Ради сенсея

      В Конохе зимы не были холодными из-за особенностей географического расположения и ландшафта. Деревню окружал лес, сквозь который ветер просто не добирался, потому что терялся в ветвях. Скала Хокаге так же являлась преградой для вьюг, пурги и буранов, защищая жителей от непогоды.       Сакура продолжает работать в больнице на благо деревни, не жалея своих сил. Более того, она даже взяла под свою ответственность обучение Рин. Девочка, а вернее, уже девушка часто озвучивала желание стать таким же ирьёнином, как Сакура-сенсей. Девятнадцатилетняя Рин везде ходила за Сакурой по пятам, запоминала, записывала и даже принимала участие в лечении пациентов. Конечно, на операции её не допускали, да и серьёзные болезни и ранения не всегда доверяли ей. Но девушка так упорно показывала себя, как будущего врача, что Сакуре ничего не оставалось делать, кроме как позволить Рин работать наравне с остальными медсёстрами. Всё-таки до доктора ей ещё далеко.       Так как занятость Сакуры вдруг резко возросла, и у неё почти не хватало времени на тренировки, да и лишний раз досаждать ей не хотелось, она и так нервная стала, Обито начал тренироваться с Наруто. Его учителем был сам Джирайя-сама, и вообще Наруто считался одним из величайших и сильнейших ниндзя, поэтому — грех было упускать такую возможность. В Анбу он вступать не хотел. Всё, к чему он стремился — стать однажды Хокаге.       А Хатаке Какаши, член Анбу и уже как два года капитан собственного элитного отряда, стремительно зарабатывал себе репутацию хладнокровного и беспощадного шиноби и защитника Конохи. Как и обещали все вокруг, зарабатывал он нехилые деньги. Он беспрекословно выполнял все поручения, задания и миссии, убивал, не моргнув глазом, не допуская и малейшего шанса врагам навредить его деревне. Хокаге гордилась, что именно в её деревне родился такой гений, что именно под её правлением существует Шаринган Какаши. Весь Анбу гордился самым юным за историю капитаном собственной команды. Вся деревня была им горда.       Но самая главная в его жизни похвала всегда была и до сих пор остаётся улыбка его сенсея.       И эту её улыбку можно было тоже расценивать как гордость за него, да и за себя, ведь это она «взрастила» в нём такого шиноби. Но нет. То была искренняя улыбка облегчения, когда он попросту возвращался живой.       Команда Ро вот уже долгое время находилась на миссии по устранению диверсантов из Скрытой Травы. Миссия закончилась победой и устранением нукенинов, и теперь они держали путь домой. Пусть войны давным-давно прошли, пусть был сформирован Союз Шиноби, отступники были и будут во все времена. Участие в миссии принимала вся команда. Какаши обходил территорию, чтобы удостовериться, что поблизости нет врагов. Здесь — севернее — зимы были беспощадные. А потому его команде срочно нужно было устроить привал, чтобы просто отогреться. Удостоверившись в безопасности, он созвал своих нинкенов, с которыми несколько лет назад заключил договор. Каждый пёс сказал, что вокруг на несколько километров всё чисто, так что он решил возвращаться в лагерь.       Свет от костра стал, наконец, виден. Его команда тихо разговаривала между собой и посмеивалась, был слышен треск тлеющего хвороста. Шиноби сидели вокруг костра, вытянув руки и ноги к теплу, но сохраняя друг меж другом дистанцию.       — Почему никто не спит? — раздался над ними голос командира.       — Не хочется, — пожала плечом Югао. — Сон ни в одном глазу, капитан.       Какаши недовольно выдохнул, огляделся и присел у костра на корточки, закатав рукава свитера и откинув назад зимний плащ.       — А вы знали, что сегодня уже Рождество наступило? — продолжила девушка, оглядев товарищей.       — Как поняла ты это? — скептично спросил Йоджи.       — Просто считала ночи. Мы ушли из деревни второго ноября и прошло с того времени пятьдесят четыре ночи.       — Два месяца… — разочарованно протянул Хаяте. — Ну и память у тебя, конечно.       — Чёрт возьми, я так соскучился по дому, — устало протёр лицо Ко. — И по своей невесте.       — А я по стряпне мамы, — хмыкнула Югао.       — И я по её стряпне скучаю, — Хаяте прижал к себе за плечи усмехнувшуюся Югао.       Тензо просто молчал и грелся, спокойно улыбаясь. Ему было хорошо этой хоть и холодной, но красивой ночью. Снежные хлопья медленно кружились, оседая на их головы, как будто сами звёзды спускались с небосвода. В компании своих товарищей ему было комфортно.       — Эй, капитан, — привлекла к себе внимание Югао, заметив, как Какаши вновь крутит браслет на левой руке. — Что это за браслетик такой симпатичный? Кто-то подарил? Девушка, да? Или парнишка?       — Какая разница? — грубо оборвал он подопечную, сверкнув тёмным глазом. Он хоть и осадил Югао, но хитрую усмешку с губ не стёр. Вся команда с интересом наблюдала за его такой необычной реакцией. Он почти никогда не выходил из себя, особенно по пустякам. Всегда холоден, спокоен. И, конечно же, такой резкий ответ их всех заинтересовал. Он осунулся, опустил рукава, неловко отводя взгляд. — Подарок от моего сенсея.       Команда понятливо переглянулась. Все, кроме Тензо догадались, о ком речь. Не было секретом, что Харуно Сакура заменила старого учителя Какаши, Рин и Обито давным-давно, и ребята были в восторге от неё.       Какаши не один раз раздумывал, действует ли этот браслет вообще? Или сенсей просто решила так приободрить его тогда? Если он всё-таки передаёт ей его страх, коего почти не было теперь, то передаёт ли он и другие эмоции? Чувствует ли она всё то, что вскипает в нём, когда они рядом? Или для этого браслет не нужен?       Связан этот браслет с её чакрой или нет, это не так важно. Этот подарок дорог его сердцу, и он скорее потеряет руку, чем браслет. Так, даже в другой деревне, в другой стране, на миссиях, во время боя, его сенсей рядом с ним. Как невидимый хранитель оберегает его от ранений, невзгод и проигрышей.       