Ога из Горных Кулаков

      — Карок, послушай меня. Не принимай поспешных решений.       — Что?! О чём вообще может быть речь, дядя?! — лицо Карока перекосилось от бешенства — Дикая тварь набросилась на мою сестру! Если бы не я, Дену бы изувечили или того хуже! Завтра мы точно найдём его! И я сам вгоню атлатль в его поганое сердце! Своими руками!       Мужчины стояли возле костра, мечущего столбы искр навстречу звёздной бездне. Дена тихо сидела рядом, поглаживая по загривку дремлющую Тучку.       Нападение на сестру Карока потрясло всё племя. Разъярённый вождь хотел устроить карательный поход немедленно, отыскать зверовида и прикончить. Однако несколько часов уговоров спустя благоразумие восторжествовало. Напавший запросто мог оказаться лазутчиком, которого затаившееся племя дикарей отправило в разведку. Если пойти за ним, то можно было легко угодить в засаду большой стаи зверовидов. Поэтому пока ограничились беглым, но тщательным осмотром местности вокруг лагеря. Решено было дождаться утра, и, если ночь пройдёт спокойно, уже тогда только двигаться по следу чужака.       Но всё же вождь, несмотря ни на что, был в ярости.       — Ты пропустил мои слова мимо ушей, Карок. — в спокойном голосе Севеда звучали нотки учительской строгости — Сегодня утром я сказал тебе: «Иди и не ведай страха». Но ты изведал его, пусть даже испугался за Дену. Ты позволил страху поселиться в своей душе. И он туманит твой разум.       — Дядя, хватит нести чепуху! — отмахнулся Карок — Неужели ты не понимаешь?! Моя сестра и весь наш народ в опасности!       — Это говоришь мне не ты. — непоколебимым тоном ответил шаман — Со мной говорит твой страх. Он застит тебе глаза и мешает видеть истинное положение вещей. Я уже наблюдал такое. Такой же страх был на лице Шедара, когда он с пеной у рта заставлял нас развязать войну с Камнекладами…       — Камнеклады были людьми, а не животными! — отрезал Карок — Помнится, сегодня утром ты также говорил мне, что спасёт наше племя лишь решительный вождь! Который не сомневается и не колеблется! Так вот — это моё решение! Завтра утром воины Детей Иедиль выйдут на большую охоту за зверовидом! Я сказал!       Карок развернулся и широким шагом направился в сторону лагеря. Дена и Севед проводили его взглядом. Тучка с травяной повязкой на лапе тихо проскулила во сне.       — Я никогда не видела его настолько злым. — тихо проговорила Дена.       — Да, милая моя, он выглядит злым. Но лишь выглядит. Страх многолик, Дена. У Карока он проявился вот так. Ведь твой брат любит тебя и беспокоится за наш народ. Но даже это не причина поддаваться страху. В страхе нет правды. Только слепота.       Шаман опустился на землю возле племянницы. Сумрак подошёл к людям, словно материализовавшись из тьмы. Он мимоходом понюхал ухо Тучки. Побитая волчица в повязках и лубках, которые днём наложил ей Севед, словно ощутила присутствие сильного сородича. Она прекратила метаться и скулить, и забылась сном, лишь тихо сопя носом. Сумрак молча улегся возле шамана.       — Доводилось ли тебе видеть, Дена, как охотятся за оленем львы?       — Нет.       — Ну так я тебе расскажу. Мавох когда-то давно наблюдал это в тундре и пересказал мне. Лев, самый большой и страшный во всем прайде, выходит на глаза жертвы. Олень застывает на месте, замерев от страха. Он не моргая смотрит на самца и не замечает настоящей опасности — львиц. Потому что, пока он трясётся от ужаса и не видит ничего вокруг, его окружает весь прайд. Затем лев ревет и бросается, но это снова всего лишь устрашение. Вожак слишком велик и грузен, чтобы догнать оленя, но тот не замечает даже этого. Обезумев, он в панике срывается с места и несётся не разбирая дороги. Прямо в когти своей смерти.       Севед вздохнул и положил руку на загривок своего волка.       — Вот чем опасен страх. Не сам по себе, но тем, куда он может завести. Нельзя принимать решения в страхе. Кароку это ещё предстоит понять.       Где-то в темноте жутко прохохотала тундровая сова. Дена рефлекторно вздрогнула, но тут же вспомнила, о чём ей прямо сейчас говорит шаман.       — Прости, дядя. Кажется, я плохая ученица, раз боюсь далёкого птичьего крика.       — Ничего, милая моя. Своими словами ты как раз доказала, что понимаешь меня правильно. А теперь давай отринем весь страх, что объял тебя сегодня утром у реки. Сбросим его пелену с очей и взглянем на это событие чистым взором. Скажи, Дена, что именно произошло?       Дена слегка улыбнулась. Севед был преемником дедушки Мавоха в полном смысле этого слова. Девушка отчётливо узнавала уловки старого шамана в речи своего дяди. Даже сама манера его разговора дышала спокойствием. Казалось, Севед способен беседой усмирить даже свирепый снежный шторм в середине зимы.       Дена нервно сжала в руках край одежды.       — Мы с Тучкой гуляли по берегу реки. И нашли огромную мертвую рыбу. Ну, Тучка нашла.       — О, не просто рыбу, а тайменя! Очень вкусного и свежего, стоит сказать. — улыбнулся шаман, поворошив плавники и кости на земле у костра. Найденную рыбу Дети Иедиль, само собой, съели — не пропадать же добру. — Так, так…       — А в спине у него торчало… вот это.       Дена протянула руку к краю круга, освещённого пламенем костра, и вынула из темноты дикарское костяное копьё. Севед осторожно и бережно принял грубую находку, протянутую племянницей.       — Дена, я знаю, что девицам простительно неумение обращаться с оружием. Но, прошу, запомни на будущее — не передавай товарищу копьё наконечником вперёд. Это дурная примета. Только древком. Острие предназначено для добычи или врага, а не для друга. Ты меня услышала, милая моя?       Севед даже пожурить за нарушение обычаев умел мягко. Это он тоже перенял от учителя. В мире, полном угроз и злобы, доброта обретает стократную ценность и силу.       — Да, дядюшка, прости… Я запомню.       Шаман погладил племянницу по собранным в косу русым локонам волос и принялся осматривать копье.       — Пусть Карок говорит, что хочет, но оно сделано человеческими руками.       — Ты просто не видел это существо, дядя! Он был весь в шерсти, словно зверь. С пастью, полной огромных зубов. А рычал как! У меня до сих пор мороз по коже!       — Страх, Дена, это страх, а не мороз. Не думай пока о внешности этого, как его назвал Карок, «зверовида». Вид у него и правда может быть устрашающий. Посмотри хотя бы на моего Сумрака.       Севед погладил большую голову волка.       — До сих пор не могу понять, дядя, как ты его усмирил? Его же даже остальные волки…       Дена хотела сказать «боятся», но тут же осеклась. Снова очередной конфликт упиралась всё в тот же пресловутый страх.       Шаман угадал её мысли.       — А всё просто, милая моя. Всё просто. От него настолько долго все шарахались в ужасе, что он сам поверил, что злодей. Когда-то мы вообще всех волков считали такими. Мне стало любопытно, как Сумрак поведёт себя, поняв, что он не чудовище и не изгой для всего мира. В конце концов, я и сам когда-то был никому не известным чужаком, которого дедушка Мавох не испугался. И вот…       Пальца Севеда принялись чесать волчий бок. И Сумрак, огромный и страшный, запыхтел довольным басом и мгновенно кувырнулся пузом кверху, словно щенок. Тепло улыбаясь, шаман продолжил начесывать своего устрашающего любимца.       Дена не могла поверить своим глазам. Таким волка своего дяди она не видела никогда! Всё племя думало, что укрощение черного зверя не обошлось без заговоров или вмешательства самой Иедиль. Неужели правда всё оказалось так просто?       — Смелее, Дена! Можешь тоже его погладить. Поверь — со своими он добряк. В четыре руки этого верзилу ещё не чесали. И, думаю, он будет не против.       Секундная робость остановила девушку на половине движения. Но она волевым усилием проломила барьер страха перед волком у себя в голове. Её изящные пальцы зарылись в жесткий угольный мех.       Сумрак вывалил язык на бок, дурашливо задрыгал задней ногой и скорчил такую счастливую и уморительную рожу, какую даже Тучка выдавала не всегда. Дена засмеялась. Остатки боязни пшикнули и исчезли без следа, словно снежинка в костре. Всего каких-то пять минут спустя девушка и зверь почти вдвое больше неё, сопя и визжа, барахтались возле костра. Розовая слюнявая лопата волчьего языка размашисто прошлась по лбу Дены, выдернув локон из прически.       Шаман смотрел на них и беззвучно смеялся, поправляя сползающую шапку.       — «Не устрашится же сердце твоё неведомому. Открой слух и взор для познания и лаской зверя укротишь…»       — Что, дядя? — девушка не без труда освободилась от пудовых лап разыгравшегося Сумрака.       — Это один из молитвенных заговоров, которые мы разучивали с Мавохом. Я никогда не относился к нему слишком серьезно, пока не увидел этого грозного волка. Мне стало интересно проверить, права ли старая молитва. Действительно ли, вооружившись бесстрашием и добротой, «зверя укротишь»? Конечно, мне пришлось потратить немало времени и ещё больше ласковых слов и говядины, но в конце концов Сумрак меня признал. Так что, как видишь, это сущая правда. До последнего слова.       Дена задумалась. Оставив дядиного питомца, она снова уселась возле шамана, глядя в огонь. Вся беседа с Севедом от начала и до этого самого момента снова повторилась в её мыслях. Ей показалось, что она понимает, к чему в итоге идёт разговор.       — Дена. — мягко сказал шаман, обняв племянницу за плечи — Скажи, что произошло у реки?       — Я сидела и осматривала это копьё. Он появился внезапно, из ниоткуда. Прямо в кустах передо мной. Он увидел, что я его заметила. И набросился.       — Он пытался ударить тебя?       — Н…нет… Но он начал безжалостно избивать Тучку, когда она попыталась защитить меня. — Дена погладила бедную собаку по холке.       — А одежда у него была? Оружие?       — Ох, дядя, мне тогда точно было не до них! — вздохнула Дена — Кажется, он обмотался какими-то кусками шкур, а за поясом у него торчала палка.       — Странно… — Севед погладил себя по бороде с первыми сединками — Значит, у него была дубинка, но напал он с голыми руками? Не находишь это странным?       — Пожалуй, да… — Дена за весь день ни разу не думала о случившемся в таком ключе.       — А сколько ты знаешь зверей, которые делают оружие и одеваются в одежду? Назови хоть одного.       — Не… я не помню.       — Именно. Потому что так делают только люди. Пусть этот человек лохмат и зубаст, но он человек. А не зверь или «зверовид», как его хочет выставить твой брат. Страх не даёт ему видеть то, что на виду.       Севед поворошил угли в костре.       — И что же он сделал? — шаман с живым интересом продолжал расспрос.       — Он… он вопил и пытался вырвать копьё у меня из рук.       — И всё? Ни ударить, ни загрызть, а всего лишь отобрать копьё?       — Да… — сама поражаясь простоте ситуации проговорила Дена — Потом Тучка на него набросилась, они покатились в драке. А там и Карок подоспел. Ранил его дротиком, а я швырнула камнем в голову. И он убежал.       — То есть, если я все правильно понял, этот странный человек не собирался причинять тебе никакого вреда? Он всего лишь хотел вернуть назад своё оружие, которое потерял на рыбалке. А вы мало того, что поколотили его, так ещё отобрали и добычу, и копьё. Сама подумай, хорошо ли вы поступили?       — Но он хотел убить Тучку! — возмутилась Дена.       — Неужели человек не будет отбиваться, когда на него набросился волк?       Дена смолкла, глядя на огонь и свернувшегося клубком Сумрака. Почему-то ей завладела мысль о сходстве волка с сегодняшним дикарём. Он бродил по тундре совершенно один, не признаваемый ни зверями, ни людьми, рыча и скалясь на весь свет. До встречи с Севедом, после которой из озверевшего чудища превратился в обаятельного и счастливого дуралея. Вдруг и утренний чужак на самом деле совсем не монстр? Просто человек. Которому тоже может быть плохо, больно или страшно. Одинокий, озлобленный и глубоко несчастный.       