкого леса. Каждый раз, когда она ходит туда или просто наблюдает за чащей, тревожность с любопытством не оставляют её. И даже сейчас. - Глупости это всё… - прошептала она, выдыхая остатки свежего воздуха. Только сейчас она заметила насколько же нелепо смотрелась в тот момент: растрёпанные волосы, грязные ноги и руки, без блузки, от чего плечи стали немного красными от прохлады. Да и холодного воздуха та не замечала, видно чувство адреналина не отпускало ее до самого дома. - А ведь даже не сказал ничего. Во дурак, – она еле слышно бормотала себе под нос. «Он ведь специально молчал всю дорогу и не обращал внимания. Смущать не хотел? Возможно. Конечно. Перед тобой девушка в таком непотребстве, а он еще и заботится… Точно дурак.» - она слегка покраснела, то ли от смущения, то ли от ветра, который уже вовсю морозил ее лицо. Прикрыв ставни так, чтобы осталась небольшая щель, девушка направилась в свою спальню. Комната не отличалась особой аккуратностью или женственностью. Везде все также лежали предметы разных размеров и предназначений, но все уже меньше, чем в остальном помещении. Здесь запах ужина перебивал аромат трав и цветов, прямо как в лесу в сезон дождей. Как уже можно догадаться и цветов, и трав стояло предостаточно: на подоконниках, на полу, и в горшках на тумбах. Несмотря на крохотность дома, комната была просторной, видно самой большой в доме. Кровать стояла совсем в углу, уступая место шкафу и письменному столу. На столе творился полный хаос: разбросанная бумага в краске, сами краски, карандаши, сушеные лепестки и стебли, чернила и плетёная веревка. Да и в принципе нельзя сказать, что остальная часть служила примером честолюбия. Войдя к себе, Ифи зажгла фонарь, повесила тот на крюк в невысоком потолке, и приземлилась на стул у кровати. Все тело ныло, а голова уже не держалась ровно. Нужно переодеться. Она подошла к зеркалу на дверце шкафа. В отражении стояла невысокая девушка с бледноватой кожей и неяркими каштановыми короткими волосами. Усталые, но будто как всегда дерзкие зеленые глаза смотрели на нее. Голые худые руки отличались цветом от тела, так как уже раскраснелись на холоде. Майка, как и юбка с поясом, были в грязи и уже не годились для носки на данный момент. Сняв с себя юбку, можно было заметить теперь и пухлые губы, которые также успели слегка поменять оттенок и даже отчасти посинеть. Переодевшись в домашние брюки, (в которых, если заметить, из женщин, ходила лишь она) и льняную широкую блузу, она заправила ее в брюки, и уселась за стол. Трудный выдался денек. Мысли девушки витали где-то не здесь, где-то снаружи: в лесу, в полях, в озерах. Везде, но лишь не в ее голове. Она вслушивалась в шум ветра за окнами и почувствовала сильное биение сердца. Что-то ее тревожило. На столе в стопках бумаг и груде безделушек, лежал раскрытый блокнот. На жухлом развороте виднелся рисунок: женщина и мужчина среднего возраста. Женщина была с длинными заплетенными волосами и яркой улыбкой. Мужчина же был угрюм и имел плотное телосложение. Разглядывая рисунок, Ифи коснулась кончиками пальцев изображения женщины, но тут же закрыла блокнот. - Дурацкие сны. Я хочу знать, почему я вижу вас… - она опустила голову на стол и закрыла глаза в надежде отвлечься от навязчивых мыслей. Не успела та провалиться в сон, как что-то зазвенело. Звон был настолько тихим, что услышать его казалось невозможно. Ифи открыла глаза и медленно подняла голову, чтобы расслышать звон получше, который то пропадал, то снова возвращался. Тогда девушка встала и подошла к окну: она открыла его и снова прислушалась. Мелодия звучала чуть громче, но будто совсем над ухом. Это было схоже с пением мавок на озере или со звоном тысяч фейских камушков в сундуке. Такая тихая, но звонкая мелодия. Девушка, следуя своему любопытству задрала сначала одну ногу, закинув её на подоконник, затем вторую, и украдкой взглянув за спину на комнату, вылезла в окно. ¹ Бельтайн – праздник шаманов (рождение первого шамана) ² Кама – шаман