Свои шестнадцать лет Какаши встретил во время миссии. По возвращении домой его спустя короткое время вновь отправили на долгосрочную миссию. И теперь он встречает Рождество снова с командой Ро. Так было все два года существования его отряда. Все праздники, как назло он проводил в бою, в лесу, в горах, на задании, в разведке, везде, но только не дома. Только не с ней.       — Надо бы подарков прикупить родным, — сказал Хаяте. — Да и себе самому тоже бы не помешало. Бутылочку сакэ, может…       — Ты ещё несовершеннолетний, — хмыкнул Ко.       — Кто сегодня будет дежурить? — бесцеремонно прервал их разговор капитан.       — Давайте я буду, семпай, — предложил Тензо.       Какаши кивнул, укутался в плащ, и лёг на бок спиной к костру. Вся команда неловко переглянулась, но они решили последовать примеру капитана и постараться вздремнуть.       Перед тем, как уснуть, Какаши всегда прокручивал воспоминания в голове против воли, чем делал только хуже. В итоге он ворочался долго и всё никак не проваливался в сон, но ничего не мог с собой поделать.       У него было много неловких моментов за четыре с лишним года знакомства с Сакурой. Но последняя их встреча — просто верх неловкости и кретинизма с его стороны.              Прошлая его миссия началась в сентябре и закончилась в середине октября. Когда Какаши вернулся, Рин и Обито встретили его и повели в кафе-бар, чтобы отпраздновать его прошедший день рождения. Сакура была в госпитале, а по окончании рабочего дня, пусть и уставшая, но всё равно пришла, чтобы поздравить Какаши, да и просто встретиться с учениками. Сакура даже переоделась в строгое, но красивое платье, распустила волосы и подкрасила губы.       Ему нет оправдания за то, что он сделал…       Пока сенсей ещё не пришла, Обито втихую достал небольшую бутылку сакэ, которую стащил у бабушки. В заведение нельзя было приходить со своим, но он, бунтарь и шалопай, всегда плевал на правила. Какаши долго отнекивался, но проще было согласиться с другом, который подлил ему в напиток алкоголя. Рин выпила мало, а вот Обито наклюкался прямо, как Наруто в те их выходные на побережье. Даже Какаши напился. Хоть и не так сильно, как Обито. Они с румянцем на щеках и пьяным блеском в глазах, хихикали в углу заведения и громко болтали о всякой чепухе.       Сакура опоздала всего на час. Но её учеников можно было уже выносить из заведения. Долго сидеть они не стали. Рин, не такая пьяная, как мальчики, тащила Обито, а Сакура, положила руку Какаши себе на плечо и с угрюмым выражением лица провожала каждого по домам. Какаши жил дальше, поэтому он остался последним. Он еле переставлял ноги, за спасительное плечо не держался вовсе. И всю дорогу извинялся, что он такой тяжёлый. Что сенсею приходится тащить его на себе. Что он послушался Обито и напился. Что они испортили сенсею настроение. Сакура молча тащила парня до самого его дома. Пошарив в его карманах, она выудила ключи, открыла входную дверь и они прошли внутрь тёмного, холодного и пустого дома.       Разглядывать холостяцко-подростковые апартаменты не было ни желания, ни времени. Но Сакура успела заметить, насколько же тут пусто и, должно быть, одиноко. Даже запахов никаких нет. Пустота.       «Его кровать находится на кухне. Вернее просто матрас», — подумала она, грустно оглядев комнату. — «Даже спальни собственной нет. Эта квартира жаждет ремонта. Странно, что он не живёт в доме своего клана. Хотя… ничего странного».       Уложив его на постель, она заметила на подоконнике фотографию в рамке, где была запечатлена вся их команда. Их первая совместная фотография. Рядом с ней стояла фотография его отца и с маленьким Какаши на руках в неизменной маске. Ему тут года четыре от силы. Отец его был хорош собой, Сакура была с ним знакома ещё до его смерти. И она могла с уверенностью сказать, что знает, насколько он красив, не понаслышке. А прямо за ней портрет красивой женщины, с серыми глазами, маленьким грустным ртом, родинкой под нижней губой и волнами русых волос. Сакура знала, это его мать. Какой он всё-таки сентиментальный мальчик…       Не произнеся ни слова, она собралась уходить, но Какаши крепко схватил её за запястье, не давая двинуться. Сакура обернулась и вопросительно взглянула на него. Какаши сел на кровати, не отпуская тонкую женскую руку и глядя снизу вверх ей в малахитовые глаза. Протектора на голове не было, поэтому здоровый глаз был открыт, а второй закрыт.       — Что-то случилось? — поинтересовалась она, заметив его неоднозначный взгляд. — Тебе плохо, Какаши-кун?       — Да, — хрипло ответил он. И даже он сам не знает, почему ему плохо. Но точно не от алкоголя.       Секунду они глядели друг на друга, а затем Какаши неожиданно уткнулся в её плоский живот лицом. Сакура охнула, не двигаясь. Ткань её платья приятно холодила лицо, но это не помогало.       — К-какаши-кун… — позвала она его, не понимая ничего.       Он выпрямился во весь свой рост. За чуть больше, чем полгода, он вытянулся, покрепчал. Теперь он не просто сравнялся ростом с Сакурой, а на несколько сантиметров был выше.       Он одним глазом бегал по её лицу, тяжело дышал и молчал. Сакура отступила назад, чувствуя запах алкоголя и не зная, чего ожидать от пьяного подростка.       — Сенсей, — он протянул к ней руку, боясь, что она убежит. — Не отходите…       — Что происходит? — нахмурилась она.       — Мне плохо, — признался он полушёпотом. Он осторожно взял её ладонь и, удостоверившись, что она не выдернет руку, приложил к своей груди. Сердце его стучало так сильно, что он хотел просто избавиться от него, лишь бы не ощущать этого сладкого и одновременно жестокого мучения. Даже Сакура почувствовала неистовое биение сквозь его одежду. Как будто пойманная в клетку птица. — Болит.       — Что значит, болит? — забеспокоилась она. — Думаешь, это что-то серьёзное? Это странно, в твоём-то возрасте. Хотя с такой нагрузкой, как в Анбу, не мудрено, что ты можешь заработать инфаркт…       — Нет, — тихо перебил он её, прижав её ладонь к груди ещё плотнее. — У меня уже был инфаркт, сенсей. И это не похоже на то, что я сейчас чувствую…       — Что ты сказал?! — рявкнула она. — Когда это он был, Какаши?! Почему ты не сказал мне ничего?!       — Это было полгода назад, я был на миссии в другой деревне. Местные медики успели подлечить и подтвердили, что это был он… Но, чёрт, я не об этом сейчас!       — Почему ты не пришёл ко мне сразу же, как только вернулся?! — не унималась она.       — Послушайте же Вы! — перекричал он, впервые повысив на сенсея голос. Сакура хлопнула ресницами. — У меня всё болит внутри не от физической болезни!       — Я не понимаю, — потерянным голосом произнесла она.       — Я не могу спокойно существовать больше, сенсей, — не выдержал он её взгляда, под которым хотелось рассказать всё наболевшее. — Я устал быть один. Устал смотреть на то, как… ухаживают за Вами другие. Устал, что Вы меня не воспринимаете всерьёз, постоянно стремитесь защитить, укрыть, уберечь, будто я Ваш сын. Я не хочу быть для Вас сыном. И больше не хочу быть Вашим учеником…       — Но ведь ты мой ученик, Какаши-кун, — невинно улыбнулась она, не понимая, к чему он клонит. — Как я могу не оберегать тебя…       — Я хочу, чтобы Вы стали моей, — выпалил, наконец, он то, что разъедало его всё это время, и теперь готов был спокойно столкнуться с судьбой.       Сакура в один миг стала серьёзной, улыбка пропала, а брови строго свелись к переносице. И он пожалел, что вообще родился на этот свет.       — Я не могу быть чьей-то, Какаши-кун, — сказала она, а от этого голоса по спине пробежали мурашки и сердце будто остановилось. Он ещё никогда не слышал от неё такого холодного и жёсткого тона по отношению к нему. — И никогда не буду.       Она отстранилась, убирая ладонь с груди парня и гордо взирая на него. И ушла. Она всегда уходила тогда, когда сама того хотела…              Какаши крепко зажмурился, пытаясь прогнать самое постыдное за его жизнь воспоминание. Уснуть удалось не скоро, и всего-то на пару часов. Тензо поддерживал огонь, чтобы его товарищи не замёрзли, и пристально оглядывал округу. Какаши встал, когда начало светать и поёжился от холода. Всё-таки спать на снегу, хоть и около костра, не лучшая идея.       — Вы проснулись, семпай, — послышался мягкий голос Тензо. Какаши обернулся, хмуро огляделся и придвинулся к костру. — Я принесу ещё хвороста.       Тензо ушёл, а Какаши вытащил из набедренной сумки два питательных шарика, которыми заполняли желудок шиноби на миссиях. Желудок болел от голода. Наверняка от такой «пищи» заработал гастрит. Надо будет показаться сенсею… Только как? Как перебороть неловкость? А если она его видеть не захочет? Он натянул маску, захрустев шариками, и протёр лицо, прогоняя остатки сна. Надо бы загладить вину.       Команда постепенно проснулась, пришла в себя после короткого сна. Хоть они и чувствовали себя все разбито, спать хотелось ужасно, а есть ещё больше, но всё же выдвинулись в Коноху без задержки. Домой хотелось сильнее.       Они опоздали на праздник на целых два дня, прибыв в Коноху поздним вечером. Но деревня всё равно пестрила гирляндами, флажками, мерцающим от света снегом, ярмарками, музыкой из заведений и запахами еды. Команда Ро, невзирая на волчий голод и усталость, нацепив маски животных, направлялись в Резиденцию Хокаге, чтобы доложить о выполненной миссии без потерь.       Команда разошлась сразу же, как они вышли из Резиденции. К семьям, друзьям, вторым половинкам.       И лишь Тензо с Какаши стояли у входа и просто смотрели на снегопад, снующих людей, заряженных праздничной атмосферой. Какаши сжал набедренную сумку, в которой ждал своего часа подарок.       — Ну что ж, Какаши-семпай, — вежливо обратился Тензо. — До встречи.       — Не хочешь прогуляться по ярмарке? — предложил Какаши. Тензо был одинок. Совершенно. Прямо, как и сам Какаши. — Наверняка Рин и Обито где-то прогуливаются. Мы бы могли встретиться с ними.       — Спасибо, семпай, я бы с радостью. Но я валюсь с ног. Советую и Вам, наконец, отдохнуть, — улыбнулся Тензо, поклонился и ушёл домой.       Какаши выдохнул пар, и вдохнул морозный воздух. Всё-таки тут даже воздух теплее и приятнее, чем где-либо.       «Интересно, где она сейчас?», — подумал он, отправляясь на ярмарку и не зная, на что надеяться.       Он не успел ни придумать оправдание своему свинскому поведению, ни извинение, когда увидел сенсея.       Сакура стояла около ларька с сувенирами рядом со своей подругой Ино и Саем. Сакура рассматривала её руку, с восхищением глядя на этих двоих. Подойдя на ватных ногах ближе, он услышал их разговор.       — Поверить не могу, Ино! Я поздравляю вас двоих от всего сердца! — Сакура кинулась на шею подруге, и Ино с удовольствием обняла её, похлопывая по её спине ладонью. А на безымянном пальце сверкнуло кольцо.       — Большое спасибо, Сакура, — дружелюбно улыбнулся Сай.       — Какаши! — раздался звонкий голос рядом. Какаши обернулся, проклиная в этот момент Наруто. — Вернулся с миссии, наконец! Долго же тебя не было, однако. Рождество даже вчера пропустил…       Сакура обернулась, взмахнув волосами. Какаши выдохнул и не вдохнул обратно. На щеках морозный румянец. Губы порозовели. Красная и большая дублёнка была накинута на узкие плечи и не застёгнута, открывая вид на вязаное платье молочного цвета. Маленькие ладони держали воротник, чтобы куртка не упала. А глаза… её глаза, настоящие драгоценные камни, глядели на Какаши с примесью удивления и смущения. И всё же она не сдержала той самой улыбки, которой встречала его после каждой миссии.       — Какаши-кун, — выдохнула она, чуть шагнув навстречу. — Добро пожаловать домой.       