Отчаянная

Раздался оглушительный взрыв, и мощная волна, сшибая всё на своём пути, обрушилась на хиленький домик. Стёкла с треском вылетели из окон, и неведомая сила ворвалась в комнату, колебля стены и переворачивая всё вверх дном. -Что это было? — послышался через минуту испуганный женский голос, — о боже, Виктор, ты цел? — в этом восклицании сквозил неподдельный ужас, граничащий с безысходностью. Ответом был сдавленный мужской кашель, доносящийся из другого конца помещения. С каждой секундой он становился всё более сильным и прерывистым. Дым, поднявшийся от сброшенного снаряда, ещё не улёгся; спотыкаясь о раскиданные вещи, через всю комнату на звук бросилась тонкая женская фигурка. Она опустилась на колени в углу под разбитым окном, на некоторое время утонув в толще поднявшейся пыли. Можно было расслышать лишь приглушённые взволнованные голоса. Постепенно основная часть взметнувшегося облака рассеялась. На полу, засыпанном осколками стекла, опираясь на стенку, распластался молодой человек лет 29. Это никто иной, как Виктор Родин. Хрупкая девушка, в беспокойстве склонившаяся над ним, была его ровесницей. Но оба выглядели старше своих лет. Пара молодых учёных биологов оказалась в эпицентре бушевавших несчастий. Виктор обладал бьющей ключом энергией и непреклонным характером. Он был буквально одержим наукой и всем, что её касалось. Родин ставил бы опыты над самим собой, если после него кто-нибудь был бы способен продолжить начатое им дело, и если бы он сам не желал увидеть триумфа по достижении цели всей своей жизни. А такая цель у него была. Открытие, которое по его мнению должно было перевернуть этот мир, и над которым он трудился день и ночь. Несмотря на свой возраст, юноша был по истине гениален. Он заслужил внимание и даже нашёл приспешников, но ему навредил его же дерзкий нрав и вспыльчивый характер. Это усугубило и так неустойчивое положение в обществе, дав повод и без того завистливым конкурентам лишить молодого учёного должных средств к работе и полностью перекрыть ему кислород. Но такой расклад лишь усилил его пыл и уж точно не мог заставить Виктора прекратить свои занятия. Не смотря на взрывной и эксцентричный характер, у молодого человека всё же были близкие товарищи, своего рода «коллеги», которые занимались похожими исследованиями и всячески способствовали ему. Они были значительно мягче и покладистее своего друга, хотя каждый со своим пёстрым букетом «сюрпризов». Друзья приходили на выручку в делах, касающихся переговоров с высокопоставленными личностями и остужали воспалённый мозг юного учёного, когда он заходил слишком далеко. Но даже они считали опасным для жизни приближаться к нему во время его приступов гнева или раздражения. Достаточно было одной фразы о том, что «Родин опять буянит», которая вскоре обязана была стать крылатым выражением. Если не брать в расчёт эмоциональных всплесков, то Виктор был неплохим парнем. Такую же горячность он проявлял к своим друзьям и всем, кто был ему дорог. Любое проявление дружеских преданных и крепких чувств со своей стороны он считал недопустимым, если не неприемлемым и шарахался от подобного, как от огня, что сильно забавляло товарищей. На самом же деле, они прекрасно осознавали эти душевные переживания, а потому любили, поддерживали и высоко ценили друга. Единственной, кто могла не только находиться рядом с ним в часы «припадков», которые происходили не раз на дню из-за меняющегося настроения и сопровождались летящими во все стороны вещами и яростными возгласами, но и имела способность усмирить разыгравшуюся бурю, была его невеста София. Сонечка была кротка и необыкновенно умна. Хоть одна капля её холодного разума пошла бы на пользу Родину. Благодаря своей природной хитрости и обаянию она имела некоторую власть над своим женихом, незаметно для него. На первый же взгляд она могла показаться бедной по уши влюблённой девочкой, которая