В уголках глаз у Дены почему-то защипало, и появилось неприятное ощущение в носу. Она взяла копьё и поднялась на ноги.       — Ладно, дядюшка, спокойной ночи. Я, наверное, пойду… Да пошлёт тебе Иедиль добрых снов.       — И тебе, милая моя. Да хранят тебя Великие Духи! Ложись спать, а мы с Сумраком и Тучкой пока помолимся за всех нас…       Дорога по лагерю до своего костра для Дены прошла словно в тумане. Думы о неведомом человеке не покидали её. Когда девушка закутывалась в своё шитое одеяло, на поймала себя на мысли, что уже больше не холодеет от мыслей о чужаке и не называет его «чудищем» или «зверовидом», как в течение всего дня.       Ей вдруг стало до боли в горле его жалко. Перед глазами тут же представилась картина. Косматый дикарь, одетый в лохмотья, лежит где-то на склоне горы в темноте, беззащитный и одинокий. Он приткнулся между двух холодных сырых камней, держась руками за раны на голове и боку, и сипло стонет от боли, голода и ужасной, мучительной, грызущей тоски…       Дена отвернулась лицом от лежащего рядом Карока и бесшумно заплакала в одеяло.       За ночь небо вновь заволокло плотными однородными облаками без единого просвета. Солнце, порадовав один раз тундру, сегодня не показывало больше свой лик и не сыпало связки лучей на долину и реку. Вместо огненной вспышки зари это пасмурное утро началось с плавного нарастания белого матового света, которому и предстояло сегодня светить весь день.       Дена проснулась, как только ночная темнота едва начала светлеть. Она высунула руку из-под одеяла и нащупала уже ставшее знакомым костяное древко рядом с постелью. Вчерашняя беседа с дядей снова всплыла в её голове, а вслед за ней пробудились уже её собственные мысли насчёт чужака.       Одно она знала точно — копьё надо вернуть хозяину. Для Дены это было несомненно. Так будет правильно. Оставалось только придумать как.       Карок говорил, что сегодня хочет найти его. Но если он и собирался вручить чужаку копьё, то только в глотку. Это также сомнению не подвергалось. Можно пойти одной. Но страшно. Хотя, нет. Не страшно — Дена больше не хотела и не собиралась испытывать это глупое отупляющее чувство. Неразумно. Вчера она и правда сглупила, отправившись одна. Поодиночке не ходят даже вооруженные охотники. А девушке уж точно не следовало соваться за пределы лагеря без товарищей. Как же быть?       Откуда-то донеслись шаги. Одни человеческие и одни собачьи. Они приблизились, миновали лежащую под одеялом Дену и направились к соседнему костру. До чуткого слуха девушки донесся громкий мужской шепот.       — Эй, Тасен! Подъем!       — Ммм… А, па, в чем дело?       — Вставай говорю. Давай, давай, давай… Кыш из-под одеяла! Вот тебе атлатль, вот Буран. Вперёд в караул.       — Ну папааа…       — Не папкай мне тут! Всё, братец, взрослый уже. Пора. Привыкай племя охранять и семью.       — А вдруг что?..       — «Вдруг что» ночью случается, в темноте. А уже утро на носу. Постоишь немного, от тебя не убудет. И не дрыхнуть! Разбаловала… — Левор выдал из себя сочный протяжный зевок — мамка…       Судя по звукам, он залез под нагретое одеяло, из-под которого только что вытурил сына. Тасен, тихо бубня что-то себе под нос, направился к окраине лагеря. Это был шанс.       Дена откинула одеяло с лица и приподнялась на локтях. В её ногах, как оказалось, все это время находилась Тучка. Волчица, отлежавшись и выспавшись, выглядела не в пример лучше вчерашнего. Сейчас она, вдумчиво пыхтя носом, методично сгрызала свою целебную повязку с лапы. Всё же выражения «заживает как на собаке» возникло явно не на пустом месте.       Дена тихо выбралась из постели. Тучка поднялась на лапы следом за ней. Было ясно, что хозяйку волчица не отпустит. Ну и хорошо. Уж собака точно не будет лишней в поисках чужака.       Порывшись в вещах, Дена извлекла из пожитков жареный таймений хвост, завернутый в дикий тимьян. Девушка всегда любила именно эту часть рыбы, но вчера у неё решительно не было никакого аппетита. Потому она и сохранила свою порцию, завернув в душистую зелень. Теперь же Дена собиралась отдать её тому, кому таймень и принадлежал и кого на вчерашний ужин преступно не пригласили. Севед вчера говорил, что еда помогла ему наладить отношения с Сумраком. Девушка не видела причин, почему это не должно сработать и с чужаком. Она сунула хвост в небольшую плетёную котомку из верблюжьего волоса, подобрала с земли копьё, поцеловала в лоб спящего брата и направилась к окраине стойбища. Тучка потрусила за ней.       Тасен сидел на кочке спиной к лагерю, сердито напыжившись как байбак. У его ног лежал Буран. Юноша и пёс хмуро сверлили взглядами утреннюю полутьму долины перед собой. Никакой смысловой нагрузки, кроме дисциплинарной, в их дозоре не было. Левор был прав — если бы зверовиды и правда хотели напасть, то сделали бы это под покровом ночи. Парень со всей ответственностью старался не заснуть. Он ёжился на зябком ветерке, кутался в отцовскую накидку и никак не мог определиться, как ему удобнее держать атлатль — на коленях или на плече.       В спину юного часового прилетел маленький камешек.       — Псс! Эй, Тасен! — Дена шепотом предупредила о своём приближении. Внезапно выскакивать перед вооруженным человеком — идея, мягко говоря, прохладная.       — Дена, это ты? — встрепенулся Тасен.       — Да, это мы с Тучкой. Привет.       — Ты куда в такую рань собралась? — копьё в руках подруги не ускользнуло от взгляда парня — А это тебе зачем?       — Надо. Я хочу пройтись. Пойдёшь со мной?       — Дена, ты сдурела?! — зашипел Тасен — Меня батя в дозор поставил! Он же меня укокошит! А ты? Забыла вчерашнее утро? Давно зверовид не нападал? Я вот сейчас как заору дурниной, всех на уши поставлю!       — Он не… — начала было Дена, но осеклась. Не время и не место было распинаться в защиту чужака. А оставлять Тасена здесь теперь нельзя. Тогда он точно перебудит всё стойбище. И плакали её благие намерения.       — В общем так, Тасен. — девушка выпрямилась, уверенно выпятив грудь и сжав оружие в руке — Хочешь ты или нет, но я пойду, найду вчерашнего человека и верну ему его вещь. Вот.       — Ты рехнулась?! — парень выпучил глаза — А вдруг…       — У тебя есть два пути, приятель. — невозмутимо продолжила Дена — Или ты идёшь со мной, или отходишь в сторону и не мешаешься. И даже не смей орать! Если разбудишь своего папу, моего брата и всех остальных, то можешь быть уверен — нашей с тобой дружбе конец. Даже не поздороваюсь больше с тобой. Выбирай.       Не дав парню ни секунды на размышления, девушка широким шагом направилась прочь. Тучка, гордо задрав нос, последовала за хозяйкой.       — Эй, стой! Стой, дурында, кому говорю! — яростно зашикал ей в спину Тасен — Да тебя же там медведь сожрёт!       — Пусть жрёт! — отозвалась Дена, не повернув даже головы — Все сытые медведи будут на твоей совести!       Тасен заметался, как рыба на отмели. Хитрая подруга ловко поставила его перед выбором без выбора. Если он покинет пост, то непременно выхватит увесистых родительских люлей. А если отпустит Дену — выхватит люлей уже от вождя. Ещё не понятно, что хуже. Да и хрен бы с ними, с люлями! С девушкой и правда может случиться что-то страшное. И вот тогда не простит себя уже сам Тасен.       — Эй, стой! Я с тобой!       Горе-сторож выпрыгнул из тяжелой накидки, отпихнул ногой в сторону отцовский атлатль. Двухметровая палка-металка его бы только тормозила в зарослях. Буран поднял морду и удивленно поглядел парню вслед. Тот на секунду остановился.       — Фить-фить-фить! Эй, Буран, за мной!       — Хммм… — проворчал пес, скосив голову набок и не двинувшись с поста.       — Тьфу, предатель! — Тасен плюнул в мох и бросился вслед за Деной.       — Нам всё это выйдет боком, Дена. Чует моё сердце — выйдет. Будет у нас весь день состоять из сбора дров и уборки собачьего дерьма по лагерю. Дрова и дерьмо, дерьмо и дрова… Изо дня в день, пока не простят. А прощать будут долго. И мне ещё от бати влетит. Красота, Дена, просто красота…       — Тасен. Хватит. Ныть. — чеканя каждое слово прервала друга Дена. Его причитания сопровождали её уже час и порядком надоели. — Этот человек должен быть где-то здесь. Уверена, мы скоро его найдём. Давай, Тучка, ищи, ищи!       Рассвело. Матовый свет достиг той силы, с которой просветит до самого вечера. Молодых людей уже должны были хватиться и начать искать. На самом деле, Дена не думала, что поиски так затянутся. По её логике, чужак должен был все время околачиваться где-то совсем неподалёку, надеясь стянуть своё копьё. А потому она расчитывала встретить его буквально за пару сотен шагов от стойбища. Но они продирались сквозь ивняк уже километра два, и ни малейшего намёка на присутствуе человека не было.       Впереди среди зарослей забрезжила светло-салатовая сочная трава с пёстрым кружевом цветов.       — Так, Дена, всё! — снова подал голос из-за спины девушки Тасен — Я уже задолбался по этим зарослям лазить! Просто признай, что его здесь нет. Пошли назад.       — Тасен, миленький, ну пожалуйста, ещё чуточку! Смотри, впереди луговина. Сейчас идти будет легче.       Тучка повела носом. Её уши встали торчком, вся собака словно вытянулась в струну от морды до хвоста и замерла в стойке. Её нос снова пару раз втянул воздух. Дена остановилась, не поняв выходку любимицы. Но Тучка, видимо, опознав запах, с лаем сорвалась с места.       — Она его унюхала! Тасен, вперёд!       Девушка бросилась вслед за волчицей. Бедному парню ничего не оставалось, как последовать за своей неугомонной подругой. Из-под сени ив вся троица вылетела на цветущую луговину.       Тучка мгновенно шмыгнула в высокую сочную траву, откуда секунду спустя раздалось рычание, писк и возня сеноставок и прочих грызунов. По полю, словно по поверхности воды, побежали во все стороны зелёные волны — это спасалась от волчицы мелкая живность. За «волнами» тут же рвануло вдогонку «цунами». Выше по склону сурки-байбаки вскарабкались на свои камни и любопытно привстали, рассматривая двух невиданных в этих краях странных двуногих существ в компании зверя.       — Тучка! Ах ты, негодница! — негодующе топнула ножкой Дена, когда над травой поднялась лучащаяся неподдельным счастьем собачья рожа с сусликом в зубах.       — Ага, конечно, унюхала она его, щас! — подколол девушку подбежавший Тасен — Ну и чё? Где твой зверовид? Нету твоего зверовида! Прогулка окончена, идём домой.       — Ну, подожди! Давай до той стороны луга дойдём. И всё. И точно обратно. — она смелым шагом двинулась вперёд.       — Дена, да оставь ты это копьё на видном месте и всё! Он его сам найдёт и заберёт! Как будто оно кому-то ещё нужно.       — Ну, тебе жалко что-ли? Тут недалеко совсем. Сходим, глянем и назад.       — Погоди, Дена, а тебе не кажется, что земля дрож… — парень огляделся по сторонам — ДЕНА, БЕГИ!!! Та сорвалась с места, не дожидаясь объяснений. Правила жестокого дикого мира были просты. Если соплеменник во всю глотку орёт тебе «беги», не надо расспрашивать что стряслось и в чем дело. Надо бежать.       Грохочущий тяжелый галоп и шумное дыхание громадного зверя приближались с ужасающей неотвратимостью. Снилось ли вам когда-нибудь, что вы убегаете от чего-то страшного, но вашим ногам отчаянно не хватает скорости? Вы беспомощно дрыгаетесь на месте, а угроза всё ближе, и ближе, и ближе… Это древняя под-подсознательная фобия, принесённая нашей генетической памятью из мрака забытых эпох. Ведь предкам с незавидной регулярностью приходилось убегать от тех, кто сильнее, больше и намного быстрее.       Разъярённый старый бизон летел на ребят сзади и немного слева. Два страшных рога, не раз обагрённые кровью, нацелились прямо в их спины. Двухтонный зверь хотел лишь одного — вмешать нарушителей своих границ в землю. До удара оставались мгновения.       