Он чуть не упал ей в ноги и снова не уткнулся в живот лицом, чтобы обхватить её маленькое тело, вдохнуть любимый запах духов и выдать глухой стон. Он остался стоять на месте, не решаясь подойти, приложив при этом титанические усилия.       — Здравствуйте, сенсей, — сказал он так, что у девушки почему-то взметнулись брови. Она хлопнула глазами, будто прогоняя наваждение.       — Ого, ну и голос, а! — хлопнул его по спине Наруто. — Давно-то он у тебя сломался и стал таким?       — Каким? — опешил он.       — Не таким детским, — ответила за друга Сакура. Какаши обомлел, когда вновь взглянул на неё, ведь на женском лице не читалось того смущения, удивления и испуга. Она смотрела на него так же, как и всегда.       Улыбалась даже глазами.       Какаши неловко почесал затылок и пожал плечом.       — Ты не устал, Какаши-кун? — поинтересовалась Ино, повиснув у Сая на локте. — Может, голоден?       — Голоден, — не стал утаивать он, даже не подозревая следующего предложения.       — Тогда я хочу пригласить вас троих к нам домой! У нас как раз кончился ремонт, будете первопроходцами! Накормлю вас, напою, может, и спать уложу, — усмехнулась она. — Идёмте.       Какаши не успел даже возразить. Наруто, обрадованный такой новостью, с удовольствием последовал за друзьями. Сакура улыбнулась и покачала головой со своей подруги, и шагнула за ними.       — Ты идёшь? — обернулась она. Какаши проморгался, кивнул и нагнал Сакуру. — Как прошла миссия?       — Было тяжеловато. Но мы справились.       — Как и всегда. Другого от тебя и твоей команды я не ожидала, — улыбнулась она.       Какаши сдержал детскую улыбку от похвалы.       Они шли рядом, но не касались друг друга.       Сай и Ино переехали от её матери в небольшую квартиру. Она была очень светлая, всё было минималистичное, ничего лишнего, и всё же уютно. Наверное, влюблённые даже из самой холодной квартиры сделают пространство вокруг тёплым и светлым, подумали Наруто, Какаши и Сакура, которых дома ждали разве что одиночество, тишина и темнота.       Ино накрыла низкий стол всевозможными вчерашними блюдами. Для двоих она приготовила слишком много на праздник, поэтому готовить не нужно было. Взрослые болтали и совершенно не заметили, как Какаши съел всё, что было на тарелке и даже выпил предложенную матчу. Как же он был благодарен в этот момент гостеприимной Ино. Никто из них даже не подозревал, насколько он был голоден, и как сильно отвык от нормальной пищи. С голода он наелся так, что его тут же разморило, и он уже клевал носом от усталости.       Мужская половина расспрашивала сонного Какаши о прошедшей миссии, но тот уходил от вопросов, ведь Анбу нельзя разглашать детали заданий. Сакура же помогала Ино убрать со стола и помыть посуду, и Яманака решила воспользоваться моментом, чтобы, наконец, поговорить о девичьем.       — Грустный он какой-то, — шепнула Ино, оглянувшись на Какаши. Сакура проследила за её взглядом. — Потерянный даже. Как будто и не с нами находится. Всё-таки в Анбу тяжело, слухи не врут…       — Каким бы первоклассным шиноби он ни был, он — подросток. Гормоны бушуют, настроение ежесекундно меняется… — пожала плечами Сакура, будто они обсуждают своих собственных детей. — Сам не знает, что творит…       Ино глянула на подругу, пытаясь понять, что она имела в виду.       — А ты… как отпраздновала вчера? — осторожно поинтересовалась Ино.       — В прекрасной компании, — ухмыльнулась Сакура, и Какаши, услышав это, насторожился. — Сладкое полусухое, сырная нарезка, и сопливая дорама по кабельному. Как всегда.       Он незаметно выдохнул и переспросил, что ему сказали Наруто и Сай.       — Нашла бы ты уже кого-нибудь, — вздохнула Ино. — Киба, вот, давно на тебя глаз положил. Ты ему ещё с юношества нравишься, я уверена. На позапрошлой неделе, когда мы все собрались в баре, разве ты не замечала, как он чуть ли не в открытую флиртовал с тобой?       — Он был пьян. Да и мне не до этого, — качнула головой Сакура, вытирая тарелки вафельным полотенцем. — У меня куча работы, я занимаюсь наставничеством Рин, нянчусь с медперсоналом и провожу лекции для будущих медиков.       — Шишо завалила тебя, однако, да?       — Не она. Я сама решила загрузить себя. Чтобы времени не хватало на… всякую ерунду.       — Понятно, — кивнула Ино, а затем пихнула подругу локтем в бок. — Что, даже любовничка никакого нет? Или для тебя это тоже ерунда?       — Свинина, ты только об одном и думаешь! — тихо шикнула Сакура. Она всегда обзывала свою подругу в подобных случаях, когда Ино затрагивала больную тему сексуальной жизни. — Обязательно тебе в моё бельё лезть?!       — Вот потому-то ты и нервная такая в последнее время… Потому что никто, кроме меня и не лезет…       — Ох, отстань, дура, — отмахнулась Сакура. — Будь ты на моём месте, не говорила бы так.       — А это ещё почему? — хитро улыбнулась Ино. — Всё-таки есть кто-то, но ты его отшиваешь? Колись, лобастая!       — Никого нет, — отрезала Сакура, недовольно поджав губы.       — Так и останешься старой девой, — Ино пихнула Сакуру бедром и хохотнула. — Если не прекратишь быть недотрогой и не начнёшь подпускать к себе мужиков, до самой старости не испробуешь все прелести сек…       — Угомонись! — Сакура макнула руку под струю воды и брызнула в лицо рассмеявшейся подруге.       Какаши всё это время наблюдал только за Сакурой, опять прослушав Наруто. Тот рассказывал о том, как скучает по совместным миссиям со всеми своими друзьями, но парню было абсолютно до лампочки. Жаль, перешёптывание девушек не было слышно, но это не то, что привлекло его внимание. В этот короткий миг его сенсей была такая весёлая и игривая, что грех было не любоваться. Её внешность и поведение совершенно не вяжется с тем, как она действует в бою. В их совместных с Обито и Рин миссиях сенсей была ужасающе сильна, бесстрашна и жестока. И кто бы из поверженных врагов сейчас увидел её, маленькую девушку в вязаном и мягком платье с ребяческой улыбкой и смешинкой в глазах — ни за что бы не узнал её, Вторую Цунаде.       