Долг меча

  Некоторое время, несмотря на подслушанный разговор, Сиро не предпринимал никаких действий на основе полученной информации. Он как обычно уходил на работу, как обычно общался с Мией, жил своей жизнью так же как и всегда. Даже когда MBI развернули в Син-Токио войска, даже когда численность проживающих в Доме Идзумо увеличилась с возвращением Кадзеханы, которая, похоже, тоже зациклилась на бедном Минато, даже когда Мия все чаще и чаще в итоге кусала губы и умоляюще смотрела на него, прося уединения, чтобы обсудить все происходящее, Сиро не раскрывал того, что услышал.   Не потому, что Сиро не удалось сложить все вместе. Может, он был твердолобым, но он был далеко не так глуп, чтобы не понять раскрытого ему.   А потому что, честно говоря, он не представлял, как реагировать на поразительное откровение, что Мия, пусть и вдова, несмотря на то, что в итоге открылась ее инопланетность, видимо, испытывала к нему чувства.   А что ему оставалось делать? Он дружил с Такехито, и казалось предательством даже рассматривать в таком свете его жену. Однако к нынешнему моменту Такехито уже несколько лет как не стало. Хотел бы этот добродушный ученый, чтобы его жена не двигалась дальше? Хотел бы, чтобы она была несчастлива и вечно одинока? Сиро что-то в этом сомневался. Сиро искренне полагал, что Такехито был бы рад, зная, что его жена после его ухода снова нашла счастье.   Огорчился бы Такехито тому, что, видимо, Мия решила сойтись с Сиро? Опять же, если честно, Сиро в этом сомневался. Он дружил с Такехито, и Такехито его знал. Он верил, что Такехито верил, что Сиро сделал бы все, что в его силах, чтобы защитить Мию, быть для нее хорошим человеком.   Несмотря на это, призрак знакомого им обоим мужчины продолжал довлеть. Мысль о том, чтобы быть с Мией, когда Такехито не стало, все еще казалась ему предательством.   Более того, при всех имевшихся у Мии секретах, таковые были и у Сиро. Как он мог ответить на чувства Мии, когда никуда не девались эти секреты, когда в любой момент он мог снова уйти продираться через кровавую грязь какого-нибудь боя, подобного вырванной из преисподней сцены? Когда его в любой момент могли позвать пожертвовать собственной жизнью ради спасения тысяч, сотен, десятков, хотя бы даже одной другой жизни?   Несмотря на это, Сиро в итоге все больше времени проводил за полировкой клинка, с которого все началось. И несмотря на это, даже зная, что это неправильно, даже зная, что ему не стоило, он вспоминал тот давний вечер, когда Мия была одна и в поисках утешения прижалась губами к его коже, их ощущение, тепло ее тела, когда она обняла его…   Тогда он правильно поступил, оттолкнув ее. В этом он не сомневался.   Но все же его разум мешкал, мысли устремлялись к тому, что могло бы быть, повторись такой сценарий, если бы Мия, будучи в здравом уме, снова приблизилась к нему…   Сиро тратил гораздо больше времени, полируя клинок. Несмотря на то, насколько фрейдистским даже ему казалось это действие, чувство стали в руках продолжало успокаивать его, вес истории клинка стабилизировал его разум.   И так проходило время. В присутствии Минато у Сиро было гораздо больше возможностей подслушивать гостиницу, и мало помалу ему раскрывалась правда происходящего в Син-Токио.   День, когда начались события для Сиро и Мии, произошел вскоре после того, как Минато и его секирей вернулись домой поздно ночью, точнее, уже ближе к следующему утру. Приглушенные слова на губах, когда они пытались рядом с ним быть осторожными, всегда вращались вокруг одной темы.   Удзуме.   Прошло несколько недель с исчезновения Удзуме, и Сиро не потребовалось много времени, чтобы выяснить, что с жизнерадостной пацанкой что-то происходит. Он не уверен был, что именно. Даже если точная ее судьба обсуждалась, не то чтобы Сиро мог подслушать каждый тайный разговор в Доме Идзумо. Порой он просто отсутствовал. Порой у него не было возможности толком подслушать, не выдав наличия у него необычных способностей.   