бегает за этим безумным фанатиком и не получает от него должного внимания. По правде сказать, не всё это предрассудки. София действительно очень любила Виктора, хотя казалось бы, что она в нём нашла? Со своим блестящим умом она могла проложить себе дорогу в жизни и уж точно не была бы обделена мужским вниманием. Но тогда разрушилась бы и наша история, что очень нежелательно. Внутри своей души Родин был искренне привязан к своей возлюбленной и, если бы не она, наверняка стал бы жертвой собственных страстей. Он любил её больше своей жизни и даже больше науки, но из-за своей неотёсанности, действительно, не всегда был обходителен с ней, как следовало бы. Девушка слышала не так много нежных слов и признаний в любви, как ей того хотелось. Нельзя сказать, что этот факт не удручал её, хоть она и не подавала виду. В город они попали по инициативе Виктора, который удумал проводить какие-то свои биологические опыты «в столько необычной среде». Невеста наотрез отказалась отпускать его одного, если уж поездка оказалась неизбежной. И вот, после недолгих споров и убеждений они здесь. Но опыты были прерваны вспыхнувшей эпидемией. В результате чего Родин принял решение взяться за разработку лекарства. Вскоре весть облетела весь городок, заметно воодушевив местных жителей. Прохожие частенько останавливались на другой стороне улицы от дома биологов, чтобы по движениям фигуры Виктора, беспрерывно мелькавшей в окне, угадать, как продвигается работа. Подойти ближе они не решались, так как уже успели познакомиться с его взрывным темпераментом. Прокашлявшись, и коротко ответив на испуганные вопросы Софи, юноша тут же вскочил на ноги и стал с присущей ему живостью и проницательностью озираться по сторонам. Вопреки всевозможным лишениям, испытанным в городе, его кожа не потеряла обычный загорелый оттенок, свойственный представителям южных стан. Каштановые кудри обрамляли овал лица, черты которого казались правильными. Из-под красивых густых бровей смотрели выразительные тёмно-синие глаза, похоже никогда не потухающие и отражающие всю энергичность и остроту его натуры. Нельзя было сказать точно, что больше поражало в этих глазах: редкий васильковый оттенок или их горячий огонь, разгорающийся внутри и идущий от самого сердца. Юноша обладал широкими плечами, крепким телосложением, которое соответствовало его боевой натуре, но особенно высоким ростом не отличался. Правда приглядевшись, можно было отметить, что он заметно исхудал. Точно также, как и его напарница, которая кроме любящей невесты выполняла ещё и роль ассистентки. Как мы уже спели заметить, девушка обладала хрупким телосложением. За время пребывания в городе бедняжка ещё больше осунулась. От природы она обладала бледной кожей, которая в контрасте с её теперешней худобой делала Соню похожей на маленькой приведение. На аккуратном личике чётко выделялись скулы, губы же были бледны, хотя обычно ярко алели на фоне практически белой кожи. Мягкие русые волосы были коротко подстрижены и едва достигали плеч. В тот день они девушка собрала их в маленький хвостик, а на лицо спадала пара прядок, которые их обладательница то и дело пыталась заправить за уши. Серые глаза смотрели ровно и спокойно. В её взгляде читалось больше осознанности, нежели у напарника. В ушах она носила серьги, подаренные будущим супругом на свадьбу. Под серой рубашкой, идущей к цвету глаз, скрывалась цепочка с крестом, чего не одобрял её избранник. Виктор был атеистом. У Софи мысли поговорить с ним насчёт его религиозных убеждений, но здраво рассудив, она всё же не стала. К тому же сероглазая задавалась вопросу: «Если мы стремимся переделать тех, кого любим, то за что же мы их полюбили?» Она едва успела опомниться от произошедшего и подняться с колен, как Родин уже рылся в шкафах. -Вот что значит предусмотрительность, — облегчённо выдохнул тот, гордо демонстрируя ёмкость из прочного материала