Наруто, который в кои-то веки перестал ухлёстывать за Сакурой, вдруг заинтересовался Хинатой. Они «дружили» уже год и всё никак не переступали эту черту. Засмущавшись и раскрасневшись, он скомкано попрощался и ушёл. Ино бросила вслед: «Передай привет Хинате!» и рассмеялась, от реакции Наруто. Вскоре и Сакура с Какаши собрались, поблагодарили за ужин и ушли. Сакура пригрозила Ино кулаком, когда подруга двусмысленно подмигнула.       — Я провожу Вас до дома, — сказал он, когда они не пошли уже привычной дорогой до дома парня.       — Дождался, наконец, когда ты сам можешь проводить сенсея, а не наоборот, да? — хмыкнула Сакура.       Какаши усмехнулся и кивнул.       — И надолго ты на этот раз в деревне?       — Хокаге-сама сказала, что мы с командой отлично поработали и заслужили отпуск. Не знаю, правда, как долго он продлится. Но думаю, он закончится не так быстро, как в прошлый раз.       — Это же здорово! — искренне воодушевилась Сакура. — Теперь вы с Рин и Обито можете как следует отдохнуть все вместе. Я даже отправлю Рин на отдых, и тогда вы втроём можете отправиться, например, на источники!       Какаши слегка поник.       — Да, — тихо согласился он. — Можем.       Они шли в такой приятной тишине, которая возникала именно между ними. Хлопья снега медленно кружили, оседая на их плечах и волосах. Людей на улице стало значительно меньше, ведь время близилось к полуночи. Квартира Сакуры, как оказалось, находилась не далеко от дома Ино и Сая. Они поднялись на нужный этаж и встали у двери в её квартиру.       — Сенсей, я хотел кое-что дать Вам, — приглушённо сказал Какаши, доставая из своей сумки небольшую округлую коробочку нежно-розового цвета. — С Рождеством.       Сакура вскинула брови и подняла на Какаши невинный взгляд, на который способна только она. В груди заныло, но он сделал всё возможное, чтобы не измениться в лице.       Она открыла подарок и взяла в руки аккуратную металлическую заколку с декоративными цветами сакуры.       — Красиво, — улыбнулась она, закусив нижнюю губу. Какаши тихо сглотнул. — Спасибо, Какаши-кун! У меня как раз сломалась моя старая заколка, ты всё же запомнил… Волосы лезут в лицо, мешаются, а собрать их нечем. Да и руки не доходят, чтобы купить новую…       — Сенсей, — перебил он её.       — Да?       — Извините меня за то, что… За тот раз… — он мучительно выгнул брови и отвёл взгляд, безбожно смущаясь. — Мне ужасно стыдно от того, как я повёл себя тогда с Вами. И мне стыдно, что я тогда был пьян, и Вам пришлось терпеть меня и тащить…       — Всё в порядке, — она погладила его плечо, как будто пыталась растереть замёрзшую кожу. Вот только кожа его наоборот — пылала. — Я не в обиде на тебя, зря ты переживаешь. Ты был пьян, поэтому не контролировал свои слова. Только не пей больше до двадцати, хорошо?       Сакура хохотнула. А Какаши усмехнулся, игнорируя кольнувшую обиду. Ох, он был тогда серьёзен как никогда. И дело не в алкоголе, он ведь и вправду говорил то, что думал. Что думал всегда! Почему она не понимает этого! Или же понимает, но… не воспринимает всерьёз. Да. Скорее всего так. Для неё он — неразумный подросток с бушующими гормонами. Она даже не рассматривает его под другими углами. Он — ученик, она — учитель. Вот и всё.       — Пожалуй, я вообще больше не буду пить. Обещаю, — глухо сказал он.       — Приходи завтра ко мне в больницу, нужно проверить твоё сердце, — сказала Сакура строго. — Теперь ты у меня будешь всё время проверяться, ясно? Не хватало ещё осложнений… Проигнорируешь — силой приведу.       Он покорно кивнул, сдержав умилительный смешок.       Вновь они замолчали. Сакура потянулась к серебряной растрёпанной шевелюре и попыталась пригладить непослушные пряди. Жёсткие волосы не сдались под натиском нежного прикосновения и по-прежнему торчали, как сами того желали. Сакура тихо хмыкнула, и её ладонь скользнула на щёку её ученика, огладила большим пальцем скулу над маской и…       — Спокойной ночи, — полушёпотом произнесла она и скрылась в своей квартире.       Какаши, наконец, выдохнул, чувствуя жар на лице, в груди, на коже и внизу живота.       «Что это было?», — опешил он, схватившись рукой за стену, чтобы не потерять равновесие, а другой за ту самую щёку.       Парень не помнил, как добрался до дома, ведь всё это время в голове был непонятный шум, сердце больно стучало, а руки мелко тряслись. Перед глазами вместо знакомой дороги стояло её улыбчивое лицо, а губы беззвучно произносили…       

Какаши-кун…

      Разве она не видит?.. Не понимает? Не чувствует?       Он зашёл в свой дом, который встретил его привычной тишиной, прохладой. И одиночеством. Он уже давно искоренил привычку здороваться с пустотой и оповещать о своём прибытии. Молча, не включая в коридоре свет, он добрёл до ванной. Лампа ослепила, и Какаши зажмурился с непривычки. Открыв здоровый глаз, он увидел потерянное выражение лица в отражении зеркала. Парень стянул маску вниз, чтобы увидеть, как были приоткрыты его губы в лёгком шоке. Кажется, его тело и сознание до сих пор не осознали, что произошло там, у дверей квартиры его сенсея.       Крепкая грудь вздымалась от тяжёлого дыхания, брови слегка вздёрнуты, зрачок открытого глаза расширен, а челюсть подрагивала. Длинными пальцами Какаши провёл по шраму на левом глазу и тяжко выдохнул.       Напоминание о неудаче.       Палец скользнул ниже, к губам, и прошёлся по старому и блеклому шраму на верхней губе. Выглядел он довольно аккуратно, и почти не бросался в глаза. Да и если бы хоть кто-то в жизни увидел этот шрам, ни за что бы не понял, по какой причине он его получил.       Но никто его не увидит.       Напоминание о том, что он «не такой», как остальные.       