Порой ему просто не хотелось влезать в каждый ведущийся вокруг него тайный разговор, это было бы просто грубо.   Однако когда приближалась годовщина смерти Такехито, и Сиро все чаще и чаще слышал слово «спасти» в сочетании с именем Удзуме, ну, он, наконец, принял решение.   В конце концов, Сиро жил ради спасения.   – Ну, тогда я пошла, – спокойно объявила Мия, одетая в формальное кимоно и держащая корзину с необходимым средствами и подношениями для посещения могилы. Она прошла долгий путь от растерянного существа, не знавшего, как выказать уважение святыне, и Сиро ей улыбнулся.   – Доброго пути, – ответил он обычной фразой, обувшись и постучав носками, чтобы правильно устроить ботинки. – Я ушел.   – Доброго пути, – с легкой улыбкой ответила Мия. Они вместе вышли из Дома Идзумо, и, достигнув края владений, развернулись в противоположных направлениях и разошлись; Мия отправилась навестить могилу Такехито, а Сиро, якобы, ушел на работу.   Мия добралась до своей цели. Сиро даже не покинул квартал.   Когда началась атака, Сиро наблюдал, впервые засвидетельствовав настоящий бой между секирей. Удзуме двигалась в бою с безнадежностью, но лишь поначалу. Когда она напала на Минато, Сиро напрягся, готовясь вмешаться. Однако он приостановился, когда оценил, что удары будут несмертельными.   Когда Минато напал на Удзуме, Сиро моргнул. Такого он не ожидал.   Он не подумал укрепить слух, так что пропустил, что этот скромный молодой человек сказал секирей в бинтах, но, услышав это, Удзуме напряглась. Сиро наблюдал, все еще готовясь вмешаться.   Во время нападения двух враждебных секирей он поморщился, когда более шумная, в полосатой рубашке, с чем-то вроде кинжалов на каком-то синтетическом шнуре, разрушила часть ограды вокруг Дома Идзумо. К счастью, он давно начал запасаться материалами для ремонта.   В конце концов, лишь идиот не стал бы готовиться к ремонту, проживая вместе со сверхчеловеческими инопланетными боевыми машинами.   Какова бы ни была природа нападения, Кадзехана и Хомура, похоже, оказались более чем способны его остановить. За исключением небольшого ущерба, похоже, бой более или менее окончился. Когда телефонный звонок прервал вялую игривую драку между Удзуме и Минато, Сиро, наконец, смог расслабиться.   – Простите, – объявила Удзуме, плача от счастья, когда повернулась к бывшим товарищам по нападению. – У меня больше нет причины помогать вам. Знаете, здешние довольно-таки сильны. Вам их не одолеть. Просто уходите.   Как будто слова были пророческими, бой вскоре завершился. Сиро с облегчением выдохнул, видя, что ему, похоже, не требовалось вмешиваться.   Однако, как выяснилось, одна из враждебных секирей не умела с достоинством проигрывать.   – Этот асикаби, – услышал Сиро, как прорычала секирей с кинжалом, побежденной лежа на земле. – Если я просто устраню тебя, все эти сильные однозначные номера исчезнут!   – Осторожно! – вскрикнула Удзуме, кинувшись между ножом и Минато. Она напряглась, секирей в бинтах в любое мгновение ожидала боли.   Ее так и не было.   Когда Удзуме развернулась, с написанным на лице неверием в собственное выживание, она обнаружила позади себя Сиро, всего в нескольких шагах. Его рука была протянута, голой ладонью схватив чуть не лишивший ее жизни клинок.   – Этого вполне достаточно, – строго заявил Сиро.   – Проклятье, – вскрикнула бросившая нож, отчаянно дернув веревку, пытаясь высвободить клинок. Когда нож не сдвинулся, у нее округлились глаза. – Какого черта? – изумилась побежденная секирей. – Я не могу его вытащить!   – Я сказал, – повторил Сиро, прищурив глаза и повернувшись предупреждающе взглянуть на павшую секирей. Его рука сжалась, голая ладонь сомкнулась на лезвии. Острая сталь должна была глубокого его порезать, однако появилась лишь тонкая струйка крови. Когда Сиро сжал сильнее, уши всех слушающих пронзил странный звук. Похоже было на ногти по школьной доске, на кричащего кота…   Похоже была на скрежещущую о сталь сталь.   – Достаточно. Значит. Достаточно. – Когда Сиро отпустил клинок, враждебная Секирей рухнула назад, едва противодействующая ей сила вдруг исчезла. Вернув пойманное недавно лезвие, она изумленно раскрыла глаза, увидев, что этот новоприбывший, видимо, сумел голыми руками смять изготовленный MBI нож, на деформированном лезвии ясно видны были следы от пальцев.   – Ты вообще человек? – прошептала секирей, прежде чем позади нее появилась Кадзехана, коснувшаяся одной рукой ее метки и с норито на губах.   На этот раз павшая секирей не встала.   – Вот дерьмо, братан, – ахнула Удзуме, уставившись на Сиро, когда скромный, добрый и вежливый, и невыразительный (Ладно, не совсем невыразительный, Удзуме считала Сиро довольно-таки милым, но Мия давным-давно наложила на него запрет) ремонтник, которого она всегда считала просто по-настоящему хорошим парнем продолжал стоять с выражением лица, более подходящим ангелу смерти. Эта же реакция, пусть и в меньшей степени, отразилась на Хомуре и Кадзехане, когда оба спрыгнули на землю и тоже уставились на это.   Минато тоже смотрел, но лишь до тех пор, как заметил стекающую с руки Сиро кровь.   – Сиро-сан! Вы ранены? – искренне ахнул ронин, невольно потянувшись проверить травму старшего друга. Сиро всегда был к нему добр, и Минато весьма его уважал. Минато застыл, когда Сиро обратил на него взгляд, но затем ремонтник расслабился.   – Ничего, – заверил младшего друга Сиро, вытащив при этом платок. Когда Сиро поднял руку, аккуратно стерев следы крови, обнаружилось, что на ней и в самом деле нет никакой травмы. – Даже ни царапины. – Сиро легко убрал платок и развернулся взглянуть на ранее сломанную ограду.   – Ну, – объявил Сиро, игнорируя продолжающих глазеть секирей. – Полагаю, мне лучше заняться починкой. Нужно закончить до возвращения Мии. – Он начал было уходить, не сказав ни слова, прежде чем замереть после нескольких шагов. – О, кстати, – добавил он, как будто только что об этом подумав. – Мия всегда была для меня доброй подругой и старалась не вмешивать меня в свои проблемы. Я был бы плохим другом, не ответив тем же. Ввиду этого, говорить о данных событиях… ЗАПРЕЩЕНО.   Сиро потребовалось немало времени, чтобы разобраться с этим трюком. Мия, как правило, была весьма осторожна, чтобы не делать этого в его присутствии. Тем не менее, он был магом, и пусть даже паршивым, подобный трюк он не мог упустить.   Он непосредственно испытал, насколько он эффективен. Похоже, даже Мертвый Апостол застывал, столкнувшись с этим!   Таким образом, когда призрачный аватар гнева, ненависти, злобы и боли, достаточно крупный, чтобы ошеломить нежить, обрел форму кровожадного асуры, Минато, Кадзехана, Хомура и Удзуме хором пискнули, женщины и Хомура вцепились в единственного среди них полноценного мужчину, ища спасения от воплощения ярости. Мгновение Сиро удерживал его, после чего дал ему исчезнуть.   – Ну, я пойду, – усмехнулся он, махнув рукой и направившись к своему сараю, где держал запасные доски. – А вы, детишки, приберитесь, хорошо?   Четверо оставшихся после его ухода еще несколько долгих минут были неподвижны. Наконец, Удзуме удалось справиться с языком.   – У него было шесть кровоточащих глаз, – всхлипнула она. – Каждый следующий ужасней предыдущего. И их шесть. ШЕСТЬ! – содрогнулась она. – Я никогда больше не буду в безопасности. Мне сейчас так сильно нужно утешение моей асикаби.   – Эти двое и правда идеально подходят друг другу, – пробормотал Хомура, слегка дрожа, прежде чем понять, что он решительно не по-мужски вцепился в Минато. Огненный быстро отпустил своего асикаби, при этом ярко покраснев. Проклятье, его такое точно не интересовало!   – Заткнись, огненный, – огрызнулась Кадзехана, не трудясь отпустить Минато, несмотря на бившую ее дрожь. – Этим двоим никогда нельзя быть вместе! Только представьте, какими будут их дети!