Жгучая смесь

***

      Не является открытием тот факт, что длинная и сильная рука музыканта, в первую очередь, как солнечные зайчики с утра пораньше ослепляют, скача прямо на веках, отыскивает свою наилюбимейшую музу. Как говорилось раннее — Эдди Каспбрак просто ангел в своем кружевном белье, что у того с десяток, больше всего нежно-розового цвета, в широких, пахнущих Ричи, его футболках, и даже порою тот позволяет себе ходить с хвостиком, что торчит прямо из попки, в виде анальной пробки, но это уже личное дело Ричи Тозиера.       И когда рука отыскивает свое сокровище, тогда уже и размыкаются веки, глядя на свое сонное чудо, тот просто тонет в пушистом белоснежном одеяле, буквально теряется в пуховых облачках и Ричи не может сдержать дебильную улыбку мальчика подростка, наблюдая за этим в солнечные деньки, пока Каспбрак мирно посапывает, выпуская полосу слюны, раз за разом. И будит он его в такие моменты по-особенному, в традициях этой парочки, Ричи Тозиер применяет крайне коварный прием, что всегда не упускается им — щекотка. И вот, спустя пару минут созерцания прекрасного, дебил Тозиер притаился, словно лис, готовый прыгнуть в сугроб за добычей, и в прямом смысле, почти также и прыгает на Эдди, пока тот жалобно стонет и хныкает, как раз таки упоминая дебильную персону, затем, как юркие длинные пальцы уже вовсю бегают по маленькому тельцу, что Эдди не может терпеть, он звонко смеется, так счастливо и искренне, как раз таки из-за этого и вынуждая Тозиера делать то раз за разом, каждый солнечный денек, пока они становятся ну очень и нежные в те моменты, явно созерцая друг друга.       И когда спустя пол часа шуточной потасовки Эдди оказался прижатым к кровати на животе, тот понял, что все в мире не спроста.             — Ричи-и-и, — вымученно и проигравши стонет тот, наигранно закатывая глаза, пока его парень балансирует на его упругих и пышных ягодицах, сжимая руки по обе стороны от головы. Вот тебе и хиханьки, да хаханьки.       Пока Ричи смотрит на парня под ним, такого нежного, в своем белоснежном кружеве и его серой футболке с мягким, пушистым загривком волос, Ричи, как всегда, зачаровывается. И мягкая, сразу же отблескивающая солнце, дорожка поцелуев, прокладывается от верхнего до нижнего позвонка Эдди, принуждая растаять на постели. Довольная улыбка течет по лицу Каспбрака, пока ладони на его спине оживают и начинают мягко сжимать плечи, массируя.             — Ммм, я тебя так люблю… — мычит тот в подушку, принимая мягкие и нежные ласки Ричи, что сейчас напоминает кота, просящего еды, настолько нежен.       Эдди неожиданно переворачивается под ним, чтобы быть лицом к лицу и утягивает своего невероятно сильного, такого красивого парня в поцелуй, и так по сценарию: он вначале страстный, потом очень глубокий и ласковый, когда языки танцуют во ртах, затем напористый со стороны того, кто быстрее сдастся, сейчас это Эдди, потом появляются стоны и руки, что оглаживают все тело, обычно это руки Ричи, так как самые длинные, а маленькие, аккуратные ручки Эдди любят перебирать мягкие пушистые завитки волос. И так как Эдди сегодня проиграл по всем фронтам, то он спускается, прямо в таком положении, к паху Ричи, заставляя того почти стоять в планке. Он целует его пах, что обнажен, ибо, дословно: «Зачем спать в белье?», Выцеловывая длину и низ живота Ричи, что так блаженно тихо постанывает, округляя рот.       Ричи переворачивается, чтобы перетащить своего малыша за подмышки к себе, страстно целуя и нахально лапая по мягким ягодицам, тихо шепча: «Такой красивый», — рука ползет вверх, гребнем проводя в волосах, — «Невероятный», — тогда поцелуй целится в висок и Эдди шипит, сводя брови сразу от этого и от члена, что неудобно тычется в живот Эдди. Эдди дарит тому утреннюю ленивую улыбку, заражая второго, пока сам неожиданно, спускается вниз, выцеловывая долговязое крепкое тело, когда руки вычерчивают какие-то узоры по талии, а губы так нежно водят до паха, Ричи, безусловно, засмотрелся на все это, до сих пор не веря, что у того есть такой великолепный малыш. И наступает один из видов близости — это ласки, что граничат с минетом и страстным сексом, в самом же деле, то вовсе нереальное.       Эдди лижет внизу живота, вырисовывая все те же узоры, что Ричи честно старается прочесть, пока руки честно пытаются дотянуться до малыша, что вне досягаемости. Когда Эдди сполз меж ног Ричи, то тому оставалось закинуть руки за голову и отдаться своему парню, что так ласков и любвеобилен.       Нежная ручка трогает гладкую мошонку, пока тонкие губы скользят по стволу вдоль, принуждая глаза черноволосого красавца блаженно закатиться и выпустить облегченный стон: «Эдди…», — Эдди знает этот стон, там скрывается: «Я люблю тебя, я так тебя чертовски люблю», поэтому пушистые девичьи ресницы прикрываются, вздрагивая, чтобы губы стали целовать медленно ствол, что странно, но тот по-другому не может.       Эдди снимает широченную футболку, показывая свое хрупкое подтянутое тело, все в кружеве, где на ребре красуется каллиграфичное: «R+E». Пока ножки перелезают через бедра парня, что так сладко стонет, ручка тянется за кружевом, отодвигая, пока розовая дырочка ищет головку, медленно приставляясь к входу, когда находит. И их обоих уносит в стратосферу, под мелодичные толчки Ричи и высокие, тихие посапывания Эдди, пока тот так красиво подпрыгивает на бедрах, сводя свои брови, оглаживая белое кружево, до того как то не прерывает Ричи, утягивая на себя и выцеловывая тату, что так любимо и ценно ими обоими, что есть и у Ричи, но только на руке, куда и целится сейчас губами Эдди.        Возвращаясь в реальность, не сложно заметить, как участились толчки и как они начали совместно выстанывать друг другу в рты, обмениваясь жарким дыханием, создавая красивую мелодию, мелодию любви, пока малыш не опадает в беспамятстве на Ричи последним листом, чтобы взглянуть в счастливые глаза, всего лишь достаточно поднять голову с груди, получая такую родную, такую знакомую, можно сказать, что свою собственную улыбку вишневых губ.