Внезапно перед самой мордой быка словно из-под земли возникло маленькое серое существо. Существо издало оглушительный и неописуемый звук, в котором отдельные «гав-гав» соединились в один сплошной истеричный вопль. Бизон от неожиданности опешил и затормозил всеми четырьмя копытами, пропахав почву на пару метров. От наглой мелюзги пахло волком. Бык в своей жизни раздавил немало гораздо более крупных хищников, но отчаянность собаки совершенно обескуражила его на несколько секунд. Тучка воспользовалась этим его замешательством и, подпрыгнув, впилась зубами бизону в мясистую верхнюю губу.       Зверь взревел. Его рёв разнесся вверх и вниз по долине, заглушая почти все другие звуки. Он встал на дыбы, тряся головой и пытаясь сбросить с морды волчицу. Но Тучка вцепилась намертво, рычала и царапала бизона по щекам, приводя того в ещё большую ярость.       Храбрая собака выиграла для ребят бесценную минуту. Её хватило, чтобы Дена и Тасен успели перебежать луг до спасительного курумника. Однако девушка не могла бросить свою любимицу в беде.       — Тасен, быстрее, кидай атлатль! — задыхаясь после бега крикнула Дена.       — Ты видишь у меня в руках атлатль?!       — А какого хера волчьего ты его не взял?!       — Откуда мне было знать, что ты нас в такую задницу заведёшь?! И вообще я его ещё метаю плохо!       — Тоже мне мамкин воин!       — Эй, ты сама меня с собой потащила! Это всё твоя дурная идея была!       Бизон скакал, взбрыкивая задними копытами, тряс рогатой башкой и ревел как паровоз. Заметная часть луга теперь походила на вспаханное поле. Наконец, очередным взмахом головы ему удалось сбросить Тучку. Собака с куском губы в пасти оторвалась от бычьей морды и упала на землю. В ту же секунду бизон поддел её рогом.       — ТУЧКА, НЕТ! — закрыв лицо руками, вскрикнула Дена.       Собаке повезло. Бык промазал. Вместо острия он подцепил волчицу изгибом рога и отправил в продолжительный полёт на десяток-другой метров. Тучка с визгом шлёпнулась в траву. Бизон снова бросился на неё.       — Сделай ты хоть что-нибудь! — завопила Дена, дергая друга за рукав — Он же её убьёт!       — О, Великие Духи, за что мне это всё? — Тасен влез рукой за пазуху и вытащил свернутую пращу — Отойди, дай размах!       Бизон уже готов был растоптать выбесившую его собаку, как раздался резкий отрывистый звук, и полсекунды спустя приличный камень прилетел ему прямо в глаз. Даже такому гиганту этого хватило для временной дезориентации. Он споткнулся и грохнулся на землю. Тучка ушами не хлопала. Не теряя времени, она тут же задала стрекача, и, когда бизон поднялся на ноги, волчица уже находилась на курумнике в объятиях Дены. Хозяину луга оставалось только злобно фыркнуть. Он по опыту знал, что лезть на камни бессмысленно.       — Знаешь что? — сердито сказал Тасен, сворачивая пращу обратно — Я в душе не знаю, где этот твой зверовид, но сыт я им по горло. И им, и твоими выходками, Дена! Всё, надоело! Нам теперь этого бизона через верх сопки обходить, через скалы! Это опять потеря времени! И ещё надбавка к наказанию! Дена, я хочу с утра живым и здоровым сидеть с семьей у костра и спокойно завтракать, а не вытаскивать тебя и твою псину из передряг! И вообще, чтобы ты знала…       — Смотри! Дым!       Дена показала пальцем вверх по долине. Из-за скалы и правда курился тонкий сизый столбик. Порыв ветерка донёс отчётливый запах костра, дав понять, что это действительно дым. Тучка ощетинила шерсть на загривке и заворчала, видимо, унюхав что-то своё.       — Давай, Тасен, за мной. Это точно он. Не зря же мы шли!       — Эта девчонка меня в могилу загонит. — с печальным выдохом произнес юноша — Мудрая Иедиль, вразуми дурёху! И дай мне сил, о, Арадар…       Ога сидел в своей пещерке у чадящего костерка. Дрова сильно дымили и горели плохо. Но неандертальцу было всё равно. Он ждал, когда его придут убивать. Рана на боку болела, в голове после удара катались булыжники. А то, что придут, для него было совершенно очевидно. Люди-медведи напали на Горных Кулаков, и те в отместку безжалостно перебили всех, до кого смогли дотянуться. Не было ни одной причины, почему Долговязые не должны поступить так же. С часу на час они обязательно нагрянут сюда со своими волками и дурацкими тыкалками. И всё.       Конечно, Ога продаст свою жизнь подороже. Трёх-четырёх чужаков и пару их зверей он на прощание обязательно скрутит в бараний рог. Но что может один Горный Кулак против десятка врагов? Оказалось, что тонкие копья предназначены для метания. Так что драка выйдет недолгой. В тело неандертальца будут вгонять дротик за дротиком, пока он не рухнет замертво. Остаётся только бежать. А Ога и так уже набегался. Хватит прятаться от мира, который так яростно рвётся его прикончить! Будь, что будет. Ждите, отец, Шом, Луа… Расчистите местечко получше у вечного костра…       Снаружи послышались шаги, речь и тихое рычание. Пора.       Ога глубоко вздохнул, встал во весь рост, сжал дубинку в кулаке и решительно шагнул к выходу. Навстречу судьбе.       — Дена, да ну его в жопу! Бросай этот дрын и валим отсюда!       Зрелище и в самом деле было довольно зловещее. Склон сопки, усыпанный валунами и острыми зубами каменных выступов, низкое тяжелое небо над головой. Еле заметная тропа, протоптанная наверх, скрывалась в темной пасти пещеры, из которой валил к небу дым. В таких декорациях разыгравшаяся фантазия сама рисовала косматого зверообразного людоеда, который сидит в своём логове и поджидает кого-нибудь помоложе и повкуснее.       Тучка рычала, скалила белые клыки и топталась на месте, царапая землю лапами.       — Тасен, держи её, а то она всё испортит.       — Ты головой стукнулась?! Я тебя туда не пущ…       Из темноты пещеры выступила широкоплечая косматая фигура, сжимая дубину в руках. Дена решительно не была готова к тому, что чужак появится перед ними вот так, во весь рост. Их разделяло ещё около сотни метров, но события суточной давности давали понять, что дикарь преодолеет эту дистанцию за несколько секунд, если понадобится. Заикнувшись на полуслове, Тасен схватил Дену за подол, Тучку — за хвост, и рывком утащил обеих за ближайшую скалу. Собака злобно залаяла, но парень держал её крепко. Сверху послышались шаги.       Дена поняла, что надо действовать сейчас. Нужно сразу дать понять свои намерения, иначе может случиться непоправимое. Неизвестность нагоняет страх, а страх слепит.       — Не устрашится же сердце твоё неведомому…       — Что?! — зашипел Тасен, ухватив Тучку в охапку.       — Рррр! Гав, гав! — вырывалась собака.       Дена выдохнула и вышла из-за скалы.       Горный Кулак и Дочь Иедиль замерли нос к носу. Тишину нарушала только возня Тасена с Тучкой за скалой. Палеоантроп застыл с занесённой над головой дубиной и грозным оскалом зубов. Он находился выше по склону, так что буквально нависал над Деной, словно настоящий великан.       Девушка тряслась. По её щекам и ушам бежал леденящий мороз, пальцы мелко дрожали, кололи иглы во рту. Страх окутал её, обволок, желая проникнуть в самое сердце. Его сдерживал лишь тонкий волевой барьер. «Не боюсь» — повторяла она сама себе — «Не боюсь, не боюсь, не боюсь…»       Медленно, без резких движений Дена вытянула обе руки. В правой она судорожно сжала кусок рыбы, а в левой — копьё. Древком вперёд.       — П… пп… привет. — девушка невероятным усилием выдала улыбку окаменевшими губами — На. Возьми. Это тебе…       Странная Долговязая стояла перед Огой. Горный Кулак от потрясения не знал, как и поступить. Он ждал вооруженых мужчин с волками и факелами. Впрочем, один такой, судя по запаху, прямо сейчас барахтался за ближайшим камнем. Но выбивало из колеи не это. Зачем они выставили вперёд девчонку? И почему она принесла именно эти вещи?       Копьё. Бледные пальцы чужеземки сжимали драгоценное костяное копьё! Шок, непонимание, любопытство, радость — невыразимая смесь чувств, доселе неведомых, закрутилась вихрем в сознании Оги. Все. Но только не злоба.       Огромная рука медленно опустилась вниз, толстые пальцы разжались, и дубинка мягко упала на зеленый мох…       Дена увидела, как с озверелой бородатой рожи сходит оскал. Толстые губы сомкнулись, спрятав клыки, брови разгладились. Зверовидная морда исчезала и, как по волшебству, превращалась в человеческое лицо. Грубое, крупное, несуразное, но лицо. С глубокими, измученными и печальными глазами.       Чужак выронил свою дубину. Огромные лохматые руки потянулись вперёд. Навстречу рукам Дены. Лицо чужака без единого звука произносило одно-единственное слово всей своей мимикой.       «Пожалуйста…»       — Вот. — голос девушки всё ещё подрагивал — Это еда. Вкусная еда. Твой таймень. Держи.       Волосатые пальцы с огромными ногтями легли на свёрток тимьяна. Один из них коснулся пальца Дены. Девушка и мужчина смотрели друг другу в глаза. Ровно. Взор во взор. Рыбий хвост оказался в руке Горного Кулака.       — Копьё. Бери.       Правая рука слегка погладила древко, словно владелец всё ещё не мог поверить, что его сакральная вещь снова вернулась к нему. Ладонь легла на рукоять, захват сомкнулся. Дена отпустила оружие.       Медленно, по полшага, они начали расходиться, не разрывая зрительный контакт.       — Дена. — девушка приложила руки к груди — Я Дена. Де-на.       Чужак молчал. Вся предыдущая речь незнакомки была для него пустыми звуками. Он понимал её без слов, по языку лица и тела. Но теперь он внятно осознал, что сейчас девушка называет своё имя.       — Дээ… нааа… — хриплым грудным голосом произнёс он.       — Да. — девушка улыбнулась, и поняла, что улыбка далась ей легко, искренне — Я Дена. А ты?       Тонкие пальцы указали на него.       — Оооо… гааа…       — Тучка, мать твою за ногу! — раздалось из-за камня.       Вырвавшаяся собака вылетела из укрытия и в один прыжок оказалась между чужаком и хозяйкой. Рыча и припадая на лапы, она принялась яростно облаивать вчерашнего врага, готовясь наброситься.       — Тучка, нет, не смей! — Дена прыгнула вперёд, схватив собаку в охапку и прижав её к земле.       Ога рявкнул и сорвался с места, зажав в руках рыбу и копьё. С поистине нечеловеческой скоростью он взмыл вверх по склону и исчез в своей каменной норе, будто огромная рыжая мышь.       Общими усилиями Дена и Тасен оттащили рассвирепевшую волчицу подальше. Так, чтобы пещера пропала из виду.       — Ты слышал?! — задыхаясь от эмоций, проговорила Дена — Нет, ты слышал? Он говорит! Он назвал моё имя! И своё тоже! У него имя есть! Дядя Севед был прав! Это человек, Тасен! Не зверь, не зверовид! О, Духи! Он человек! И его зовут Ога! ОГА!       — Ну, поздравляю! — Тасен тоже запыхался, устав бороться с Тучкой — Ну что? Волков приручили, теперь с дикарями целоваться будем?       — А почему нет? Дядя Севед говорил мне, что лаской даже дикого зверя укротишь. Как, по-твоему, он подружился с Сумраком?       — Ворожбой.       — Добротой, Тасен! Добротой и угощениями.       — И ты эту образину пещерную приласкать хочешь?! Или отобедать пригласишь?       — А вот возьму и приглашу! Два года назад мы подружились с Камнекладами. Почему это мы не сможем подружиться с Огой?       — Лучше займись чем-нибудь полезным, Дена. Например, придумай, что мы скажем дома. Потому что влетит нам за твоего Огу — ого-го!       — Тучка, ну чего ты с ума сходишь? — спросила свою любимицу Дена — Всё, мы уже ушли. Не надо гавкать!       Волчица, которую ребята тащили за собой, и вправду разлаялась не на шутку. Пещера Оги давно уже скрылась из виду, а она всё не успокаивалась.       — Дена, а что это за вонь? — повёл носом Тасен.       Не успела девушка открыть рот, как из-за ближайшего камня на спину юноши бросилась визжащая тварь. Костлявая гиена повалила парня на землю, придавив лапами, схватила за складку на шивороте и принялась яростно трепать.       — АААА!!! ДЕНА! ПАПА! СПАСИИИТЕЕЕЕ!!! — орал во всё горло Тасен. Клочья одежды летели в воздух.       Тучка с рычанием вцепилась гиене в заднюю ногу. Та повернула слюнявую лишайную морду и лязгнула огромной вонючей пастью на собаку. Та отскочила, но набросилась снова с яростным лаем. Дена безуспешно пыталась швыряться камнями. Но всё бесполезно.       Скоро гиена поймёт, куда на самом деле надо кусать. Счёт шёл на секунды.       — РРРРААА-А-А-А-А-А!!!       Громовой гортанный рёв, похожий на медвежий, перекрыл и лай, и визг, и вопль. Булыжник размером с лошадиную голову с пугающей легкостью смёл плешивую тварь со спины Тасена. Завывая, гиена отлетела в сторону. Парень вскочил на ноги.       На вершине скалы возник грозный силуэт с копьём в руках и дубинкой за поясом. Не давая врагу подняться и не прекращая реветь, Ога одним огромным прыжком преодолел расстояние до гиены и со всей силы вогнал копьё ей в грудную клетку. Вопль трупоедки оборвался на середине, когда кол из мамонтовой кости пробил её легкие насквозь. Дубина с камнем в оголовье обрушилась не голову зверя. На землю полетели зубы.       — РРРРР… — рев Оги грохотал, отражаясь от скал.       В безумной ярости неандерталец вырвал копьё из тела твари и схватил её за задние ноги. Туша весила почти столько же, сколько и сам Ога, но с его чудовищной силищей это не имело никакого значения. Размахнувшись, он со всей дури шарахнул гиеной о скалу. Та лишь надрывно пискнула. Горный Кулак свирепо взвыл и ударил снова. Хрустнули кости.       Финала расправы Дети Иедиль не увидели. Дена и Тасен вовсю делали ноги куда подальше. В этот раз Тучка благоразумно рвала когти на добрую сотню метров впереди хозяев.       — Быстрее, вот их следы! Вперёд, вперёд!       Карок думал, что его голова уже давно седа, как у старого Мавоха. Он летел по свежей тропе в ивняке сразу за сворой собак, а следом за ним следовал и весь поисково-спасательный отряд.       Сперва юных авантюристов не хватились. И Карок, и Левор почему-то решили, что ребята ушли поболтать с Севедом. Но время шло, уже приготовили завтрак, а Дены с Тасеном всё не было и не было. Неладное заподозрили, когда сам шаман пожаловал на утреннюю трапезу и удивился отсутствию молодых людей не меньше остальных. Прочесали ручей, берег реки, скалы на склоне — и не нашли никого.       Вот тут-то и поднялась паника. Бабушке Насине стало плохо. Левор махал кулаками и грозился стереть сына в порошок, как только найдёт. На Кароке не было лица. Он, как неживой, с остекленевшими глазами и пугающей стремительностью движений собирал припасы еды, растопку для костра, инструменты и оружие. Поиски могли затянуться. Группа для них собралась мгновенно. Даже Севед, обычно далекий от всего мирского, заявил о готовности идти. А Шедар не упустил случая подсыпать соли на рану.       — Хорош же наш вождь, если не может уследить даже за единственным родственником! — язвительно заметил охотник, полулёжа у костра и жуя запечённое корневище — Неужели кто-то до сих пор думает, что он в состоянии привести нас куда-то, кроме могилы? Да кому я вру?! С ним у нас даже могил не будет!       Издёвка прошла мимо вождя. Он распорядился дать собакам понюхать одеяла пропавших. Свора взяла след мгновенно. В этот момент Карок мысленно благословил всех тех, кто поддержал идею одомашнить волков.       Отряд двигался гуськом. Сразу за Кароком бежал Левор, за ним ещё четверо воинов. Замыкал колонну Севед, опиравшийся на посох.       Впереди замаячила луговина. Ещё издали охотники заметили блуждающую по ней бизонью тушу. Собаки взвыли в четыре глотки и бросились в облай. Бизон со свежей раной на верхней губе опять бешено завертелся на месте. Свора сновала между его копыт, покусывая за голени. День у быка однозначно не задался с самого утра. Последний в его славной жизни день.       Охотники выскочили на луговину. Вопрос «брать или не брать?» ни у кого из семёрки даже не возник.       — Атлатли готовь! — прокричал молодой вождь, подавая пример — Цельсь! Бей!!!       Шесть двухметровых стрел взвились в воздух. Одна попала между рёбер, две в печень, одна в шею и одна в окорок. Левор промазал.       — Проклятый мальчишка погнул дротик! — ругнулся охотник — Вот я его!..       Бизон даже не заревел. Вместо звука из его пасти вырвались только кровавые брызги. Он пошёл боком вперёд. Его копыта подкосились, и бык упал. Свора незамедлительно вцепилась ему в пах и потрёпанную морду.       С тяжелым хрипом, собрав остатки сил, старый бизон поднялся в последний раз и сделал несколько неуверенных шагов. Собаки повисли на нём как клещи.       — Готовь! — командовал Карок — Цельсь!       Злобным рывком бизон сбросил с себя волков.       — БЕЙ!!!       Почти вся шестёрка дротиков в этот раз пришла в наиболее убойную зону — под лопатку. Некоторые завязли в рёбрах, но как минимум два вошли глубоко внутрь. В самое сердце.       Бык рухнул замертво. От падения двух тонн, казалось, сотряслась вся сопка. Во всяком случае, ступни охотников ощутили легкую сейсмическую волну, а откуда-то сверху раздался звук небольшого камнепада. Собаки, задыхаясь от восторга, облепили тушу громадного копытного и принялись хлебать кровь из ран.       Прикончить бизона было необходимо не только ради обеспечения Детей Иедиль. Он преградил путь поисковой группы. И за охотой не следовало забывать о главной цели.       — Так. Левор, дядя. Вы стерегите добычу от падальщиков. И собак отгоните, а то шкуру испоганят. Галам, Эрген, дуйте в лагерь, приведите людей на разделку туши. Остальные — за мной!       Но до исполнения приказов дело не дошло. Стоило Кароку отдать расположения, как из травы выскочила прекрасно всем знакомая белогрудая волчица и с хищным ворчанием присоединилась к трёпке своего утреннего врага. Следом за ней на дальнем краю луга появились две фигуры и приветственно замахали руками. Карок, Севед и Левор бросились пропавшим родным навстречу.       