с туго закрученной крышкой, — будь оно сейчас в стеклянной пробирке, пропало бы наше лекарство! — продолжил он с таким энтузиазмом, как будто всего несколько минут назад здесь не сыпались осколки и не разлеталась мебель, — надо бы прибраться, — всё также беззаботно предложил он. Софи сдавленно улыбнулась, она успела привыкнуть к его странностям. Когда Виктор говорил о науке, то буквально забывал обо всём на свете. Неожиданно его лицо переменилось, он словно вернулся с небес на землю. Только тот открыл рот, желая что-то сказать, как прогремел новый взрыв, на это раз на другом конце города. Молодая пара одновременно метнулась к окну. -Что, чёрт побери… -Бомбёжка! — молниеносно заключила девушка, её глаза распахнулись от ужаса, но она держалась изо всех сил, — видимо, этим тиранам надоело ждать, пока мы умрём собственной смертью! Эти слова были завершены грохотом рухнувшего здания, находящегося, к счастью, на значительном расстоянии. Тем более роковой прозвучала эта фраза для высыпавших на улицу и взволнованно перешёптывающихся людей. Затем началась паника. -Да ни за что! — воскликнул юноша, перекрикивая всеобщий гам. Взгляды обратились к нему. -Я только вчера закончил приготовление! — и как бы в подтверждение своих слов он поднял ёмкость. Его движение сопроводили громкие возгласы. — Скорее! Нужно, чтобы меня заметили! — сказал тот скорее самому себе. И Родин вылетел наружу, по пути натягивая джинсовую куртку и сжимая под мышкой заветную банку. Соня без промедления ринулась за ним, дрожа от страха, но стараясь не выдавать себя. -Куда мы? — еле успевая за стремительно несущимся юношей, поинтересовалась та. -Многоэтажка. 20 этажей. В центе, — отчеканил Виктор, — Быстрее! Где-то снова прогремел взрыв. -В неё-то и будут целиться! — наконец смогла проговорить девушка, когда остановились у входа внутрь здания, — ты с ума сошёл! — она стояла, чуть наклонившись вперёд, пытаясь отдышаться и держа руки на поясе. -Другие варианты? — недовольно осведомился синеглазый. -Нет, — отрапортовала Софи и хотела было последовать за ним на крышу, но тот решительно преградил ей путь. -Ты не пойдешь, — твёрдо заявил он. -Это ещё почему? -В неё же будут целиться, — иронично повторил Виктор её слова, пожав плечами, и скрылся за дверью. Выждав несколько секунд, девушка последовала его примеру, не смотря на запрет. Между тем, внизу творилось нечто невообразимое. Люди то выбегали на улицу, то снова прятались в домах. Повсюду слышались возгласы и причитания. Кто-то уже успел сообщить о предпринятых молодыми людьми действиях, взбудоражив тем самым толпу ещё сильнее. Воцарился хаос. Неожиданно послышался восторженный крик. На крыше многоэтажного здания возникла фигура, а через некоторое время вторая. Ветер нещадно трепал их волосы и одежду. Повисла тишина. Все замерли в ожидании. В вышине грозно, как хищные птицы, парили бомбардировщики. Родин поднял заветную банку над головой, что-то выкрикивая. Его спутница размахивала руками, делая то же самое. Внимание сверху привлекала и толпа, окружившая здание, будто желая поддержать этих странных людей. Через несколько минут бомбёжка прекратилась. Прошло около получаса, прежде чем к Софи и Виктору приблизился вертолёт, оглушительно шумя лопастями. К их ногам была спущена верёвочная лестница. Родин усмехнулся. -Ну вы посмотрите, меня всё-таки узнали! Но ни тот, ни другая не сдвинулись с места. Виктор поднял голову и отрицательно покачал ею, поманив при этом рукой. На борту засомневались. Виктор Родин был, бесспорно, ценным кадром, но вести переговоры не входило в их планы. Спасаться один он, видимо, не собирался. Шатен ещё раз усмехнулся и настойчиво помахал вещицей у себя в руках. После короткого ожидания дверца кабины вертолёта распахнулась, и наверху показалась пара человек, облачённых в черные костюмы, которая стала спускаться к ним. Виктор и София обменялись победными улыбками.