Сжав со злостью зубы и сомкнув пальцы в кулак, он опустил голову, не желая видеть своего отражения. Умывшись, он ушёл из ванной, разделся и уснул.       На следующий день, когда о прибытии Какаши стало известно, в его жилище бесцеремонно ворвались Обито и Гай. Не дав ему толком проснуться, они устроились на его кухне и стали расспрашивать о миссии. И почему всех так это интересует? Парни чувствовали себя как дома, даже без разрешения Какаши. Он махнул на них рукой, когда те загремели кружками и туркой для кофе, и закрылся на полчаса в ванной. Не дав ему и позавтракать, ребята оставили грязную посуду на столе, и повели его на улицу.       — Это мой первый свободный день после миссии, почему вы двое не дадите мне побыть в одиночестве и отдохнуть? — устало вздыхал Какаши, когда друзья вели его куда-то.       — Позавтракать, да и просто провести втроём время! — Обито панибратски хлопнул Какаши по спине. — Мы не виделись вечность! Сейчас поедим, пошатаемся по ярмарке, а вечером купим одну-две бутылочки, развеемся, как тебе? Может, кто-нибудь из парней ещё присоединится. Знаю я одно местечко, где нам могут продать алкоголь…       — В этот раз пейте без меня, — покачал головой Какаши. — Мне прошлого раза было достаточно. Я перед сенсеем опозорился так, как никогда в жизни.       — Что-о? — хитро протянул Гай. — Ну-ка! И как же? Признавайся, Какаши!       — Нет уж, — хмыкнул он, коря себя за то, что болтнул лишнего. — Пить я не буду.              Так Какаши и думал, нет, он был уверен, что так и будет. Обито и Гай пускай бы выпили, но он и капли в рот не возьмёт. И всё же как-то так произошло, что они втроём напились с одной бутылки дешёвого вина, встретили на ярмарке Генму и Асуму. Впятером они вновь закупились в излюбленном ларьке Обито. Покачиваясь и громко хохоча с самых глупых и нелепых шуток, они ввалились в дом к Обито. Ребят встретила обеспокоенная бабушка.       — Это что ещё такое, Обито?! — она хлопнула полотенцем по плечу внука, вызвав у него смущение, а у его друзей новую волну смеха. — Вы что… все пьяны?!       — Мне почти двадцать, ба! — возмутился парень, склонившись над своей маленькой бабулей и уперев руки в бока. — Неужели я не могу выпить со своими друзьями?       — Пока я жива — нет! — воскликнула она, вновь хлопнув его полотенцем. Обито наигранно пискнул и отпрыгнул от неё. — Вот будет двадцать, тогда делай, что вздумается!       — Эико ба-сама, — обратился к ней Асума, обворожительно улыбнувшись. — Ну не ругайтесь…       — А ты свою улыбочку прибереги для девчонок молодых! — она упрямо скрестила руки на груди, сдержав усмешку. — Меня не проведёшь этим!       — Это точно, — Генма хотел локтем пихнуть Асуму, но промазал. — Улыбочку свою тебе есть кому посвящать.       Асума мягко хохотнул, и обхватил друга за шею, кулаком взъерошивая его волосы.       — Ну пусти погреться, ба, — Обито умоляюще сложил руки вместе, состроив грустную мордашку. — Мы есть ещё хотим…       — Ах! Какаши, мой бедный мальчик, — проигнорировав внука, бабушка взяла худое лицо Какаши в свои жилистые руки и принялась осматривать его. — Этот негодяй напоил тебя, да?       — Ба! — возмутился Обито.       — Хочешь сказать, не правда?! — гаркнула она неожиданно, повернувшись к внуку. — Ох, хорошо! Идите в комнату, я сейчас вам всем что-нибудь приготовлю!       Парни, посмеиваясь и покачиваясь, всей гурьбой завалились в спальню Обито, толкаясь в проходе и шутливо ругаясь друг с другом. Бабушка покачала головой, не сдержав доброй улыбки. Она промокнула полотенцем уголки глаз, на которых выступили слезинки, и ушла на кухню.       — Кстати, почему ты до сих пор с Куренай не гуляешь, а? — прищурился Генма, всматриваясь в лицо Асумы, когда они впятером уселись на полу и раскидали друг другу игральные карты.       — Она отшивает меня всё время, о чём ты! — недовольно цокнул он, походив первым. — Строит из себя недотрогу, хотя на Рождество сама поцеловала меня.       — Чего-о?! — послышались мальчишеские голоса, и четыре удивлённых взгляда впились в его лицо. Гай выгнул губы, качнув головой, и походил следующим, а за ним Какаши.       — Ну не взасос, конечно… — почесал он затылок. — Она так… в щёку. Но всё же, она сделала это! А сейчас будто насмехается над моими попытками ухаживать за ней.       — У вас хоть что-то всё равно намечается, — протянул Обито с обидой в голосе и сделал свой ход. — Рин на меня вообще внимания не обращает. Будто ослепла и оглохла!       — Рин — это та тёмненькая девочка, по которой ты сохнешь, да? — послышался хитрый голос позади.       — Ба! — крикнул Обито, покраснев.       — Да чего ты смущаешься, — отмахнулась она. — Она и не взглянет на тебя, если продолжишь вести себя, как малолетний мальчишка! А ещё если пить не перестанешь!       — Я не пью, а выпиваю, — буркнул он, уперев локоть в колено и уткнувшись щекой в кулак.       — А у вас, мальчики, как дела? — бабушка прислонилась плечом к дверному проёму и хитро сощурилась. — Девочки-то какие-нибудь нравятся?       — Лично я пока холост, — Генма подмигнул бабушке и сбросил свою карту.       — А я тоже пока не нашёл никого, — пожал плечами Гай и широко улыбнулся. — Но когда найду ту самую, то буду с ней всю оставшуюся жизнь!       — Какой романтичный ты мальчик, Гай-кун, — мечтательно протянула бабушка. — Вот бы и дед Обито в своё время был таким же… Но вместо безнадёжного романтика я получила неотёсанного сухаря с дурацкими шутками.       — Нормальный дед был, — сказал Обито прежде, чем подумал. За что и схлопотал всё тем же полотенцем по макушке. — За что?! Как будто не любила его!       — Не болтай, а за игрой следи! — кивком указала бабушка. А Обито спохватился, вовремя заметив, как Генма хотел смухлевать. — Ладно, пойду дальше готовить вам ужин.       Бабушка прикрыла за собой дверь. В этот момент Гай пихнул плечом Какаши, хитро глядя на него.       — А тебе кто-то нравится, а, Какаши?       Какаши покраснел и кашлянул, прочищая горло.       — Не говори ерунды.       — О, я знаю этот взгляд! Колись, Хатаке! — рассмеялся Генма. — Учти, тебе не получится от меня отвертеться. А от Гая тем более!       Какаши стал судорожно размышлять. Но в опьянённое сознание не приходила ни одна дельная идея. Сказать было тем более нечего. Все мысли вдруг закрутились вокруг её улыбающегося лица, вокруг её небольшого рта, с которого срывалось такое сладкое для его слуха «Какаши-кун».       — Нравится, да, — сказал он против воли. Он, правда, не хотел отвечать! Но слова вдруг сами сорвались с губ, не спрашивая разрешения.       — О-о-о, ну и кто? — протянул Асума, коварно улыбаясь.       — Не важно, твой ход, Обито, — перевёл тему Какаши, взглянув на друга.       Обито не услышал его, ведь теперь в воспалённом алкоголем мозгу пульсировало только одно: «Не уж то ли это Рин?!». Но он знал, что это невозможно. Пусть и Рин нравился Какаши, тот не отвечал ей тем же. К тому же, если бы она ему нравилась, он бы, как минимум, не обижал её. А если он просто скрывает свои чувства?       Генма толкнул парня в колено, и Обито скинул карту, даже не продумав свой ход. Парни ещё долго допытывались до Какаши, но парень, пожалев о том, что вообще сказал это, стоически терпел их. Нет, он ни за что им не скажет. Они не поймут его. Пытали его они до тех самых пор, пока бабушка Обито не занесла в комнату поднос с пятью тарелками гёдза. Обито, Гай и Генма после плотного ужина остались в комнате обсуждая то, что Обито не честно проиграл им всем в игре. Вернее он доказывал им, почему это не честно, а ребята посмеивались с него. Асума вышел на улицу, чтобы подышать свежим, морозным воздухом и перекурить. Какаши стало душно в комнате из-за закрытых окон, горячей еды и выпитого вина, поэтому последовал за ним.       Асума уже поджёг сигарету и с наслаждением затянулся, усевшись на деревянные ступени дома Учиха, очистив их от снега. Какаши так же стряхнул снег в сторону и сел рядом, вдохнув мороз и сигаретный дым.       — Хочешь? — протянул Асума почти пустую пачку сигарет любимой марки. Какаши подумал с несколько секунд, а затем кивнул, вытаскивая себе сигарету и затягиваясь, когда Асума подкурил ему.       Курил он редко, да и то от стрессовых ситуаций после миссий.       Никотин обволок его лёгкие, за несколько секунд ещё больше расслабив его тело. Какаши сидел ступенью выше, поэтому Асума не видел его лица. Он уважал личное пространство Какаши и не стал поворачиваться к нему, пусть и очень любопытно было.       — Так и кто она всё-таки?       Какаши взглянул на вихор тёмных волос впереди него. Он был готов поклясться, что Асума сейчас улыбался. Какаши хмыкнул и затянулся.       — Не поверишь.       Почему-то в этот момент так захотелось ему сказать об этом. Может, это из-за алкоголя, темноты зимнего вечера и успокаивающей тишины. Но так уже хотелось выплеснуть свои чувства хоть кому-то.       — Я догадываюсь, — сказал Асума, пожав плечами. — Никто не замечает этого, но… но не я.       Какаши настороженно оглядел широкую спину Асумы и напрягся. Он не может знать…       — На самом деле, если понаблюдать за вами двумя, то любой мог бы догадаться.       Ну вот и всё. Он узнал. Теперь узнают и другие. Сердце его неприятно затрепетало, а от лица отлила кровь. Его передёрнуло, и Какаши судорожно затянулся. Асума хмыкнул, лениво потянувшись.       — Она взрослая женщина, Хатаке. И на подростковые подкаты уж точно не поведётся, ты же понимаешь. Тебе будет сложно, если ты не оборвёшь свои чувства как можно раньше. Но, наверное, уже поздно, — он сочувствующе вздохнул.       — Этого никто не должен знать, — глухо обронил Какаши, затушив сигарету и выбросив её в урну.       — Да понятное дело, — зевнул Асума. — Я и не собирался болтать, это не моё дело.       — Чёрт возьми! — вскочил Какаши на ноги.       — Ты чего?       — Сенсей сказала мне зайти сегодня к ней в больницу на приём, но у меня из головы это вылетело! Чёрт, она сейчас точно в ярости! Она убьёт меня! Передай бабушке Обито, что ужин был вкуснейшим, я побежал! — Какаши махнул рукой и скрылся из виду.       Перед глазами всё расплывалось, ноги не слушались, но Какаши бежал быстро, и потому очень скоро оказался в больнице. Он, запыхавшийся, вспотевший от бега, без стука залетел в кабинет Сакуры. Она подняла удивлённый взгляд на открывшуюся картину. Какаши держался за дверной косяк и пытался отдышаться, а дверь шарахнулась о стену и теперь медленно со скрипом возвращалась обратно.       — Я уж думала, ты не придёшь, — качнула головой Сакура, продолжая заполнять документы. В кабинете было темно, и горела лишь настольная лампа. — Проходи за ширму и раздевайся.       Какаши потерял дар речи и перестал дышать.       — Что?..       — Снимай куртку и кофту говорю. Садись на кушетку и жди, — не поднимая головы, объяснила она.       Какаши сглотнул, повесил куртку на вешалку, закрыл дверь и скрылся за белой ширмой. Негнущимися пальцами он стянул свою кофту, оставив маску, и уселся на скрипучую кушетку. Этот звук эхом отозвался в голове и заставил парня густо покраснеть. Ужасно неприличный звук. Он вцепился руками в края кушетки, чуть осунувшись.       Сакура бесшумно встала из-за стола, закатала рукава халата, надела резиновые перчатки и сняла с шеи стетоскоп. Всё это такие мелочи, но именно они первее всего попались на глаза ему. Такие… врачебные привычки. Даже забавно. Он нервно сглотнул, когда Сакура пододвинула к нему стул и расслабленно уселась на него. Странно, что свет она до сих пор не включила, лишь настольная лампа тускло направляла свой свет на них.       — Как чувствуешь себя? — спросила она, придвинувшись на стуле и ненароком оглядела его торс. — Жалобы на боли в груди, особенно в левой части грудины, под левой лопаткой есть?       