Вождь и шаман с разбегу заключили Дену в медвежьи объятия, будто боясь, что она снова куда-то пропадёт. Девушка порывалась рассказать родне о новом соседстве, но бедняга Карок пока еще не до конца осознал, что его сестра невредима. Слова уходили в воздух.       — Дена… Сестрёнка… Я думал, они тебя утащили… Думал, тебя больше нет… — лепетал бледный вождь. Ситуация и вправду вышла не из тех, от которых легко отходят.       — Мы все за тебя переживали, Дена. Зачем ты ушла? Почему не предупредила? — шаман гораздо лучше владел своими эмоциями, но даже на его лице виднелись следы пережитого стресса.       — Да объясняю же вам! — девушка с трудом выбралась из хватки брата — Я отнесла ему его копьё!       — Кому?       — Тому, кого ты называешь зверовидом. — произношение этого слова явно не приносило Дене удовольствия.       — Полно тебе, не придумывай! Просто скажи честно, куда вы с Тасеном ходили? И зачем? — надавил Карок.       — Это правда! Я не вру! Я проснулась на рассвете, взяла Тучку, копьё, позвала Тасена с собой. Мы перебежали луговину, Тучка вот этого вот бизона отвлекала. Видишь рану у него на губе? Это её работа. А потом мы встретили того дикого человека.       — Он опять напал на вас?! — с новой волной беспокойства спросил вождь.       — Что? Нет! Он взял копьё у меня из рук, принял еду, а потом назвал своё имя.       — Даже так… — негромко проговорил Севед как будто сам себе — И как же его зовут?       — Ога. Его зовут Ога. — с улыбкой на лице заявила Дена.       — Неужели он просто вас отпустил?! — в речи Карока слышалось недоверие. Рассказ Дены был одним сплошным противоречием вчерашней стычке на реке.       — Он спас нас! На обратном пути на Тасена напала гиена. Она загрызла бы его, если бы Ога не пришёл нам на помощь.       — И тут он в неё камнем как ННАА! И она лапами кверху БУХ! А он копьём её в бок ХЫА! И НА-НА-НА по башке! А гиена вся такая сразу ВЯЯЯ! И сдохла! — доносилось чуть ниже по склону. Тасен ухитрялся восторженно излагать свой взгляд на события, не забывая при этом сваливать от взбешенного Левора по всему лугу и уворачиваться от свежей ивовой хворостины.       — Вот покажу тебе, как отцу врать! — Левор изловчился и вытянул сына прутом по голой спине — Говори правду, щенок, откуда на одежде дырка?! Я тебе ещё и дома всыплю! Поганец! Караул бросил, бабушку довёл! Гад мелкий! Да стой же ты…       — Левор, он говорит правду! — крикнул товарищу Карок — Оставь его! Мы с дядей сами проведём с ним беседу.       — Молись Великим Духам о здравии вождя! — плюнул под ноги раскрасневшийся от беготни охотник и показал Тасену немаленький кулак — Если бы не Карок, уж я б тебя…       Пока улегались страсти, Севед уже вовсю осматривал местность.       — А добрый луг… — шаман с видом знатока оглядывал выход к реке, пологий склон, переходящий в сопку, рощу и скалы — Карок, нет желания застановаться на зимовку здесь? Тут будет намного удобнее, чем на нашем нынешнем месте.       — Пожалуй, верно. — с долей неуверенности согласился вождь — Да, тот плоский участок будет продуваться ветрами. А здесь нас прикроют гора и скалы. И деревья тут крупнее. Выйдут хорошие дрова.       — А ещё сужение долины. — один из охотников постарше, уже начавший разделку бизона, показал на сопки рычагом атлатля — Когда зимой с севера попрут стада, зверьё пойдёт прямо мимо нашего порога. Не придётся носиться за бизонами по несколько дней, как в степи.       — Это всё прекрасно. — согласился Карок — Но есть одна проблема. Зверовид.       Его взгляд встретился со взглядом Дены.       — Никакой проблемы нет! — без малейшего сомнения возразила девушка — Братец, милый, уверяю тебя — Ога совершенно безобиден. Не надо его бояться. Он точно так же хочет мирной жизни, как и мы. Ему нужно было только копьё. Всего-то. И если мы не будем трогать его, то он не тронет нас. Я за него поручусь!       Вождь нахмурился. В его взгляде снова засверкала та недобрая искорка, что и вчера вечером у шаманского костра. Дена её узнала. К горлу опять подкатил ком.       — Нет! Карок, умоляю, не надо! Не убивай Огу! Я сделала ему добро, и он не обидел меня! А потом и вовсе спас! Неужели ты такой неблагодарный?! — голос девушки явно готов был сорваться на плач.       — Не знаю, как вы, а я определённо вон за того парня! — чудом отделавшийся от взбучки Тасен, поправляя лохмотья, подошёл к беседующим и ткнул пальцем в скалы вверх по долине — Уж я-то могу поклясться чем угодно, что таких, как Ога, лучше иметь в приятелях, чем во врагах! Он же просто кого угодно порвёт на куски! Эх, мне бы так!       «Шедар мне опять за это спокойно жить не даст. Все уши прожужжит. Как бы ещё кого из охотников к себе не переманил…» — подумал Карок.       — Решено. Будем становаться здесь. Эй, все меня слышали?! Зимовья строим здесь!       — Урааа!!! — Дена запрыгала на месте от радости. Навернувшихся слёз как не бывало.       — Но. — погрозил пальцем вождь — Объяснять всему племени, почему у нас под боком живёт зверовид, придётся тебе, Дена. Всё, что ты сейчас рассказала мне, тебе придётся рассказать сегодня вечером на собрании. И советую быть убедительной.       Дена, тараторя благодарности, с радостным смехом повисла у брата на шее. Её взгляд на секунду встретился со взглядом дяди.       Шаман улыбнулся и заговорщически подмигнул.       Ребята под присмотром Левора (на всякий случай) отправились известить лагерь об изменении в планах. Вождь и охотники разделывали бизона. Севед остался сам по себе.       Он устремил взгляд на скалы, куда указывал Тасен. На секунду ему показалось, что в дымке среди валунов мелькнул широкоплечий коренастый силуэт.       — Ога, значит… — он мягко улыбнулся — Хорошо…       В этот день Севед так никому и не сказал, что сегодня ночью видел очередной сон…