Жгучая смесь

***

      От Эдди Каспбрака ускользнул момент, когда все пошло не по плану. «Не по плану», — значит момент, когда он стал чертовой секс-рабыней для ненаглядного Ричи Тозиера, по совместительству его парня, который превосходит Каспбрака по всем физиологическим параметрам и является противоположностью его характера, что значит, что они чертовы соулмейты, особенно в постели, где Эдди как только не выворачивается, для того чтобы угодить своему «господину», а Ричи так и норовит еще поинтереснее использовать Каспбрака в своих нуждах. И за несколько лет совместной жизни в собственном доме скелеты в шкафы уже не вмещаются.

***

      Когда входная стеклянная дверь захлопывается, то первым делом надевается ошейник на тонкую шею, пушистая челка спадает на глаза, приходится ее сдуть, пока пальцы быстро защелкивают замочек на шее, пристегивая поводок, Эдди становится на колени, чтобы дойти до главного входа.             — Малыш, я дома, — кричит Рич, вешая на крючок ключ, оборачиваясь, выжидая своего малыша, что уже подползает к его ногам.             — Вот ты где, какой хороший мальчик, пошли на диван, — и Каспбрак идет на четвереньках, словно услужливый щенок со своим хозяином у того в ногах, под привязью.              — Садись. — Говорит хозяин, намекая на пол, пока бедра его расставляются широко, высвобождая законное место Эдди, куда тот кладет свою мордашку, где широкая рука уже начинает гладить мягкую копну волос, подбородок утыкается меж ног, уже достаточно заводя обоих.             — Как прошел твой день, м? — Пальцы гладят за ухом, пока, в переносном смысле, щенячьи глазки смотрят уязвимо. — Понятно, — сказал Ричи, опустив взгляд на мягкий подбородок, что облокачивается на промежность, рука подхватывает его, принуждая взглянуть вверх: — Что ты хочешь малыш, м? — не часто тот дает право выбора Эдди, и тому действительно хочется начать вилять хвостом от радости, так как тот точно знает что он хочет. Если бы вы знали насколько любит Эдди быть наказанным Ричи… Что остается лишь посмотреть на того снизу-вверх исподлобья, чтобы оба подхватили правила их страстной игры, и когда это наблюдает Ричард, то на задворках сознания плещется озорство, что сразу перерастает в маску, что надевается под определенными мотивами, мотивами чувств, и тот не вскрикивает, потому что те знают — Эдди обожает плакать и умолять Ричи, в тот момент хватка на подбородке сжимается, а глаза малыша округляются в испуге, наблюдая оскал Ричи:             — Опять плохо себя вел, да? — что ж, желание принцессы закон и Ричи с удовольствием накажет Эдди по полной, который сейчас сглатывает вязкую слюну предвкушения и небольшого страха, переводя взгляд в сторону, чем раздражая хозяина.             — Сюда смотри! — Рич бьет по бедру для привлечения внимания и чтобы запугать маленького мальчика, сидящего на коленках перед ним, Эдди смотрит загнанно, но то точно не нравится второму, за что заслуженно получая две твердые затрещины по обеим щекам, и крепкую хватку на горле, что принуждает задыхаться и также разгоняя улыбку на лице хозяина Эдди.             — Такой жалкий у меня в руках, — и Эдди срывается, плача искренне, словно виноватый ребенок, глядя прямо в глаза.             — У-тю-тю, бедный малыш, — Ричи плюет Эдди в лицо, на что тот рыдает еще громче, пока сильная рука буквально подхватывает под подбородок трясущееся от рыданий тело.             — Р -р-р-р-р, — Эдди пытается выговорить имя Ричи, но все попытки тщетны из-за рыданий, что грудная клетка ходит ходуном, — Р-ричи, — трясущимися губами произносит Эдди, поднимая взгляд на любимого парня, то, что видит Ричи, вызывает у него огромную любовь. Как же сильно они оба любят. Ричи поднимает легкую тушку, всхлипывающую и беззащитную, на руки, отводя на второй этаж, в спальню, где тот знает, он не даст Эдди продыха.       