Какаши был достаточно худощавым, даже рёбра выпирали через кожу. Как будто на его теле не было ни грамма жира. Кожа плотно облепляла жилистые руки, мышцы. На впалом и поджаром животе появились тонкие складки от того, что он сгорбился. Даже без яркого света можно увидеть все многочисленные шрамы, что он получил во время миссий. Рельеф мышц на груди и прессе, честно говоря, смутил Сакуру, но та не подала вида. Быть врачом — значит быть бесполым, хладнокровным и беспристрастным человеком, профессионалом. Разглядывать тело можно только в лечебных целях. Но чёрт, если перед тобой вдруг появляется красивое тело… врач ты или нет, всё равно заглядываешься. Сакура прикрыла глаза, быстро выдохнула и вновь открыла их. Теперь на лице была привычная сосредоточенная маска доктора.       — Сейчас нет жалоб, — сказал он, не поднимая взгляда. Почему-то он чувствовал себя абсолютно голым. — Да и, если честно, после того приступа меня ничего не беспокоило больше.       — Расскажи, как это произошло, — Сакура чуть подалась вперёд, уперев локти в колени. Врачебный халат натянулся, облегая её узкие плечи. Какаши проморгался. — Что ты чувствовал перед тем, как случился приступ?       — Мы… только закончили миссию с командой, — он нахмурился, стараясь вспомнить даже самые незначительные детали. Ведь он знал, что для Сакуры нужна сейчас каждая мелочь. — Направлялись в близлежащую деревню, чтобы переночевать. Мы ещё не успели даже к гостинице подойти, как вдруг мне стало нечем дышать. Одышка появилась, и будто всё тело стало холодным. Голова закружилась… Всё это продолжалось несколько минут, моя команда пыталась выяснить, в чём дело, но я даже сказать не мог, язык еле шевелился. Сердце забилось намного быстрее, чем обычно, и закололо. Причём не просто кольнуло, а как будто ковыряли длинным и толстым шипом в груди. Болела, если честно, вся левая половина тела и челюсть вместе с шеей. Я не знаю, сколько это продлилось, но по ощущениям минут десять, а то и дольше. Всё будто сжалось внутри, сильно и больно… Меня быстро отнесли к каким-то лекарям. Они сказали, что у меня случился инфаркт прямо тогда, когда меня положили на больничную койку. Я не помню, что было дальше и что со мной делали, потому что отключился.       Сакура оглядела его лицо, анализируя информацию.       — Никаких подозрительных ощущений ты не чувствовал после, значит? — уточнила она, надевая стетоскоп. Какаши кивнул. — Выпрямись, я послушаю дыхание и сердце.       Какаши тихо выдохнул, а сердце вдруг предательски забилось быстрее. Он чуть выпрямился, и к левой груди прикоснулся холодный врачебный инструмент. Он чуть не дёрнулся от неожиданного холода. Сакура нахмурилась сильнее, слушая сердцебиение. Она встала сбоку от парня, и приложила нагревшийся стетоскоп к спине. Спустя минуту махинаций и слушания, она недовольно покачала головой и сняла инструмент, бросив его на кушетку рядом с Какаши.       — Странно, в лёгких не хрипит, но у тебя слишком часто бьётся сердце. Это всегда так? — Какаши отрицательно покачал головой. Сакура задумчиво поджала губы. — Я возьму у тебя кровь из вены для общего анализа. Так как меня смущает твоё сердцебиение, я сегодня установлю тебе портативный кардиограф, тебе придётся проходить с ним двадцать четыре часа. Завтра в это же время придёшь сюда. Я его сниму и буду изучать результаты.       Она говорила это всё вовремя того, как доставала из шкафа пробирки, спирт, ватный тампон, шприц и новую иглу. Когда она подошла с металлическим подносом к Какаши ближе, то вдруг остановилась и подозрительно оглядела его. Какаши вдруг напрягся, не понимая её реакции. Она чуть наклонилась и вдохнула через нос воздух.       — Ты пил сегодня, — констатировала она, разочарованно взглянув ему в глаза. А затем недобро хмыкнула. — Вот почему так поздно пришёл. Обещал же.       — Извините, — только и смог выдавить он, потупив взгляд.       Сакура тяжело выдохнула и убрала всё на место. Она подошла к кушетке, наклонилась и взяла стетоскоп. Сакура не успела разогнуться, как на её запястье мягко, но крепко сжались горячие пальцы Какаши. Она подняла недовольный и слегка растерянный взгляд. Голая грудь парня часто вздымалась, а лицо покрылось лёгкой испариной. Открытый глаз судорожно бегал по лицу сенсея, а сам он молчал, не зная, что сказать. Да и не знал он, зачем схватился за её руку.       — Не делай то, о чём пожалеешь потом, — глухо предупредила его Сакура. — В прошлый раз это плохо кончилось.       Брови парня страдальчески выгнулись, а ладонь сама по себе скользнула на пару сантиметров выше. Под своими пальцами он почувствовал, как кожа сенсея покрылась мурашками.       — Сколько мне должно быть лет, чтобы Вы, наконец, обратили на меня внимание? — вдруг задал он нескромный вопрос. Сакура удивлённо вскинула брови.       — Прекрати эти капризы, Какаши-кун, — она отстранилась, а его пальцы с лёгкостью соскользнули с её руки. — Уже не смешно.       — Разве это когда-то было смешно? — голос его затих, а на лице отразились все его мучения. Он хотел задать совершенно иной вопрос. Он хотел знать, разве она не чувствует его? Разве не чувствует того же? Но следующие её слова вовремя остановили его.       — Я сказала, прекрати. Это никуда тебя не приведёт. Говорила же, когда ты пьян, не думаешь, что говоришь… — она поджала губы и развернулась к нему спиной. — Придёшь через несколько дней, возьму у тебя анализы и только тогда поставлю кардиограф. Нужно, чтобы алкоголя не было в крови и в организме в целом. Потом сделаем тебе эхокардиограмму. Теперь одевайся и иди домой.       Сакура сняла перчатки и сунула их в карман, обойдя ширму. Какаши виноватым взглядом проводил её спину, задержав взгляд на своём подарке, который крепко держал её густые волосы. Затем он уронил лицо на ладони и чуть не зарычал от досады и боли внутри. Как же это всё не честно.