И тот в мгновение оказывается зажатым меж кроватью и крепким телом, сильнее Эдди в два или три раза, трущееся об него, наслаждающееся податливостью и обреченностью, что то так конвульсирует, рыдая, получая сильные удары по лицу, усиливая рыдания, что веснушки светятся уже на красной коже щек. «Р-р-р-р-р, — снова пытается выговорить Эдди, отталкивая тело, что не позволяет ни секунды почувствовать свободы, заставляя принимать все, что тот захочет, — Р-р-ричи», — плачет тот бессмысленно, давая понять, что тот человек, что ему больно, но Ричи то на это глубоко похуй, он бьет настолько сильно по лицу, что голова отворачивается, а Эдди сворачивается в клубок. Что поделать, такие правила игры.             — Хватит! Хватит быть таким жалким! — Ричи орет на того яростно, строго, пока член трется об чужой сквозь одежду, наблюдая за лицом, прикрытым миниатюрными ладошками, уже начиная замахиваться снова… «Нет, нет, нет! , — Эдди дрожит всем телом, переводя взгляд в ужасе на руку, зависшую в воздухе. — Я, я заглажу вину… — говорит тот сквозь поток слез, — Умоляю, Ричи, умоляю… Дай мне загладить вину…», и тот смотрит надменно, свысока, выпуская Эдди из цепкой хватки и наблюдая, как трясущийся мальчик опускается перед ним на колени, вызывая ухмылку.             — Ну давай, покажи, что умеешь, — совсем безразлично сказал Ричи, пока загнанный Эдди, такой сломленный и невинный, опускался перед ним на колени, пугаясь близости с выпирающим возбуждением.             — Но, я… я не умею, — иногда Ричи сам уже готов поверить малышу, настолько тот вживается в роль, поэтому рука тянется под боксеры, чтобы «научить», доставая член. Глаза распахиваются, когда член грубо проникает в рот, пару раз вбиваясь в глотку Эдди, так, что тот задыхается, краснея, давясь слезами, у Ричи кончается терпение…             — Мне надоело… — Клацая языком проговорил тот, не обращая внимание на опущенного мальчика, что так старался извиниться, но даже это не получилось. Он встает, уходя уже было от него подальше,              — Нет! — мальчик цепляется за ногу, чтобы валяться по полу и умолять, и оба знают, что это — именно тот момент, к чему все вело: Эдди, опущенный, в самых низах, унижается и умоляет в ногах Ричи, заставляя Ричи сжалиться над ним.             — Мгм, такой жалкий, — противным тоном тянет Рич, пытаясь спихнуть того с ноги, но не получается, так Эдди настойчив, — Ц, ладно, так уж и быть, — Ричи снова садится на кровать, чтобы Эдди уместился меж бедер, сразу же припадая к члену и вылизывая длину, что заставляет Ричи было выйти из игры и нежно поцеловать Эдди, но он лишь осыпает Эдди оскорблениями: — Получше поработай языком, как-то плохо у тебя получается, — на это малыш возобновляет порцию слез и сконфуженно пытается отсасывать еще лучше, Ричи над ним фукает в отвращении и отрывает того за волосы, словно тому и вовсе противно. — Давай я все сделаю, а то мы никогда не управимся с тобой, — глаза напротив передают огромное сожаление, но не успевают полно его передать, как ему говорят подниматься, рукой проводя вверх. — Разденься полностью, а я посмотрю.       Сложно увидеть что-то перед собой, когда вокруг все плывет от слез, но руки, подчиняясь, снимают одежду с бедного, ущербного тела в черном кружеве, пока прожигающий взгляд темных глаз, такой надменный и посторонний, наблюдает с высокомерием, Эдди честно хочется провалиться под землю.             — Садись к папочке на коленки, — руки вальяжно хлопают по бедрам, пока Эдди неумело перелезает, борясь со стыдом. — Двигайся сам, доведи меня до конца, малыш. — От тона Эдди становится тошно, он знает, что это не Ричи, что им пользуются, и поэтому собственный член уже близок к концу, тогда как глаза и губы — предатели, выдают удовольствие, пока чужая, холодная рука играет с сосками, а зубы прикусывают. — Какое отвратительное ничтожество, — говорит чужой рот, усмехаясь, усиливая толчки и густо изливаясь внутрь, пока неуверенные пальчики стараются удержаться за плечи напротив. — Только попробуй проронить хоть каплю, — шепчет теплое дыхание в ухо и Эдди не знает куда себя деть, с толстым членом и спермой внутри, он чувствует себя использованным, маленьким и беспомощным. Чего и добивался.